Несломленные

Спустя несколько дней дороги они наконец добрались до тех самых гор, расположившись в самом начале пути этих высоких вершин, где им встретились здешние кланы, одни из которых ещё подходили, будучи в самых дальних домах их мест жительств. За этот путь Эйегон так многое обдумал, часто вспоминая прошлое, и как всё изменилось, когда он прибыл в Вестерос, ещё не зная о будущих испытаниях. Теперь Таргариен двигался на встречу к, вероятно, самому опасному врагу в этой истории, которого даже ещё и не видел, надеясь стойко и храбро сражаться против нечисти. За время их пути он и Джон ещё раз летали на драконах, уже чувствуя себя комфортнее рядом с ними. Сам Эйегон даже ощущал эту некую незримую связь между ним и Рейегалем, которую невозможно было описать никакими словами. Подобного в своей жизни никогда не испытывал. И казалось осознание того, что ты летишь, не сможет заменить ничего. На следующий день после мирной и тихой ночи к ним присоединились последние из горных кланов. Эйегон и Джон наблюдали за шедшими в их лагерь воинами и другими жителями этих мест, пока Таргариен посмотрел на то место, где они решили будут обитать драконы, что было не так уж и далеко. Рядом с ними должна находиться Дейенерис в это время. И на ум вновь приходили слова Тириона, который остался в Винтерфелле, так как в случае их гибели в его силах было управлять государством и армией. Ещё до того, как они отправились в эти места, Эйегон думал, что станет с драконами, если им удастся победить… Ведь насколько они были сильны, тем опаснее для людей и всего мира являлись. Но прежде им предстояло победить, иначе уже будет неважно. Из размышлений Эйегон вывел неожиданный смех Джона, который смотрел на идущих к ним компанию мужчин, направляясь к ним на встречу, радостно обнимая и о чём-то переговариваясь. Старк оглянулся к нему, представляя своих друзей, почти что братьев, которые были членами Ночного Дозора и верными сотоварищами Джона. Узнав, что перед ними король Южных земель, они удивились, став даже преклоняя колено, но Эйегон остановил их, объясняя, что в этом нет нужды. Сейчас они все являлись солдатами, что боролись за свою жизнь, и не было времени для титулов и других принципов сословий. Таргариена заинтересовали эти люди, о которых Джон часто упоминал, когда говорил о временах в Дозоре, и знал, что он скучал по ним, так давно уже не видев, хотя вряд ли у них теперь будет время на разговоры, учитывая происходящее. Все думали, что вечером им выпадет возможность на хотя бы небольшой разговор. Но неожиданно со стороны гор, словно некий вой ветра вился вокруг них. Это не предвещало ничего хорошего. Внезапно раздался оглушительный, предвещающий от дозорных, что были недалеко от них… звук: Ууууууууууооооооооо Первый сигнал был не опасен, но последовал второй: Уууууууууууууууооооооооооо Это давало понять, о приближающейся опасности, и третий лишил их сомнений: Ууууууууууууууууоооооооооо Три сигнала значило лишь одно: Иные здесь. На мгновение все застыли, но люди вокруг них стали строиться в боевые позиции, наскоро готовясь к врагу, который настигнет их уже в эти минуты. Эйегон видел, как Джон кивнул Братьям Дозора, проговорив с ними часть их клятвы: Щит, охраняющий царство людей Через минуты они оба бежали к драконам, следуя их плану, находя на месте Дейенерис, которая уже оседлала Дрогона. Эйегон и Джон взобрались на Рейегаля и Визериона, уже видя надвигающуюся бурю мертвецов, несущих слышимые страшные звуки, словно из пекла. Вот оно: начало их последней битвы. Теперь всё зависело лишь от них. Упыри приближались к солдатам, словно шторм во время непогоды в море, но Эйегону оставалось лишь наблюдать, пока они лишь набирали высот, в попытках подняться к уровню видимости этих существ внизу. Ветер нещадно бил в лицо, но останавливаться никто не собирался. Раздался громкий звук голоса Дейенерис, нёсший ту саму команду для драконов:  — Дракарис! Эйегон видел, как все трое стали извергать пламя, уничтожающее этих тварей там внизу, и, взглянув туда, он почувствовал ужас от вида этих существ, восставших мёртвых, что когда-то жили как просто обычные люди. Их было тысячи… И полчища гибли в огне, которое несли их они. Три головы дракона. Последние, кто имел кровь дома Таргариен… Они взлетали все выше к горам, пытаясь найти ту самую, где должен был находиться создатель и предводитель этой армии. Уничтожив его, они всё закончат. Ветер словно превращался во вьюгу, чей звук смешивался с теми воплями, что издавали мертвецы. Но сквозь них стали слышаться и нечто иное, совершенно необъяснимое… Эйегон поднимался всё выше, краем глаза замечая Дрогона и Визериона, вдруг видя на вершине пред своим взором его… Король Ночи выглядел таким, как описывал Джон; только от одного вида кожа покрывалась холодом, а его глаза, будто наполненные льдом, походили на истинное лицо смерти. Он смотрел на них, странно двигая рукой, словно в намерении что-то скинуть. И только в следующий момент стало ясно что же за звуки столь ярко отличались сквозь вой ветра, походя на свист. В них полетело копьё, почти попадая в Рейегаля, что спасся, когда Эйегон увёл его в сторону. Но Король Ночи не останавливался, продолжая прицеливаться и метать эти ледяные копья, вместе с Иными за своей спиной. Живые старались изворачиваться, но внезапно Дейенерис развернула Дрогона вперёд, полетев прямо к Королю Ночи, словно думая, что сейчас сможет остановить того, что словно так и ждал, пытаясь поймать их в ловушке. Эйегон успел лишь крикнуть:  — Нет! Но было поздно. Одно из копий быстро пронеслось и пронзило дракона, раня в крыло, и последовало другое попало ему в спину, пока он пытался уйти в сторону, задевая и саму Дейенерис. С рыком Дрогон улетал к другой вершине горы, где, сбрасывая свою хозяйку, извиваясь, упал в бездну оврага, который был у этой горы так близко. Эйегон в изумлении смотрел на эту ужасающею картину, слыша горестные выкрики Рейгаля и Визериона, почувствовавшие гибель своего брата. Но Дейенерис всё ещё была там. Таргариен, едва оправившись, направил дракона к тому месту, где была она, быстро опускаясь к ней, пока Матерь драконов полулежала у края, опираясь на камень горы. Эйегон, видя, что она ещё жива, опустился ближе к ней, намереваясь помочь подняться, но Дейенерис остановила его:  — Нет… Слабо произнесла она, и он увидел открытую рану у рёбер. Эйегон покачал головой, думая, что её ещё можно спасти, если…  — Эйегон. Она впервые произнесла его по имени так… В ней не было холодности. Дейенерис смотрела на него, не скрывая уже шедших слёз:  — Всё кончено. Для меня всё кончено. Эйегон покачал головой, но она продолжала:  — Прошу, — Ей едва удавалось говорить. — Закончи всё это. Помоги мне. Её взор обратился к его мечу, и страшная невозможная мысль настигла Эйегона, начавшего протестовать, не веря в её слова с такой просьбой, но Дейенерис не сдавалась:  — Молю… Убей меня. Я так устала. Дай мне уйти. Дай вернуться к ним. Она не отводила пронзающего взгляда:  — Ради нашей общей крови… Сделай это. Почти в тумане он достал свой меч, начав заносить над ней лезвие, ещё колеблясь, но Дейенерис кивнула, словно это было её единственное желание за последние годы. С резким вздохом, похожим на крик, Эйегон опустил меч, пронзая её грудь. Она только улыбнулась, закрывая глаза, прошептав нечто на дотракийском, и из последних сил направила своё тело к обрыву, оставляя этот мир навсегда. Эйегон с ужасом и разрывающемся сердцем от своего поступка наблюдал за её падающим в пропасть тело, которое он не успел подхватить. Дейенерис Таргариен, Матери драконов и разрушительницы оков, больше не было. Едва оправившись от этих мгновений, Эйегон почувствовал, как его меч сам едва ли не вёл его, наполнившись неизведанной силой, что передалась и ему вместе с небывалой решимостью остановить это зло, и направился к Рейегалю, взбираясь на него. Взлетев, он встретился со взглядом Джоном, летевшим рядом с ним, что лишь кивнул ему, пока они оба знали свои следующие действия. Подняться наверх и уничтожить этих тварей. Эйегон направил Рейегаля вверх, стараясь уворачиваться от копий, всё ещё летящих в них. Они смогли приблизиться к поверхности, но дракон издал вопль, полный боли, став извиваться, пока Таргариен еле держался, понимая, что им не удалось вовремя увернуться вновь. Рейегаль был повержен, почти уже уходя вниз. Эйегон смог спрыгнуть с него, падая на землю, чувствуя боль от удара. Поднимаясь, он видел упадающее бездыханное тело Рейегаля, чувствуя новую тяжесть от очередной потери. Эйегон посмотрел на опустившегося рядом Джона, которого доставил Визерион, после улетевший в сторону, оставляя их, покрывая пламенем остальную земли, кишащей упырями. Эйегон и Джон развернулись, видя перед собой Иных, холодно смотревших на них, когда за их спинами стоял Король Ночи, словно уже ждал. Спустя несколько бесконечных мгновений полные льда существа направились к ним, с мечами в руках. Едва дыша, Таргариен и Старк подняли своё оружие, созданное из Валирийской стали, и направились в бой. Иные были искусными борцами, с которыми сражаться было так нелегко. Избавляясь от одного, встречался с новым. Эйегону казалось, что это длилось уже вечность. И конца больше не будет… Но вновь добив одного из них, перед собой Эйегон видел борющегося Джона, к которому без промедления ринулся на помощь. Спустя минуты он заметил его взгляд к Королю Ночи, и, зная, что Джон имел дело с этой нечистью, крикнул:  — Иди! Старк кивнул ему, отворачиваясь от нового удара, и побежал вперёд, вступав в последнюю схватку, пока Эйегон продолжал сражаться с остальными Иными. Длилось ли это минуты? Или же долгие часы? Казалось, больше уже ничего не было… Покончив с очередным противником, Эйегон увидел, как меч Джона выпал из его рук, а он сам оказался на снегу, пока над ним замахивался Король Ночи. Но Таргариен остановил его меч своим, давая Старку ухватить Длинный коготь и встать, пока их враг взглянул на Эйегона, словно не ждал другого участника в этом поединке. Таргариен стал сам вступать в бой, едва не давая лезвию противника задеть себя, когда силы Короля Ночи были столь велики, но Эйегон держался, когда Джон стал пытаться помочь ему, хоть и с трудом, с раной на бедре. Враг вновь обратил внимание на Старка, занося над ним клинок, пока их лезвия столкнулись, и Король Ночи давил на него. Но взяв последние силы, Эйегон перевёл его взгляд к себе, резко развернувшись кругом, доверившись своим ощущениям и мечу в руках, нанёс последний удар, пронзая короля Иных своим лезвием из валирийской сталью, что была словно наполнена силой огня. Прошло мгновение, когда всё застыло. Их враг рассыпался на, казалось, тысячи кусочком льда. Вопли мертвецов прекратились, пока до них доносились звуки падающих и рассыпающихся тел. В бессилие Эйегон упал на колени, едва осознавая это. Всё было кончено. Стало казаться, что время застыло. Он не мог ни о чём думать. Всё шло в тумане. Эйегон видел, как Джон, опираясь на свой меч, встал смотря вокруг, устало произнеся:  — Мы не сможем спуститься. Они застряли в этом месте. Братья Старк и Таргариен, сыновья Последнего дракона, находились в ловушке, на забытой горе… Ирония жестоко давила на… Вдруг послышался звук хлопающих крыльев, и, взглянув в ту сторону, они увидели Визериона, что подвинул к ним крыло, давая им взобраться на себе, что удалось им с трудом, в последних силах, держась за дракона, пока тот летел, наконец снижаясь на землю, он опустился рядом с остатками их лагеря, где выжившие пытались прийти в себя от пережитого. Чудом им удалось спуститься, и Эйегон заметил на Визерионе рану, когда дракон, словно застонав, не взлетел, а раскинулся на земле, смотря прямо на Таргариена, издавая свой последний вздох. Он был мёртв. Продолжая смотреть на него, Эйегон только смог осознать, что все они: драконы и Дейенерис — действительно мертвы. Он больше никогда не увидит их. Хоть и не хорошо зная их, но это понимание заставило его ощутить ужасную пустоту внутри себя. Но теперь они знали: живые победили. Им многое предстояло, но не сегодня. Об этом подумал Эйегон перед тем, как упал без сознания.