Несломленные

Боль. Резкая и столь ощущаемая. Теперь она всегда существовала в ней. Иногда хотелось кричать, чего не давала разрезанная, покрытая шрамами, шея. Бывало, мысли посещали разум о том, как лучше было бы, если ей никогда не пришлось возвращаться в этот реальный мир. Но Боги желали совсем иного… Уже столько времени прошло с того мгновения, как друг Тороса пробудил её поцелуем смерти, взамен отдав свою жизнь. В те минуты Кейтилин ещё казалось будто она в том же зале, где только что убили её сына… её мальчика… Как хотелось кричать, уничтожить всё что было пред ней. От ярости она даже повредила себе лицо, оставив на нём новые отметины смерти. После ей рассказали, где она оказалась и кем был тот человек, что вернул её. Берик Дондаррион шесть раз возвращался к живым, ставши лидером этих отчаянных людей. Она вернулась благодаря ему и тогда желала лишь одного. Мести. За свою семью: мужа, сыновей, дочерей… Всё, что у неё отняли. Женщина закрыла глаза, вспоминая. Больше ей нечего было делать. Братство тут же поддержало её, став орудием, силой. И она сделала это. Фреи, убийцы её Робба были уничтожены. Оставались Болтоны и Ланнистеры… Но один из них оказался у неё в плену. Та девка Тарт всё же исполнила своё обещание и привела Цареубийцу, этого гнусного предателя к ней. И Кейтилин выполнила свой уговор, отпустив того мальчишку. Удивительно, но на лице Ланнистера не отразилось того изумления на лице, что было у всех тех, кто узнавал в леди Бессердечной Кейтилин Старк. Казалось, всё происходящее ему безразлично. Он был сломлен. Джейме Ланнистер, когда-то великий воин, лишенный руки и словно самой цели в этой жизни, просто молчал на обвинения, насмешки и прочей грязью, что он заслуживал. Ненависть её к нему, ко всего ему дому Ланнистеров, была столь велика. Она всё ещё помнила слова того ублюдка, нанёсшему Роббу смертельный удар: «Привет от Джейме Ланнистера». Но этот человек больше не был тем заносчивым и самодовольным рыцарем Королевской гавани. Ему всё равно, что с ним станет. Смерть была для него подарком, поэтому она не дала убить его. Он станет её новым орудием, проникнувшей к самому сердцу Королевской гавани. И в его подчинении у неё было другое оружие. Даже Ланнистеру не безразлична оказалась чья-то жизнь, что поможет ей достичь главного… Но потом она услышала весть с Севера. Её дочь, её милая Санса, собиралась вернуть их дом. Это изменило всё. После ночи воспоминаний и горечи о прошлом, Кейтилин поняла, как бессмысленны были её деяния. Она не жалела о мести. Но мысль о доме… где когда-то они с Недом были счастливы… Понимание чувства скорби дало осознать, что кроме жажды возмездия, постепенно утихавшей, ничего не было. Пустота, невыносимая и жалкая, захватила её. Той Кейтилин Старк давно уже не существовала… После стольких потерь… Она тоже была сломленной. Воспоминания о доме, о Винтерфелле, стали так реальны. Хотелось вновь оказаться там навсегда, не покидая его больше никогда. И Кейтилин дала приказ идти на помощь в захвате Винтерфелла. Когда она увидела его спустя столько лет, он казался почти тем же. Но многое изменилось. Она поселилась в дальних покоях, где словно призрак наблюдала за жизнью замка из окна. Где наконец увидела свою дочь. Санса так изменилась после пережитого. Той милой и нежной девочки больше не было. Но она так была рада видеть её. С ней оставался тот бастард. Неприязнь к нему уцелела и, казалось, никогда не пройдет. Но всё же то, что он сделал для её семьи… Санса просила её быть с ним мягче, ведь он спас её и стал семьёй. И не только ради неё Кейтилин решилась передать Джону завещание Робба, но и ради памяти её сына и мужа, даже себя. После сколького, что им пришлось пережить, они были последними из Старков, и нельзя было устраивать раздора в семье, когда они только воссоединились… Она устала от ненависти. Когда-то она была столь переполнена ею, но сейчас… Ей хотелось чего-то более спокойного. И она сделала что могла для хоть какого-то примирения с ни в чём не повинном Джоном и с самой собой. Он уважительно относился к ней, редко заходя в отличие от Сансы, что было к лучшему. Слава Богам, Харвин, ставший ей верным другом, невообразимым образом мог понимать её, что давало ей хоть как-то говорить с другими. Но после прибытия Брана всё изменилось. Она подозревала, что её младшие дети переменились, но, увидев Арью с Брандоном, трудно было поверить, как сильны оказались эти перемены. Арья больше не была той задорной малышкой, а Бран — смелым мальчишкой, так любившем лазать по стенам. Теперь они совсем другие, но всё ещё были её детьми. И сын рассказал им правду о родителях Джона… Нед лгал ей всю их жизнь. Никак не смог довериться ей, чтобы рассказать истину, что матерью Джона была его сестра, а не какая-то женщина, с которой он изменил ей. Он ведь мог просто сказать, что ребёнок был рождён Лианной, не говоря об отце, ей бы хватило и того. Тогда она могла стать для Джона более мягкой и дающей тепло… Но было слишком поздно. Прошло несколько дней после возвращения Брана. Не происходило чего-то особенного. Каждый вечер к ней приходила Арья или Санса, пытаясь поддержать её. Но большую часть времени она просто думала и вспоминала, уходя в глубь себя. Это напоминало забвение, которого в какие-то моменты так хотелось ей. Сродни пустоте бывшей в её душе. Вдруг послышался стук в дверь. Кейтилин кивнула Харвину, позволяя открыть дверь. В комнату тут же вошли Санса и Джон, помогающие Брану доехать к столу на своей необычной коляске, затем присевшие напротив неё, довольно близко друг к другу. Она попросила Харвина удалиться, замечая, что её дочь нервничала, решаясь заговорить:  — Мама… Произошло нечто такое, что многое изменит. Всех нас поразила правда, которую нам рассказал Бран. Из-за неё Север может вновь разобщиться. Неизвестно кто ещё знает о родителях Джона. И потому мы должны сами сказать лордам. Но чтобы не случилось нового противостояния есть лишь одно решение, что сможет предотвратить это… Брак… Между… Санса замолчала, и Кейтилин заметила, что щёки её начинали краснеть, и взгляд направлен к Джону. Не может быть. Такое не могло стать возможным. Она подняла руку, направляя её от Сансы к Джону. Бран, что мог понимать её каким-то странным способом, сказал:  — Она хочет знать, между вами будет заключён брак? Санса посмотрела на неё и кивнула. Изумление поразило её. Санса, её девочка, собиралась выйти за того, кого совсем недавно считала братом, лишая себя возможности брака по любви. После столько пережитого она была готова пожертвовать своим счастьем ради общего блага. Но понимает ли её дочь все последствия этого пути? Она взглянула на Джона, что тоже нервничал, будто волновался от её будущих слов. Кейтилин вновь подняла руку, направляя её к двери.  — Она считает, что тебе нужно уйти. Им необходимо поговорить. Джон кивнул. Он посмотрел на Сансу, и, кивнув ей, вышел в коридор. Санса глубоко вздохнула и произнесла:  — Прежде чем ты что-то подумаешь, я должна сказать, что… Этот брак не только из-за необходимости для сохранения мира. Мама, я хочу, чтобы ты понимала, что… За эти дни мы многое осознали. Я никогда не видела в Джоне брата, а после слов Брана всё стало объяснимо… Мама, я люблю его. Кейтилин почувствовала удивление. Санса… Неужели она действительно… Её милая девочка… Что когда-то ведала ей о своём желании выйти за Джоффри, но теперь не было того наивного блеска в глазах. Теперешняя улыбка была столь искренней, а голос произносивший такие важные слова, осознавая их смысл, уверенным:  — Я люблю его. И он любит меня. Мы хотим пожениться, создать семью. Почувствовать хоть немного счастья перед будущими битвами. Кейтилин кивнула, понимая её чувства. Искренняя привязанность к человеку, которую ни с чем нельзя спутать. Счастье уже в том, что её дочь смогла найти такого человека. И ей не придётся ждать и пытаться искать пути сблизиться с почти незнакомым мужем.  — Я думаю, отец тоже бы понял. Именно такого он и хотел мне мужа. Джон любит и понимает меня. И рядом с ним… Я чувствую себя… На её лице всё было сказано и без слов. Она была счастлива. И потому Кейтилин примет выбор дочери. Но Санса могла быть права: Нед бы одобрил Джона. В нём были достойные качества, и он мог стать хорошим мужем.  — И мы хотели, чтобы ты дала своё благословение. Для Джона это очень многое значит. Кейтилин указала рукой на дверь. Санса тут же позвала Джона, и он с неким напряжением сел рядом с ней, держа её ладонь. И она видела, как он смотрел на неё, как дочь глядела на него. И осознавала, что их чувства действительно искренние. И разве могла она не желать для своей дочери этого? Кейтилин протянула руку к их ладонями соединяя, кивая.  — Она благословляет вас. Их облегчённые улыбки, слова благодарности… Это было нечто не похожим ни на что на свете. Она была рада за них. Они действительно заслужили это счастье. И Джон произнёс:  — Я… Поверьте, Санса для меня очень дорога. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы она была счастлива. Она кивнула, зная, что он говорил правду. Никогда бы Кейтилин не подумала, что сможет быть рада браку Джона Сноу. Её часто беспокоило, что его дети могут претендовать на законные права её внуков. Но нельзя было подумать, что детьми Джона могут быть её внуки. Чувствовалась в этом шутка Богов. Следующим днём Санса пришла к ней, поведав матери о том, что они наконец рассказали обо всём лордам Севера и Арье. Они были действительно близки к конфликту, но брак Джона и Сансы всё решит. И потому он должен состояться как можно скорее. Следующим вечером её дочь станет женой и королевой Севера… Это казалось удивительным. Санса поведала ей и об Арье. Та приняла их чувства, не осуждая, даже была счастлива за них. В замке слышались звуки подготовки скорой свадьбы. Кто знает, быть может, это последний праздник для них? Харвин с удивлением рассказывал ей новости о браке её дочери и короля Севера. Он спросил: пойдёт ли она на свадьбу? И это заставило её задуматься. Она всегда хотела быть рядом с детьми, когда придёт их время. Но Робб женился вдали от неё, Сансу выдали против воли за Тириона Ланнистера. Теперь же у неё есть шанс увидеть свадьбу своей дочери. Но после последнего дня её первой жизни свадебные пиры никогда не будут для неё счастливыми событиями. Но она была матерью Сансы. И хотела хотя бы увидеть те моменты, что станут в её жизни одними из самых важных. И она решилась. Наступил долгожданный вечер. Кейтилин накинула на себя свой тёмный плащ, закрывающий её лицо, не давая узнать себя. В Богороще уже стояли люди, и она встала в конце толпы, наблюдая за стоящим у Чардрева Джоном, что ждал Сансу. Вокруг всё было столь красиво. Почти тёмное небо, нависшее над ними, факелы, горящие в руках солдат. И всё затихло, когда свой путь начала невеста. Санса была прекрасна. Волосы, уложенные в косу, платье серого цвета, с узорами головы лютоволка — истинная северянка, Старк. Её вела Арья, что была лишь чуть ниже ростом. Они медленно двигались вперёд всё ближе и ближе к Чардреву. Звучали слова церемонии, и наконец Джон коснулся рук Сансы; они встали на колени пред Чардревом, принося клятвы Старым Богам. Свадьбы на Севере всегда столь коротки… Юные супруги встали, и Джон накрыл плечи Сансы плащом, а её губы своими. И эта картина была воспоминанием. Давно и она была той девушкой, шедшей к своему суженному. Она шла к своему Неду, тогда ещё незнакомцу. А юные девушка и юноша были так похожи на них… Грусть охватила Кейтилин. И она ушла перед тем моментом, когда должен был начаться пир, отправляясь в свои покои и воспоминания…