Яночка

Мишка оправдывался, как мог: — Честно не знал. Ребята предупредили, мол, сюрприз для Вовки. Сильно не лезь и все. Кто ж знал, что они с девками все распланируют, и этого, — указали пальцем на хмурого рыжего, — запрут вместе с тобой. — Не этого, а Янку, знакомься, это мой друг Мишка, — представил Вовка парней друг другу и, смотря, как те перекинулись недовольными весьма взглядами, едко заметил: — Что, Ольга настояла вернуть на базу горох с кукурузой? — Ну, ты ж ее лучше знаешь, чем я, а вообще, уже все пропустили по рюмашке. Стол ломится, только два салата еще недомешали, сока нет, и ты пропал с концами. Ну, вот я и пошел искать, — Мишка все же руку для жимка Янке протянул и рыжий в ответ ее таки пожал, хотя и без особой охоты. — А матерился с кем? — Да Степка на сторону девиц встал. И чем только они его купили? — и тут же сам же ответил. — Хотя ясно чем, ему Верка всегда нравилась. — А у вас дружный курс, конечно, слаженность многоходовок частично пугает, хотя не отрицаю, даже немного завидно, — встрял в их беседу хмурый Янка. — Скорее общага, сейчас еще химики подтянутся со второго этажа, гитара будет, — поправил его тут же Мишка. — Химики? Тогда я домой, — Яночка, встав, потянулся к своей одежде, но его за руку перехватил Вовка. Ну уж нет, коль такая фартовая волна пошла, он ее точно не упустит. — Успокойся, это точно не те, что тебя травят, а со старших курсов. В общем, пойдем, увидят тебя со мной, глядишь и вообще ваших салаг приструнят. Рыжий попытался вырвать запястье, со страхом зыркая на странно лыбящегося последним дауном Мишку. — Яночка, не бойся ты так. Я вот совершенно тебя не против, тем более рядом со своим другом. И знаете что, парни, вы вместе классно смотритесь. Так что топаем совместно до стола, а то меня наши девки пустят вместо горошка с кукурузой на салат. — Это ненормально, — начал было трепыхаться с его слов Янка. — Хочешь чтобы я тоже перехватил тебя с другого бока, и мы вдвоем с Вовкой за белы рученьки дотащили твою упирающуюся тушку под общий хохот до всеобщего веселья? Ты идешь с нами и празднуешь конец зачетной недели. Будешь сопротивляться, уволоку силой, так и знай! Мелкий черноволосый Мишка рядом с долговязым Яночкой выглядел бойцовым петушком. Но такой наезд подействовал, руку из Вовкиной дергать перестали, а когда тот перехватил узкую ладонь и потянул на себя, согласно пошли следом. Встретили их радостными криками, видно празднующая толпа накатила уже по второму кругу, если не по третьему. На то, что Вовка и Янка держатся за руки, никто ржать не стал. Только ободряюще спросили, что налить и чего положить для закусона. Места было немного, некоторых девиц предприимчивые парни уже пересадили себе на колени. Вовка между собой и Мишкой уверенно усадил слабо сопротивляющегося Янку и, передав ему бокал красного вина, плеснул себе водки. Михаил попросил шампанского, тем более две бутылки жахнули одновременно пробками в потолок под радостный визг хохочущих девчонок. Кто-то передавал бутерброды, кто-то салаты, гудели все знатно и счастливо. А вот и химики нарисовались во главе с Артемом и Колькой. Вовка развел ноги сильнее, потянул за плечи на себя Янку. — Садись ко мне на колено. — Ты ебанулся? — Места мало, смотри, как все уплотнились, — кивнули на то, как оставшиеся девы лихо оседлали колени парней. — Я не девка. — Слушай, чего как осел упираешься? — теперь уже возмутился Мишка под боком, пихая в поясницу Янку. — Тебе ж сказали, места мало, быстро зад свой отодрал от стула и сел на нужное посадочное место. Гордый как ежик, и в кого ты только уродился? Возмущенного рыжего водрузили на колено Вовки совместными усилиями, даже Колька подключился, рыча рыжему на ухо: — Не бузи! Тут все свои. Яночка еще раз дернулся, но крепкая рука Вовки, перехватив его поперек торса, прочно припечатала к себе, хер теперь выдерешься. Даже тарелками поделились, теперь на новообразовавшуюся нестандартную пару была единственная, впрочем, с нее умудрялся таскать колбасу даже Мишка. Поэтому эта мелочь никак не возмутила Янку. Единственное, он вновь стал сутулиться, так как, торча поверх колена Вовки, с его рыжими вихрами возвышался над ним чуть ли не на голову. Химики, как и обещали, принесли гитару, теперь она гуляла по рукам продажной девкой, пока не застряла в более умелых, что переборами заставили утихнуть толпу. Девчонки неровно подхватили, подпевая, за ними забасили парни, даже Мишка затянул, чуть покачиваясь и пихая тем самым плечом Яночку в спину. Накатили еще раз, уже за наступающие новогодние праздники. Кто-то вспомнил про надвигающиеся экзамены. Выпили и за них... После принесли музыкальный центр и решили сдвинуть столы ближе к окнам, наступило время танцев, и Мишка, решив покурить, позвал за собой задумчивого Вовку. Янка потащился за ними, хоть на вопрос — куришь? — отрицательно покачал головой. За ними увязался и Степка, что сигаретами баловался только по праздникам и за компанию. — Вам, парни, лучше сейчас свалить. Я слышал, кто-то с первого курса химиков решил к нам завернуть, Зинка трепалась, — Степка прикурил от Мишкиной зажигалки и дунул в сторону раскрытой форточки. Парни оккупировали закуток рядом с мужскими душевыми. И хоть в здании курить строго воспрещалось, впрочем, так же, как и пить спиртное, но тащиться вниз на крыльцо с третьего этажа мимо администратора, точно свеч не стоило. — Зинка? — переспросил Вовка, затягиваясь со вкусом. Курить он все пытался бросить, уж больно сигареты били по студенческим карманам, лихо сжирая его финансы. Но по-пьянке никогда не отказывал, тем более у Мишки стрельнуть курево всегда было можно. — Его подружка, та, что при фигуре, — кивнули на побелевшего Яночку, выписывая руками смачные округлости. — Она не подружка, а друг, — поправил тот, не обращая внимания на пошлые жесты, — кто, не сказала? — Некто Олег, а что? — Мне пора валить, это компания Аркашки из моей бывшей школы. — А что, Зинка твоя не знает, вроде язык без костей, ушлая девица? — уточнил Степка, стряхивая толстыми пальцами в стеклянную банку пепел. — Олег мутный, он держится на людях от них подальше, но я точно знаю, они раньше вместе были, дворы у нас соседние, хоть и учились в разных школах. И потом, Зинка не моя, не привязывай ко мне лишнего. — Идем, — Вовка потушил бычок и, перехватив тонкое запястье, потянул за собой упирающегося Янку. — Прежде, чем валить, одеться надо. Мишка, ты с нами? — Не, я позже с химиками подгребу, только с девчонками разберемся, кто на баню согласятся, и приползем, — оскалились хищно другу в ответ. — Я вас провожу, — зато подорвался Степка, наказав ускользающему в сторону шумящей кухни Мишке. — Верку мне только прихватите и желательно без ее навязчивой подружки Галки. Одевались быстро, словно на учениях. — Может, я сам, тем более мне на автобус нужно... — начал было сопротивляться Янка. — Яночка, ты вообще на часы смотрел? Уже одиннадцатый час вообще-то. В нашем захолустье автобусы до десяти ползают, и то последний это вообще великая редкость зимой. Сезон не дачный, стало быть до шести утра ты тут встрял, конечно если пешком по морозу не решишь топать в город, — осадил его лихо Степан, ворча про ни черта не знающих городских мамочкиных сынков. — Значит, останусь в общаге. — Хочешь со своими дружками пообщаться? — усмехнулся Вовка, все же этот рыжий упрямец ему нравился все больше и больше. — Тут людей больше, вряд ли они на меня при всех наедут. — Наехать не наедут, а вот испоганить настроение могут. Вовка нашел свою сумку, что передал парням в общагу, когда их с Мишкой отправили за продуктами на общественных началах. И как только Янка нацепил свою вязаную узорчатую шапку на кудри, вывалились из комнаты, ожидая пока Степка не защелкнет входную дверь. Своих никто как бы не боялся, но вот чужие воришки иногда в общежитие забредали. Тем более на праздниках смешаться с толпой гостей как не фиг делать. И все бы замечательно, но, проходя мимо гудящего праздника в столовом блоке, они налетели на группу только прибывших парней, и то, как Янка отшатнулся от увиденных, пытаясь спрятаться в тени широкоплечего Вовки, подтвердило, Олег и компания пожаловали куда раньше, чем планировалось. — Какие люди и... с охраной! Самый мелкий, смазливый щуренок расплылся в кривой улыбке. Видно он не рассчитывал застать рядом с Янкой эскорт, тем более которому сам будет дышать на уровне подмышек. — Здравствуй, Олег, — рыжий, поняв, что столкновения не избежать, шагнул навстречу. — Привет, Аркадий, давно не виделись. Другой с протокольной рожей, которого Яночка идентифицировал как Аркадий, расплылся куда сильнее. — Да почитай со школы, что ж ты на иняз не пошел? Эдик о тебе так часто вспоминает. Как встречаемся в главном корпусе, так спрашивает, Яночку моего не видел? — Ай-ай-ай! — Олег явно играл подпевалкой у мощного Аркадия. — Что ж ты, рыжик, своего дружка-то забыл? Ведь в школе не разлей вода были, а теперь словно неродные. Из-за того, что вместо тебя девочек предпочел? Так жадность и ревность отвратные черты характера! С этим бороться надо, а мы тебе, ты же знаешь, всегда помочь готовы, по старой дружбе. Степка, сжав кулаки, навис над баламутами. Прибывших всего оказалось пятеро, видно на то, что тут их встретят и дадут отпор, банда особо не рассчитывала. По мощи кроме Аркадия не уступал еще один. Два же других такие же дрыщи, как Олег, только на голову его выше. — Воу-воу, полегче, братан, — Аркадий перекрыл путь к скалившемуся Олегу. — Мы на праздник пришли, а не кулаками махать. — А вас никто не приглашал, вообще-то, — теперь уже и Вовка расправил плечи. — Я тут учусь, вообще-то, что, друзей не могу пригласить в вашу сраную общагу? — Олег раскрыл сумку и вытащил бутылку дешёвого коньяка, перехватывая ее опасно за горлышко. — Мы даже свое бухло принесли на радость толпе. Степан отмер первым, оскалившись, пнул дверь ногой в гудящую праздником кухню, привлекая к себе внимание, громко заявляя: — Ну, если с коньяком, милости просим, гости дорогие! Стойку Олега, который уже готов был разнести бутылку о перила начинающейся рядом лестницы, превращая в опасное оружие, мужики оценили быстро. — Вау! Олега! — Николай оказался почему-то слишком рядом. — Все не уймешься, ты это, проходи, коль пришел, с девушками потанцуй. Своих друзей представь. Что ж ты такой грозный! Бутылку ловко вывернули из руки, заодно забрав с плеча сумку: — Ай-да, мужики! У нас и закусить есть чем! Аркадий глумливо заулыбался, но парней останавливать не стал. Рядом с Николаем нарисовался Артем и еще один с их же химфака, Вовка знал, что этот уже числился в аспирантуре. Парни умело брали главарей пришедших в непробиваемое кольцо, аспирант же вообще сразу взял быка за рога, окинув недовольные лица главаря и его подсералки. — Так, ребятки, затеете тут драку или нашего рыжика обидите... Учти, Олег, такую организуем житуху тебе на химфаке, весной как милый в армию почешешь. Да еще слушок пустим среди преподов, что отсосать готов любому за зачет. Или думаешь подобную игру нельзя провернуть в обратную сторону? И тогда посмотрим, как твое же оружие сработает на столь худенькой шее, — аспирант протянул руку и пошло провел пальцем от подбородка дрогнувшего Олега вниз. Аркадий отбил наглую лапу, встал в позу. — А ты, Аркадий, не ерепенься. Я с твоим тренером каждую субботу в главном корпусе в баскетбол играю. У меня и на физкультурном связи среди преподов имеются. Еще раз в нашем студгородке увидят твое протокольное рыло, на пару со своим Олегом в кирзовых сапогах совместно почапаете грязь месить, отдавая дань Родине, если вообще за решетку не сядете. Или думаете, что тот случай, когда Янке волосы подпалили, вам с рук сойдет? Как бы не так. Шутки шутками, но это криминал, детишки. — Я его и пальцем не трогал! — взъерепенился Олег, но его тут же осадил Аркадий. — Заткнись, не видишь... нам тут не рады. Аркадий развернулся и потащил упирающегося Олега на выход, те, что пришли с ними, хотели тоже последовать, но за столом их лихо усадили обратно. Мол, сидеть и праздновать, коль пришли и влипли. Аспирант же завернул исчезающим в спины и погромче: — Надо же, как мальчика своего оберегаешь! Но мы не против сексуальных меньшинств и всегда им рады. Совет вам да любовь, парни! Толпа за столом, подхватив как тост, громко заржала, дергая оставшихся, усиленно переспрашивая. А что, это правда, и их атаманы встречаются друг с другом? И никто не заметил, как Янка, побледнев, привалился устало к косяку полыхающим лбом. Только аспирант, выспросив, куда парни намылились, попросил подождать, нагло напросившись в сопровождение. *** На свое полное имя Александр Андреевич кривил тонкие губы, особенно, когда его так величал топающий рядом с Вовкой уставший Янка. — Вне лабораторных занятий я просто Саша, но на вы. Неужели так сложно запомнить? — Саш, так вы видели, как этот пиздюк Янке волосы подпалил? — прервал ворчание аспиранта басом Степан. — Только успел заметить, как Олег под руку толкнул со спины своего напарника, такого невзрачного, кажется Алексея... тот зачем-то взял в руки спиртовую горелку. Ну а сбоку него как раз Янка стоял, работая у соседней вытяжки. Все произошло быстро. Я только успел накинуть первый висящий халат на вспыхнувшие волосы Яночки, залепить Олегу подзатыльник и вырвать горелку у Алексея. Тот вообще не ожидал, пялился на все происходящее как манекен. Да и паника была, девчонки визжали не хуже сирен. Пацаны, кто мог, тоже ринулись, стягивая халаты. Кроме меня и Алексея никто и не понял, почему волосы у Янки погорели. Вот и получается, что Олег Янку не подпаливал, а спровоцировал несчастный случай. — Вы своему профессору рассказали? — вклинился в их разговор Вовка. — И что этот самый Алексей? — Конечно, ЧП же. Да толку? Алексей только подтвердил, что да — его толкнули, а кто? Он и сам это не понял. И еще самих же педагогов и подведем под монастырь за несоблюдение правил элементарной безопасности на лабораторных занятиях. Правда, шеф дал негласную установку, Олега на этой же сессии завалить по-полной. Такая гниль никому особо не нужна тут, да и лодырь он редкостный. Наверно считает, что сможет откупиться за долги большими деньгами. Посему, думаю, когда взятки ему не помогут, он попытается перевестись на другой факультет этой же зимой или потопает в армию, как миленький, после заваленной сессии и фееричного отчисления. — У Олега родители связи имеют, так что шеф твой встрянет, — тяжело вздохнул ничему не удивляющийся Янка. — Ты профессора нашего не знаешь. Как намекнет на криминал его родителям, они своего пацана сами от нас заберут и дело попытаются замять. — Надо же, а я думал, всем всё равно... — Янка почувствовал, как его ладонь Вовка сжал в своей и переплетя с ним пальцы, утянул к себе в карман теплого пуховика. — Ну ты нас, Яночка, вообще, что ли, за людей не считаешь? То, что этот пиздюк раззвонил на все курсы о твоей ориентации, как бы не повод тебя не поддержать. Геями сейчас никого не удивишь, конечно, есть среди педагогов те, кто вашего брата недолюбливает. Но никто тебя за твой выбор партнера в постели, если не будешь специально провоцировать, точно валить на экзамене не станет. Ну, а если с Вовкой встречаться начнешь, так и у местных бандитов вопросы отпадут. — А при чем тут местные, и вообще, мы куда идем? — наконец-то дошло до рыжего как до удава. — Ко мне, вообще-то, я тут недалеко живу, в дедовом доме. Поэтому Саша говорит про местных. Тут у нас две группировки в одну объединились несколько лет тому назад. Цыгане с местными, что раньше машины угоняли. Позже бизнес по угону машин накрыли после лихих девяностых, остатки помыкались, потыркались по мелким грабежам. А как совсем прижало, к цыганскому наркобарону на поклон пошли. И он их к удивлению принял в шестерки, видать по старой дружбе. Поэтому сейчас тихо, но пришлых они не любят, это точно. Идти приходилось цепочкой между завалами снега. Как говорится, кто где мог из населения, столько и откопал от своих огородов. Проезжая часть на боковых улицах отличалась высоченной колеей. Мишка бы сказал точно — кирпич на педаль и на гармошке играть можно, так как из такой хрени хер вывернешь, если, конечно, только вообще машина позволит пройти, и ты не посадишь ее основательно на пузо. — Пузотерки тут вряд ли проползут, — подхватил мысль Вовки Саша, — у тебя машина есть? Или не водишь? — Есть и вожу, но редко. Дедов уазик, он запросто проходит. Только куда мне ездить? До студгородка проще и дешевле пешком дочапать. Ну вот, мы и пришли. Не зря Вовка вчера снег отгребал на пару с арендующими у него лоботрясами, и пройти к дому без проблем, и ворота хоть сейчас машину выгоняй. — А у тебя крепкое хозяйство, — присвистнул аспирант Саша. — Ну так, дед с сыновьями строили на века для себя же. Вовке подворье дедово нравилось. Все рабочее, и хотя по простому без особого шика, но душевно и уютно. Дом на две половины, добротный сруб с двойным крыльцом для каждой семьи. Недалеко еще один, вообще дед думал отдельно от сыновей себе жилище организовать, но как бабка померла, от этой идеи отказался. Так что, дом перебрали, в конце концов, под шикарную баню, а так как тетка Вовкина страдала бронхитом, еще и сауну отдельно под одной крышей сделали от парной. Вот так и получился целый помывочный комплекс. Владимир, отпустив потеплевшую ладонь Янки, первым делом зарулил туда. — Ого, да тут жить можно, — у Саши глаза не могли нарадоваться. — Слышь, Вов, может, сдашь страждующим аспирантам часть своей жилплощади, а? — Ну, дед тут и жил какое-то время, печь русскую оставили, и здесь, что является сейчас предбанником, практически так и есть, а вот тут все перестроили. Но сейчас, увы, это проблематично, Артем с Колькой постоянно баб таскают в баню. Заебетесь с ними расписание утрясать. — А когда они у тебя съезжают? Или после того, как закончат, думают остаться? — Сашка видно уже обмозговывал, как выпереть из такого прекрасного хозяйства неугодных ему двух химиков-студентов. — Да нет, как закончат универ, к себе собираются, — отмахнулся Вовка. — Ну, вот и договоримся, значит. Армия мне не грозит, могу и присмотреть, когда в нее потопаешь. И за хозяйством, и за тем, кто тут будет обитать без тебя... — поглядывая хитро на замершего у входа Янку. — Вообще-то, я в аспирантуру планирую после пойти... — Вовка оценил погляделки Саши на рыжие вихры, выбившиеся из-под яркой шапки. — Тем более аспирант и будущий аспирант, язык точно найдем. Даю слово, таскать девок пачками точно не буду, — Вовке призывно заулыбались, тот, конечно, не стал подкалывать по поводу, а парней? И так всплывет со временем, если Саша такой же, как и они с Яночкой. — Я подумаю, — хмыкнул на такое скользкое предложение Вовка, все же сейчас ему и Янке помощь Александра весьма пригодится. Он практически уже педагог при универе, а когда защитится — тем более. Внутри было приятно тепло, бревна держали температуру знатно, хотя Вовка топил баню два дня назад. Он наклонился над печкой, растапливая ее заново, объясняя: — Можно и на газу, но у меня дров много. Тут недалеко деревья повыпиливали по осени, бесплатно раздавали, вот я и набрал. Уазик гонял с прицепом раз десять. Раскочегарилось быстро, что ж, через час можно уже и в баньку. Вовка оценил огромный бак воды, что стоял прямо на печке, и, проверив, много — нет, добавил. — Ладно, Саш, пойдем, поможешь Вовкиных ушлых хомяков развести на знатный хавчик, — Степан, проходя мимо Яночки, похлопал того ободряюще по плечу. — А ничего, что мы без спроса туда сунемся? — аспирант сообразил быстро, прошмыгнул наружу вслед исчезающему пуховику, подмигнув игриво окончательно раскрасневшемуся Янке. — Не, они сами просили, через час-два с девочками придут, так что не тормозите. «Не тормозите» звучало слишком громко, словно Степка это сказал сразу всем, но с разным контекстом. Яночка дураком не был, и так понятно, что мужики спецом его оставили с Вовкой. Но с чего начать он никак не мог решить, вот и мялся, перетаптываясь с ноги на ногу у входа. — Готово, пойдем, посмотрим, что у меня осталось из запасов. Стол накрыть надо, — первым их натянутое молчание прервал Вовка. Янка согласно только головой мотнул, вновь пристраиваясь хвостом к мощной спине. Крыльцо немного скрипело, а вот дверь отворилась практически бесшумно. Пахло почему-то сеном и чем-то пряным, не то корицей, не то мятой. Вовка скинул пуховик, показывая своему гостю, где у него тут санузел с туалетом и кухня. Тикали уютно ходики, по теплым половицам в носках ступать было приятно. Дом, словно живой, поглотил Янку, не отвергая. И он не заметил, что Вовка от него так близко, только почувствовал, как теплые пальцы чуть коснулись локтя, скользнули вверх, очерчивая линию плеча до рассыпанных длинных прядей завитков. — Чаю? — Вовка отодвинулся от зависшего Янки в сторону плиты. — Можно, а лучше кофе... молотый, — увидев на мойке глиняную турку. Янка облизал себе высохшие за несколько мгновений яркие губы. Вовка ему импонировал крепкой ладной фигурой, широкими горячими ладонями... от всего этого так веяло надежностью, которой рыжему весьма по жизни не хватало. Тогда он его в толпе почему-то и сам не зная выхватил, показалось, что этот человек, что усиленно прятал лицо в капюшоне, буквально прошивает его своим тяжелым взглядом. Теперь Яночка понял, что Вовкин взгляд скорее цепкий, не поверхностный, замечающий кучу нюансов, но открытый и теплый. Такой тяжелым назвать язык бы не повернулся, а улыбка вообще нежная, располагающая и доверительная. Янка устроился за столом, боком к урчащему сыто холодильнику, из которого Вовка достал соленые огурцы, клюкву и квашеную капусту. — Это к столу после бани, чтобы не забыть, забрать с собой. А это нам. На свет появилась вазочка с вареньем, Вовка, отлипнув от холодильника, полез по полкам, попутно из хлебницы доставая батон с изюмом. — Масло сливочное надо? Если да, достань сам на верхней полке. Можешь сделать тосты? А я тогда займусь кофе. Янке пришлось подключиться к процессу готовки, и когда руки заработали, словно блок стеснительности кто убрал, даже дышать стало легче. — Почему ты с Ольгой разошелся? — он и сам не понял, почему спросил такое у Вовки. — Ну, я умудрился по-пьяни проболтаться всем и вся, что могу и с теми, и с другими. До нее этот слух долетел быстро. Ольга дева из тех, кто вокруг да около ходить, выяснять через посредников и левые уши не будут. Спросила в лоб — был ли у меня секс с парнем. Я ответил правду, — Вовка сполоснул турку и, достав пачку с молотым кофе, отсыпал из нее щедро. Кофе он любил крепкий, черный. — Какую? — Что да, был. Дальше уже спрашивать не стоило, развитие очевидных событий Янка смог предугадать сам. Он, наверное, выпал из реальности на несколько минут, нарезая батон, как услышал ответно. — А Эдик... он... твой друг? Янка поежился, но молчать не стал, как говорится, откровенность за откровенность: — Да, был другом... — тостер нашелся сбоку. — Я, как и говорил тебе, сначала пытался встречаться с девушками. Ну, думал, может просто не нашел нужного человека. Да и потом, наверное сам знаешь, как трудно понять свою ненормальность и честно принять то, что ты отличаешься от других. С Эдиком я знаком с детского садика, у нас мамы до сих пор дружат. Таким образом мы всегда были вместе. И тут, когда вокруг меня заплясали девушки, он попытался их увести. Это я сейчас понимаю, а раньше просто недоумевал. Почему, к примеру, Олеся вчера болтала со мной о свидании с походом в кино, а сегодня даже не взглянет, а перед Эдькой разливается словно соловей. — То есть он каждый раз уводил твою девушку? — запалив газовую плиту, Вовка водрузил сверху турку, оставалось только не прошляпить, когда кофе вздыбится, и вовремя снять. — Ну да... потом предложил погонять шкурку совместно на порно. Принес свой ноут со скаченной порнухой, когда мамы и сестренки Сонечки не было дома. Ну и подловил, что я больше пялюсь на его взведенный член, чем на то, что было на экране. — Только не говори, что затем он предложил подрочить друг другу? — усмехнулся горько Вовка, следя за притихшим кофе. — Было дело, а после он принес мне показать гей-порно... Тостер выплюнул поджаренные горячие ломти батона, чуть обуглив изюм. Оставалось их только намазать маслом и вареньем. Масло, шипя, таяло, варенье оказалось клубничным. — Ну, и быстро развели тебя на секс? Янка покраснел, втянул голову в ворот свитера по самые полыхающие уши. — Если не готов — не говори, — Вовка отвлекся от турки на милую реакцию Янка и чуть было не проворонил. — Вот черт! — он, еле успевая снять вздыбившийся кофе и разливая его на две небольшие чашки, уточняя у своего гостя: — Сливки, сахар? — Нет, не надо, — Яночка скользнул обратно за стол и словно щитом прикрылся тарелкой с готовыми тостами, тонкие пальцы грелись о поданную чашку с кофе. Но низ полыхающего лица он спрятал знатно, еще немного и вообще натянет ворот свитера до разлета темно-медных бровей. Вовка понимающе уселся напротив, пригубил свое, потянулся за тостом, словно в гостях не наелся. — Я... мне было страшно. Вдруг в школе узнают, все шептаться будут, — проговорили наконец-то очень тихо. — Но ведь все равно узнали, — начал было Вовка, как его перебили. — Я думаю, до конца нет. Были догадки, слухи. Да и Эдик, каким бы он ни был, про близость со мной точно бы трепать не стал. Было у нас с ним не так долго, всего пару месяцев перед самыми выпускными. Мать тогда разводилась окончательно с отцом, пропадала сутками, оставляя Соню у бабушки. Не хотела чтобы сестра видела всю эту катавасию, она у нас еще только в шестом классе. Я тоже сначала не понимал, но от меня как раз родители не таились. Просто оказалось, что отец такой же, как и я, но он скрывал долго своего постоянного партнера. При советах, сам понимаешь, гейство не приветствовалось, а тут они решили в Голландию окончательно уехать, его любовник денег подкопил. Папка постоянно по Европе в командировки летал после перестройки, вещи привозил. Такие яркие, необычные... они так не вязались тогда с моей серой и убогой жизнью. А то, что размер больше, ну он просто меня в кости куда шире. Теперь Вовке был понятен вкус Яночки ко всему пестрому, видно таким образом рыжий пытался по-своему расцветить свою тоску. Но было странно то, что папка своим детям в подарок ничего так и не привез, что-то не верилось. И видно Вовка это высказал вслух. — Да не, и мне, и Сонечке, и маме он всем привозил как курица-наседка. Только с размерами всегда пролетал. Вот все в конечном итоге и досталось сестре. Вообще не думай, он на нас никогда не экономил в угоду своему любовнику, может поэтому скандала как такового и не было. Но даже при всем при том процесс развода проходил тяжело и для него, и для мамы. Эдик как-то пришел ко мне в это неспокойное время, а у нас как раз был Валера Сергеевич, папин любовник. Видно это его сильно потрясло или отрезвило. Эдик пропал после на несколько дней, даже в школе его не было. А после, нарисовавшись, вычеркнул полностью меня из своей жизни. — Что, так и не поговорили? — кофе был горьким, как раз под настроение Янки. — Ну почему же... пообщались. Эдик шел на иняз, мы планировали вместе поступать в Москву в институт иностранных языков. Вот глупые, строили какие-то тупые планы... только для того чтобы мне на выпускном по-пьяни выдать, что голубая зараза ему не нужна и он снова по девочкам. Трахал, трахает и будет их трахать в своем охренительном натуральном сверкающем будущем. Вот я и пошел на химфак, это было единственным интересным для меня после иностранных языков. А он, завалив в Москве экзамены, поступил к нам в универ на иняз. Вовка замер с куском тоста во рту, пристально смотря на Янку. Тот как раз все же убрал свой ворот и наконец-то пригубил кофе: — Крепкий. Пришлось прожевать быстро откушенное. — Не по вкусу? — Да нет, в самый раз. — Так ты с ним еще и часто сталкиваешься. Догадаться несложно — матери дружат, значит, либо живут рядом, либо совместная работа. — Редко, слава Богу, корпуса иняза в центре города. Да и расписание не совпадает. Так что, когда я туда качу на английский, мы не пересекаемся. Только рядом с домом, живем — окна напротив. Да все у него нормально... то одна девица, то другая... По выходным периодически дефилирует, смотреть тошно. А вот это было похоже на поведение Вовки, когда он пытался выкинуть из головы счастливого Вальку. Но говорить об этом Яночке он не собирался, зачем бередить то, что стало только рубцеваться. — Ты его любишь? — Нет, да и не любил однозначно. Конечно, он мне нравился, иначе бы не согласился на его предложение попробовать друг с другом, — а потом снова покраснев, робко спросили. — А у тебя с парнями как было? — С одним зависли на пару дней. В общем... убойно так. — Я на него похож? — Нет, даже близко. А я на твоего Эдика? — Ну что ты... — Янка прикусил нижнюю губу, но все же договорил. — Ты совершенно другой, такой... классный. Вовка с такого даже замер, а после, пересев к оробевшему Яночке, накрыл прохладную ладонь горячей своей. «Вот же ж, и правда, мерзлявый». Губы оказались слишком близко, совместное дыхание обжигало, серо-зелёные глаза удивленно распахнулись, а после чуть прикрылись, соглашаясь. Вовка пригреб к себе не сопротивляющееся прогонистое тело. Еще чуть-чуть... еще пара сантиметров... Дверь открыли пинком, Янка, дернувшись, хотел оттолкнуть Вовку, но тот удержал. На пороге стоял пьяный Мишка, за его плечами в сенцах заливисто хохотали девки. — Ой! Нам не сюда! — карие глаза сфокусировались, заметили прямо по курсу обнимающихся парней. Мишка перекрыл вход и даже оттащил от проема любознательных девиц. Но настрой был полностью испоганен. Вовка со вздохом всемирного несчастья уткнулся в медные кудри напряженного Янки: — Вот ведь, принесла нелегкая. Теперь хрен уединишься. Рыжий же, отмерев, под недовольное бурчание вдруг звонко рассмеялся.