Инстинкт

Такого Артём не видывал даже в фильмах ужасов. Впрочем, при просмотре фильма всегда остаётся какое-то порой неосознанное понимание, что это просто кино. В жизни всё натуралистичнее и потому страшнее. Закованная цепями женщина затряслась крупной дрожью, её голова заболталась из стороны в сторону. Это выглядело довольно жутко. Калистратов сильнее сжал смартфон, чтобы не уронить его. — Как вы здесь оказались? Кто это сделал с вами? — спросил он севшим голосом. В ответ раздалось что-то очень похожее на рыдания с лёгкими подвываниями. Лицо пленницы было настолько обезображенным, что Артём, немало повидавший ввиду своего рода деятельности, испытал леденящий ужас. Женщина явно не могла говорить. Она лишь билась и рыдала. Калистратов обвёл неверным светом фонарика помещение и, стоило ему задержать взгляд на стене слева, как дверь, находящаяся в ней, отворилась. Сперва немного, будто нерешительно, а потом грозно распахнулась. Артём увидел фигуру, возникшую в проёме. — Какого чёрта тут творится? — прошептал Калистратов, выхватывая оружие из кобуры и направляя его на незнакомца. — О, а мы вас уже заждались. Где же ваш друг? — раздался звонкий голос. — Ч-что? — судорожно сжимая пистолет и смартфон, выпалил Артём. — Не будем изображать из себя героев боевика, хорошо? — бесстрастно ответил человек. — Стрелять в меня нет смысла: меня не ранишь, а сам умрёшь. Мгновенно. Так что… как насчёт милой и тёплой беседы? Артём, стиснув зубы, ещё раз взглянул на притихшую пленницу. Видимо, она знала говорившего и боялась даже его голоса. — Я помогу вам. Потерпите, — шепнул Калистратов и стремительно двинулся на незнакомца.

***

— Блядство… — вымолвил Монахов, оказываясь почти по щиколотку в воде. Надо же было так вляпаться! Он долго бродил по подземным лабиринтам, даже когда осознал, что банально заблудился. Размеры подземной системы, конечно, впечатляли. Олег даже подумал, что под Верецком попросту находится другой, тайный город. Пустой, кое-где заполненный грязной водой, состоящий из бесконечных коридоров. «Как же глупо будет тут умереть. Нельзя останавливаться. Там Артём, и он может быть в опасности», — думал Монахов, чтобы окончательно не разозлиться. Он понимал, что в данном случае злость — отнюдь не лучший помощник. Теперь, когда они с Калистратовым были близки к тому, чтобы снова воссоединиться, будет крайне банально и смешно подыхать в лабиринте. Олег не собирался сдаваться и останавливаться. Он знал, что будет идти до тех пор, пока не выберется. А он выберется. Обязательно выберется. Вскоре вода исчезла, но ботинки и носки остались мокрыми. Ощущая, как стремительно замерзают ноги, а изо рта вылетают облачка пара, Олег ускорил шаг. Мужчина уже убрал смартфон в карман, чтобы сохранить его энергию, которую неплохо жрал включённый фонарик. «Артём, держись. Я скоро», — мысленно обращался к бывшему возлюбленному Монахов, ощущая лёгкую боль в сердце.

***

Они оказались в большом помещении с белыми стенами. Калистратов нервно сжимал оружие и телефон, немного нелепо держа их в вытянутых руках. Взгляд заметался по комнате, замечая включённые мониторы, на которых шла трансляция того, что происходит на улицах Верецка и в каких-то помещениях. Артём не присматривался. В помещении было много белоснежных шкафов с отодвигающимися в сторону дверцами, раковин, в которых валялись колбы и медицинские перчатки. Пахло какими-то препаратами. — За мной, — ухмыльнулся человек и вышел в смежную комнату. Калистратов последовал за ним. Человек был облачён в светло-серый костюм, его лицо скрывала медицинская маска, голову — белая кепка. Артёму показалось, что это, возможно, ещё молодой мужчина, и успел заметить, что у него яркие зелёные глаза. Всё остальное оставалось для Калистратова полной загадкой. — Присаживайся, — сказал незнакомец, когда они прошли в соседнее помещение. Это была комната с чёрными стенами и ярко-красными кожаными креслами и диваном. У одной из стен стоял комод, на нём — включённый ноутбук. Рядом тянулся домашний бар. Артём остановился. Свирепо раздувая ноздри, он пристально смотрел на мужчину, который спокойно подошёл к бару и начал наливать в бокалы белое вино. — Остынь и расслабься, — сказал небрежно незнакомец. — И садись. Мы будем просто говорить. Без насилия. Калистратов медленно подошёл к одному из кресел и, не опуская пистолет, сел. Смартфон же он убрал в карман, ощущая, как тянет мышцы рук. — Что тут творится? Не заставляй меня повторять, — угрожающе произнёс он. — Что творится? — ухмыльнулся человек, медленно поворачиваясь и подходя к Артёму с двумя бокалами. — А ты так и не понял? Ты же, кажется, сэр детектив! Ха. — Ты хочешь сказать, что это логово тех больных ублюдков, которые убивают людей, снимая свои зверства на камеру? — внутренне похолодел Калистратов. — Догадливый. На, выпей, — мужчина протянул майору бокал. Тот принял его, ощущая жуткое напряжение во всём теле. — Познакомимся? Меня зовут Себ. Я, можно сказать, главный в этом царстве света, — человек в маске отошёл к дивану и сел на него. — Кто ты — мне известно. Боюсь, зря ты пришёл сюда. Очень зря. Отсюда живым тебе не уйти, но перед смертью ты можешь удовлетворить своё любопытство. — Зачем вы всё это делаете? Зачем убиваете этих людей, да ещё и с такой жестокостью? — севшим голосом спросил Калистратов, отставляя бокал на пол. Пить в этом логове он ничего не собирался. — Чтобы познать сущность бытия, — задумчиво ответил Себ. — Что за хрень? — Твоё сознание слишком примитивно. Тебе не понять. Но мы… мы можем видеть то, что не видят другие. Когда эти люди умирают, в их глазах отражается Вечность и Знание. Понимаешь? Всё ради этого. — И ради Ваала, — ощущая, как бежит холодок по спине, добавил Калистратов. — Да, — казалось, мужчина улыбнулся. — Наш Бог принимает дары, и даёт нам взамен знание, силу, удачу и здоровье. — Ты же понимаешь, что всё кончено? В полиции все знают, где я. И даже если ты меня грохнешь, сюда приедут, и закроют вашу дерьмовую лавочку. — Я бы не был в этом так уверен, — рассмеялся Себ. — У нас очень хорошие покровители. Мы не те бандиты-недотёпы, что вне закона. Мы вообще не бандиты. Мы просто отдаём дань нашему божеству. Ничего больше. — «Мы»… Вас много? Какова численность вашей ебаной секты? — Артём нервно облизал губы, не сводя в мужчины напряжённого взгляда. — Нас достаточно. И во главе стоит наша Богиня. Она управляет нами. Мы без неё — всего лишь пешки. Всего лишь пешки… — будто бы задумчиво ответил Себ и посмотрел на вино в своём бокале. — Мы не боимся смерти и не относимся к ней так, как ты. Для нас смерть — это переход из этого мира в лучший мир. Это путешествие к своему Богу. — Знаю я таких, как вы. Ни во что не ставите чужую жизнь, а за свою трясётесь! — Нет, — тихо рассмеялся мужчина. — Я готов уйти в любой момент. Пойми, это не страшно, это прекрасно. Просто мой час ещё не настал. Когда он придёт, мне сообщит об этом Госпожа. — Я могу увидеть её, твою Госпожу? — Почему бы нет? Она уже знает, что вы здесь, — спокойно ответил Себ и лёгким движением руки снял маску. Всё его лицо от глаз до подбородка было обезображено. «Кислота», — сразу понял Калистратов. — Что ж, идём, — сделав глоток вина, сказал Себ и встал. — Только будь учтивым и вежливым, иначе кончишь раньше положенного. Мы не прощаем грубости.

***

Олег остановился, когда увидел скелет человека. Тот лежал прямо посреди одного из коридоров лабиринта. Опустившись на корточки, он обвёл взглядом жуткую находку. Тревога за Артёма стала ещё острее. Мужчина понимал, что они оказались в опасном месте и не исключено, что максимально приблизились к разгадке. И совершенно не хотелось думать, что и он сам вот так станет скелетом, если не сможет выбраться. Скрипнув зубами, Монахов выпрямился и, переступив через кости, пошёл дальше. Он бродил по лабиринтам уже так долго, что ему начало казаться, что он просто ходит по кругу. Поэтому, когда Олег вдруг наступил на что-то скользкое, он даже не обратил на это внимания. Пошёл дальше, а потом вернулся, не понимая, что может скользить. Сев на корточки, он ощупал почву и с волнением обнаружил, что под слоем земли находится стекло. Монахов быстро копал, активно работал руками, и вскоре всего взгляду предстало окно. Оно вело в какое-то слабо освещённое помещение. Олег внимательно ощупал находку и пришёл к выводу, что это люк. Наклонившись как можно ниже, мужчина попытался рассмотреть, есть ли кто-то в комнате, что под стеклом, но так никого и не увидел. Он заметил только стол и стул, да лампу, стоящую на полу где-то в стороне. Монахов попытался разбить стекло кулаком, но то оказалось чрезмерно плотным и твёрдым, и он лишь причинил себе боль. Тогда Олег встал на люк и начал быстро прыгать, шипя: «Давай, давай!». Сперва ничего не происходило, но Монахов вкладывал в каждый прыжок просто огромное количество злости и решимости. И в какой-то момент стекло полетело вниз вместе с мужчиной. Не разбившись, оно грохнулось на стол, Олег — сверху. Застонав от боли в спине и затылке, он крепко зажмурился. Хотелось остаться лежать, всё тело ныло, но Монахов запретил себе расслабляться. Резко подавшись вперёд, он спрыгнул со стола и осмотрелся. В комнате действительно никого не было. Олег достал из кармана смартфон и проверил сеть. Она отсутствовала, но зато на экране светилось уведомление о новом сообщении. Мужчина нахмурился и поспешно открыл его. Писал Витя. «Будьте осторожны! Судя по всему, Бронислав сгинул в Верецке! Позвоните как только сможете!». Монахов медленно перевёл взгляд на открывающуюся со скрипом дверь.

***

Она вошла стремительно. Странная, будто бы не человек, а оживший манекен. Невысокая, худая, даже миниатюрная, в чёрном брючном костюме и такими же вороньими волосами, постриженными в каре. Женщина моргала редко, её фарфоровое лицо ничего не выражало. Калистратов узнал её мгновенно. «Зиягул!». — Госпожа, — улыбнулся Себ, стоящий рядом с Артёмом, — он очень хотел видеть вас. — Оставь нас, — тихо ответила Зиягул, не глядя на говорившего. Всё её равнодушие было обращено к Калистратову. — Пусть сперва отдаст оружие, — ухмыльнулся мужчина. — Отдай ему пистолет. Без глупостей. Ты же не хочешь, чтобы твой напарник пострадал? — голос у женщины был мягкий и спокойный. Взгляд — равнодушный и холодный. Калистратов судорожно выдохнул. Ему было страшно даже думать о том, что Олег, быть может, уже в их лапах. Поджав губы, он отдал оружие Себу. Тот быстро сунул его в карман и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. — Не советую совершать резкие движения, — сказала Зиягул, глядя в светлые глаза мужчины своими, чёрными и глубокими. — Здесь везде камеры. — Так, значит, жертва оказалась злодеем? Забавно, — язвительно произнёс Артём и ухмыльнулся. — Это ты обо мне? — женщина отвернулась и отошла к столу. Замерла, скрестив руки на груди. «Не боится вставать ко мне спиной. Действительно бесстрашная», — подумал майор. — О тебе. Я видел те видео. Парни жестоко издевались над тобой. И ты решила делать то же с другими. — Ты говоришь о том, о чём не имеешь ни малейшего понятия. — Правда? Так, может, просветишь? Я всё равно труп, не уйду отсюда. Унесу все эти великие тайны великой организации в могилу, — совершенно спокойно произнёс Артём. — Да, ты отсюда не уйдёшь. Отсюда никто никогда не уходит, — задумчиво ответила Зиягул. — По крайней мере, физически. — Тебе бы стоило задуматься, какое зло ты причиняешь тем, кто ни в чём не виноват. Ты же тоже не была виновата, когда те парни издевались над тобой. Тебе было страшно и больно. — Что ты хочешь услышать? — женщина медленно повернулась к Калистратову, в её лице что-то изменилось, но майор не мог понять, что именно. — Правду. Зачем ты всё это делаешь? Кто вас прикрывает? Сколько человек в этой вашей сраной организации? — Идём, я покажу тебе, — помолчав, глухо сказала Зиягул. Отвернувшись, она стремительно пошла прочь. Туда, откуда недавно пришла. Артём пошёл следом. Каблуки женщины стучали о пол, сама она ещё сильнее напоминала оживший манекен. Её шаги были странными и будто бы кукольными. Она медленно моргала, глядя перед собой отрешённым взглядом. Они вышли в длинное помещение, напоминающее коридор. Вдоль обеих стен тянулись клетки, в которых, закованные в колодках и цепи, тихо хрипели изувеченные люди. Одни были сильно истощены и избиты, другие бриты налысо, третьи и вовсе были лишены кожи. Пахло гнилью, грязью, смертью и разложением. Калистратов подумал, что тут не менее десяти человек. Он остановился и посмотрел на Зиягул, не в силах и дальше рассматривать несчастных жертв. — Вот они. Очередная порция еды для Ваала. Когда они умирают, мы видим в их глазах Знание. Оно помогает нам приблизиться к Всевышнему, — негромко произнесла Зиягул. — Ты чудовище. Больная тварь! — выпалил Артём, находясь в ужасе от увиденного. — Не я. — Что?.. Зиягул резко повернулась к Артёму. Её руки подрагивали. — Я сама здесь в заключении! Я играю роль хозяйки этого безумного царства, но это не так! Ясно тебе? Я пленница! Здесь всё прослушивается, меня убьют за то, что я тебе сейчас сказала, но я не хочу умирать гнилью, я хочу, чтобы хотя бы кто-то узнал правду! Она отомстила им, тем, кто издевался надо мной, и за это я должна была ей служить. Все эти годы… — с болью выпалила женщина и вдруг осеклась. Калистратов проследил за её взглядом и резко повернулся. У двери стояли Себ, какой-то тип в медицинской маске и Гроховская. Пожилая женщина была ярко накрашена, её ресницы были чёрными и длинными, как у куклы. Она ухмыльнулась и слабо похлопала в ладони. — Наша актриса устала. Пора снять её с репертуара, — спокойно произнесла Римма Глебовна. — Бронислав, Егор, берите её. Наша новопреставленная. Снимем с тебя шкурку, детка, и оставим тихонечко умирать. «Бронислав?!», — опешил майор, глянув на Себа. Зиягул сглотнула, но даже не сдвинулась с места. Артём заметил в её глазах тёмное принятия. Она знала, на что шла. — Скорее всего, ты не выберешься. Но попробуй. В самом конце коридора, по которому тебя привели, есть лестница. Она выведет тебя наверх, — быстро отчеканила женщина, а через секунду Себ-Бронислав и Егор схватили её за руки и потащили между клеток с пленниками. Туфли скатились с ног женщины, чёрные волосы закрыли её лицо, словно вуаль. — Ты тоже хочешь повисеть без кожи? Это больно, мальчик. Но потом станет легче. Потом настанет благодать, — сухо произнесла Гроховская, глядя на затылок Артёма. Майор повернулся к ней. Ему страшно хотелось напасть на эту сволочь и придушить её. И плевать на всё. Кроме Олега… — Значит, главная тут ты? — хрипло спросил он. — Угадал. Зиягул была моей должницей, и много лет играла отведённую ей роль, — ухмыльнулась Римма Глебовна. — Ты больная. Психопатка… — не выдержав, выпалил Артём. — Не кипятись, мальчик. Ты слишком глуп, и многого не понимаешь. Мы с тобой находимся в разных Вселенных. — Ошибаешься, мы в одной. И если ты считаешь, что будешь всегда безнаказанно творить свои тёмные дела, то ты… просто дура! — Тёмные дела? — тихо рассмеялась Гроховская. — Любая религия — это зло. И добро. Каждый сам для себя решает. Иногда нужны жертвы, такова жизнь. История человечества учит нас именно этому. Без жертв никуда. — Я не хочу слушать весь этот бред! Скажи мне только одно: какую роль во всей этой истории занимает Божецкий? — Он мой старый друг, — натянуто улыбнулась Римма Глебовна, её глаза оставались пустыми. — Он начинал вместе со мной, но не выдержал всех ритуалов, которые мы совершали — рехнулся, бедолага. Резко замолчав, пожилая женщина отвернулась и лениво пошла к двери. — Ступай за мной, Артём. Калистратов помедлил, но выбора не было — пришлось идти. Они шли тем же путём, которым майор и прибыл сюда. Остановились лишь в комнате с красными креслами. Артём увидел сидящего в одном из них Монахова. Тот был бледен, но, кажется, вполне здоров. Сердце майора зашлось от волнения. — Дорогие друзья, скажу вам откровенно: если бы сюда пришёл только Артём, он бы закончил свою жизнь в клетке, как и все остальные, — Римма Глебовна села в кресло и закинула ногу на ногу. Её губы были ярко-красными от помады, светлая пудра ещё больше подчёркивала морщины. — Но раз здесь ещё и Монахов, я вынуждена вас отпустить. — Что? — спросил ничего не понимающий Калистратов и посмотрел на Олега. Тот ответил на взгляд и едва заметно кивнул. — Можете уходить, — безразлично добавила Гроховская. — Ты нас отпускаешь? Отпускаешь, понимая, что тебе конец? Что всю вашу лавочку сегодня же закроют? — нервно рассмеялся Артём, блестя глазами. — Олег всё тебе расскажет и объяснит, — спокойно ответила женщина. Калистратов чувствовал, что начинает дрожать крупной дрожью. Он не понимал, что за кошмар тут творится. Монахов встал: — Идём, Артём. — Там куча народу! Они умирают! Истерзанные, уморенные голодом, с некоторых снята кожа! Мы не можем уйти! — запальчиво воскликнул Калистратов. — Я всё объясню тебе в машине. Поехали, — твёрдо ответил Олег. — Молодой человек, ты слишком наивен и недалёк. Тебе не понять, что «зло» и «добро» — понятия относительные. Посмотрев на мир под другим углом, ты поймёшь, что то, что является добром для одного, есть зло для другого. И наоборот. С чем ты борешься? Против кого? М? — Римма Глебовна коснулась своих ярко-каштановых волос. Это явно был парик. — Против зла, — процедил Калистратов, наплевав, что это звучит отчасти смешно. — А что есть «зло»? — ухмыльнулась Римма Глебовна. — Это причинение вреда кому-либо. — А что такое «вред»? Почему ты убеждён, что я причиняю вред? Ведь те, кто смотрят наши видео, получают удовольствие… То есть, для них это благо. Видишь, как всё относительно, Артём? — Не надо пытаться спекулировать на понятиях! — с ненавистью ответил майор. — Мы оба понимаем, что я имею в виду. — Да. Но разница лишь в том, что ты находишься на самом низшем уровне развития. Тебе не понять того, что доступно мне. — Ты… ты… ты не человек, — только и смог произнести майор, посмотрев на Гроховскую. Та улыбнулась равнодушной улыбкой. — Человек — это разумное существо; высший биологический организм; относится к типу хордовых, подтипу позвоночных, классу млекопитающих, отряду приматов, семейству гоминид, виду Homo sapiens; обитает на третьей планете в системе желтого карлика класса G2V под названием Солнце, расположенного на периферии спиральной галактики типа Sb, называемой Млечный путь, в одном из доменов Метагалактики; является создателем, носителем и оценщиком технологии и тем самым выполняет ключевую роль в начальном процессе развития технической реальности. Всего доброго, Артём.