Инстинкт

Смерть и мрак. Вот, что царило в Верецке, хмурые серые дома которого смотрели мутными окнами неприветливо и даже скорбно. Город-призрак. Место, где так легко пропасть, растаять, словно утренний туман. Машина ехала по широкой улице, по обе стороны от дороги тянулись давно покинутые здания магазинов и городских служб. Калистратов задержался взглядом на разбитом светофоре, который был покрыт пылью и грязью. Было дико думать о том, что когда-то в этом месте бурлила жизнь. И пусть Верецк был очень небольшим городишком, раньше он явно разительно отличался от той мрачной дыры, в которую теперь превратился. — Куда дальше? — негромко спросил Монахов, на которого будто бы тоже подействовала гнетущая атмосфера. — Давай оставим машину и пройдёмся? — предложил Артём. — Думаешь, это хорошая идея? — Почему бы нет? Мне кажется, тут никого, кроме нас, нет. — Как наивно, — ухмыльнулся Олег, но машину-то остановил. — Ладно, выходим. Ветер пах дождём. Калистратов почувствовал, как ему на нос упала холодная капля. Они с Монаховым двинулись вперёд, озираясь. Артём не понимал, откуда взялась его почти что уверенность, что они на правильном пути. Неужели всего лишь символ на стене одного из здешних зданий подарил ему убеждённость в том, что нужно искать здесь? Калистратов не знал. Он даже не понимал, что именно они ищут. — Согласись, что это отличное место для проведения разных ритуалов и прочей херни, — сказал Артём, ощущая потребность в поддержке собственных мыслей. — Наверное. По крайней мере, побродить тут точно стоит. Они дошли до конца улицы и оказались перед большим серым зданием со стеклянными дверями, стёкла которых были наполовину разбиты, как и большая часть окон. — Какой-нибудь дворец культуры? — предположил Калистратов. — Похоже на то, — Монахов был очень сосредоточен. — Идём? — Да. Стены в зале некогда были выкрашены белой и синей красками, изображающими морские волны и облака, из чего можно было сделать вывод, что в здании действительно мог размещаться дворец культуры или спорта. Пахло так, как всегда пахнет в заброшенных домах. Артём подошёл к широкой, наполовину разрушенной лестнице. Обернувшись к Олегу, он сказал: — Я изучу второй этаж. — Давай. А я в подвал, — кивнул тот, доставая из кармана смартфон и включая на нём фонарик. — Осторожнее. — И ты, — чуть улыбнулся Монахов и, отвернувшись, пошёл прочь, по тёмному узкому коридору. Слушая гул удаляющихся шагов Олега, Калистратов повернулся обратно к лестнице и поднялся на второй этаж. С потолка, хрустя, падала штукатурка. Почти во всех помещениях не было даже мебели: на полу валялся строительный мусор, бутылки, упаковки от чипсов и шоколадок, обрывки газет. Двери тоже отсутствовали, какие-то умельцы давно вынесли их, как и всё, что имело хоть какую-нибудь ценность. Калистратов прислушивался к звукам, которые буквально заполнили собой всё здание. Дождь снаружи усиливался, и тихий монотонный стук по карнизам рождал в душе какой-то скорбный неуют. Хотелось укутаться в этот дождь, как в плед, стать его частью. Уходя всё дальше от центральной лестницы, Артём чувствовал волнение, будто бы даже преддверие чего-то. Хруст штукатурки, ботинок наступил на газетный лист, песнь дождя… И сквозь эти звуки явственно пробивались какие-то шаги. Отдалённые и едва уловимые, они становились ближе. Калистратов был убеждён, что это не игра воображения: на этаже действительно присутствовал кто-то, кроме него. И, судя по всему, это был не Монахов. Майор остановился посреди тёмного коридора, в котором уже не было окон, и прислушался. Шаги звучали не очень далеко и казались очень осторожными, словно этот человек не хотел попасться ему на глаза. Тогда Калистратов достал смартфон и включил на нём фонарик. Посветив возле себя, он обнаружил, что стоит возле сортира, впереди, примерно через три метра — глухая стена, слева — заложенная кирпичом дверь. — Кто здесь? — громко позвал Артём. Шаги сразу стихли. Калистратов подумал, что прячущийся человек, скорее всего, находится в одном из кабинетов, которые он миновал. — Выходи, тебе говорят! Напряжение повисло в воздухе. Артём растерялся, не зная, как поступить: вернуться обратно и попытаться отыскать «невидимку»? Или попробовать уломать его, чтобы сам показался? Всё же, предсказать, что именно на уме у того, кто только что тут расхаживал — весьма сложно. — У меня оружие! Буду стрелять, — рявкнул Калистратов и, положив ладонь на пистолет, быстро пошёл обратно. Видимо, испугавшись резких звуков, «невидимка» рванул к дверному проёму, в котором не было двери, и выскочил в коридор буквально перед носом майора. Безумные голубые глаза и чёрное лицо — вот, что увидел Артём, невольно вздрогнув от неожиданности. В этой части коридора царил полный мрак, и всё же дело было не в нём. Человек рыкнул и бросился прочь, но Калистратов вытащил пистолет из кобуры и навёл на удаляющуюся фигуру. Он бы никогда не выстрелил в спину, тем более, не преступнику, а пока не пойми кому. Просто припугнул: — Остановился, не то стреляю! И да… внизу мой напарник, можешь не торопиться! Это возымело эффект. Чернолицый замер, даже опустил голову, и Артёму показалось, что он услышал всхлипывание. — Кто такой? Почему прятался? — Калистратов стремительно подошёл к незнакомцу, всё ещё держа его на прицеле. — Повернулся, живо. И человек медленно повиновался. Тогда Артём, подсвечивая его лицо, понял, что всё дело в грязи. Обычный бомж, очень грязный, словно сажей умывшийся: седые волосы торчат во все стороны, глаза безумные, на худощавом тебе обноски. — Мне повторить вопросы? — Калистратов выключил смартфон и сунул его в карман куртки. — Я… Матвей. Я тута… живу, — дикция у бомжа была невнятной. — Не трогай меня, не трогай, а. — Бомжуешь? Матвей едва заметно кивнул и всхлипнул. Он казался ошалевшим и напуганным. — Разве в этом здании можно жить? Получше в городе не нашлось? — Не здесь… В одном из домов… Не прямо здесь. Здесь продувает и даже койки нет… — словно жуя во рту кашу, отозвался Матвей. — А ещё здесь кто-нибудь живёт? В городе. — Щас нет, — помолчав, глухо ответил мужчина. — Ну и сколько ты уже тут обитаешь? — Три года. — Немало. Стало быть, про исчезновение парней знаешь? — с прищуром спросил Артём. — Неа, не знаю. Каких парней? — взгляд бомжа стал будто бы затуманенным. — Газет не читаешь? — Откуда ж им тута взяться. — Слушай, Матвей, мне нужна твоя помощь. Я из полиции. Окажешь содействие следствию? — Какое?.. — Мне надо знать, происходили ли здесь какие-нибудь ритуалы, обряды? Приезжали ли сатанисты или кто-то вроде них? — Артём внимательно рассматривал чёрное лицо, замечая под грязью бороду. — Нет, ничего такого не было, — замотал головой мужчина. Слишком поспешно для того, чтобы это выглядело правдоподобно. — А если подумаешь немного? — Да не было. Правда. Калистратов опустил оружие и убрал его в кобуру. — Ты где еду покупаешь? Тут же поблизости нет ни деревень, ни магазинов. Матвей округлил глаза. Найти быстрый ответ на такой вопрос он явно не мог. — Послушай, я расследую серию убийств, совершённых с особой жестокостью. И то, что ты здесь сейчас пытаешься меня надурить, можно расценивать, как укрывательство преступника. Осознаёшь это? — Калистратов впился цепким взглядом в голубые глаза бомжа. Тот опустил плечи и посмотрел в сторону, что-то беззвучно шепча. — И не притворяйся полоумным. Или всё рассказываешь, или едешь с нами в отделение. — Дама Смерти… — пробормотал Матвей, явно не слушая майора. — Что? — нахмурился тот. — Здесь обитает Дама Смерти. Это её царство. — О ком ты говоришь? Как её имя? — Никто не знает её имени. Дама Смерти. Та, кто смотрит за завесу гибели… — А теперь по-русски. Матвей перевёл на Артёма поблёскивающий взгляд. В нём будто бы даже мелькнуло нечто одержимое, но тут же погасло. — Ты уверен, что хочешь знать правду? Назад пути уже не будет. Все, кто узнают правду, умирают. Калистратову даже показалось, что дикция бомжа стала внятней. — Хочу. Выкладывай, — усмехнулся он. — Тогда идём. Я покажу тебе, — Матвей медленно отвернулся и, прихрамывая, пошёл в сторону лестницы. Артём последовал за ним. На первом этаже было тихо, не считая звуков дождя, который теперь уже проникал в пустые глазницы окон, и хруста штукатурки. «Где там Олег? Неужели нашёл что-то в подвалах?» — подумал Калистратов. Он позвал его по имени. Здание ответило ему эхом. — Скоро? — нетерпеливо спросил Матвей, переминаясь с ноги на ногу. — Что здесь в подвале? — напряжённо спросил Калистратов, испытывая дурное предчувствие. — Лабиринты, — бомж оголил жёлтые зубы, скалясь, что выглядело достаточно отвратительно и пугающе. Артём не знал, что делать: идти с Матвеем и смотреть на то, что он обещал показать, или направиться в подвал на поиски Олега? Но тогда бомж вполне может выкинуть что-нибудь, заперев его там или сбежав. — И куда ведут лабиринты? — Да никуда. Так… по городу. Потеряться там нельзя, не бойся за своего товарища. — По городу? Для чего они? — Идём. Я покажу тебе, — прошептал Матвей и направился к парадной двери. Калистратов посмотрел в ту сторону, куда ушёл Монахов, и последовал за бомжем. На душе становилось всё темнее и удушливее. Смеркалось. В полумраке надвигающегося вечера заброшенные дома казались особенно грустными и сиротливыми. Они недобро наблюдали за двумя мужчинами, сворачивающими на одну из улиц. По спине Артёма побежали мурашки: ему казалось, что воздух Верецка пропитан злом. Какой-то необъяснимой злой силой. Жуткой и умерщвляющей. Матвей шёл чуть впереди. Он привёл Калистратова к трёхэтажному серому панельному зданию. Крыльцо заросло травой, в подъезде лежала прошлогодняя листва и почти полностью сгнивший ковёр. Бомж не стал подходить к квартирам. Вместо этого он, повозившись со своим тряпьём, достал ключ и отворил дверь, ведущую в подвал. Артёма обдало тухлым запахом. — Ступай за мной, — шепнул Матвей и первым начал спускаться вниз по лестнице. Калистратов, положив ладонь на пистолет, пошёл следом. Они оказались в душной комнате, заваленной всевозможным барахлом и поломанными вещами. На низкой койке лежало пёстрое красно-зелёное одеяло, поеденное молью, на трёхногом кресле гнили книги, прикрытые дырявым полушубком. На полу стояли банки, бутылки и грязная посуда. Мрачная лампочка, покачивающая на потолке, источала больничный тёмно-оранжевый свет. Матвей протиснулся между этих вещей и подошёл к противоположной стене, на которой висел пыльный синий палас. Когда он отодвинул его в сторону, Артём увидел дверь с круглой ручкой. На ней был кодовый замок. Бомж ввёл какую-то комбинацию цифр и отворил дверь. Та открылась вовнутрь. — Ну идём, — прошелестел Матвей. Калистратов, переступая через барахло, прошёл к двери. За ней была кромешная тьма. — Смелее. Чего такой робкий? — ухмыльнулся мужчина, явно почувствовавший себя хозяином положения. Артём переступил через порог. И через секунду дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. — Тварь… — прошептал Калистратов, думая, что будь рядом Олег, с ним бы такого не случилось. — Теперь ты узнаешь все тайны этого места, как и хотел! — донёсся до него приглушённый голос. Артём хотел заорать: «Мразь, ты ответишь за это!», но передумал. Какой в этом был смысл? Вместо этого майор прищурился и достал смартфон. Пахло просто ужасно. Эта вонь просачивалась в кожу и заполняла собой лёгкие. Калистратов сделал два шага вперёд и включил фонарик. Свет поглотил то, что было перед ним. Артём замер, оцепенев. Первые мгновения он просто пытался понять, что видит. А когда осознал, почувствовал лютый холод в районе солнечного сплетения. В клетке, с железным поясом верности, надетым на голое тело, сидела истощённая женщина с длинными спутанными волосами. Её глаза были выколоты, грудь и живот исполосованы глубокими шрамами. Невольница находилась на цепях: они сковывали шею и щиколотки несчастной. Бёдра и ноги пленницы были покрыты синяками. Женщина едва заметно шевелила пальцами, её губы дёргались. Она была жива и смотрела выколотыми глазами прямо на Артёма. Смотрела, но не видела.