Кровь и Вода

       Его мать и дядя в могилах рядом друг с другом. Они пришли в мир вместе, оставили его вместе, и Бен не мог их разлучить в последнем пристанище в этом мире. Конечно, он спрашивал Рей, всё ли он организовал правильно, но неизменно получал один и тот же ответ: «Делай, как считаешь нужным». С тех пор Бен занимался всем: похоронное бюро, каждый момент общей службы, какие фотографии, куда, надгробия и их гравюры, цветы, еда, музыка. Он спланировал всё это, и его это истощило. Это было прекрасно. По крайней мере, у него был повод, чтобы потерять себя, и Бен предпочел смотреть правде в глаза. Его мать и дядя умерли, отец шлялся непонятно где, и на его попечении осталась восемнадцатилетняя кузина, о которой он должен заботиться. Он разбудил Рей в восемь утра. Ему пришлось сделать это, сам бы он предпочёл дать бедняжке выспаться, но поминки начинались уже через два часа. Бен положил руку на её острое плечико так мягко, как только мог, но Рей всё-таки испуганно подскочила. Слезы сразу же градом полились из её прекрасных глаз, или, может, она уже плакала во сне, и как только она открыла глаза, слезы пробрались наружу. — Бен, — пролепетала девушка, потянулась к нему, затягивая в свою постель. Он крепко обнял ее, шепча успокаивающие глупости, обещания, которые не мог сдержать, даря девушке недозволённые ласки и нежность, которую он не должен был использовать. Я обо всём позабочусь, милая, и у тебя всё будет хорошо, малыш, я позабочусь об этом. Бен преступно вдыхал её терпкий запах, прижимая к себе. Ему нужна Рей так же, как она нуждалась в нем, а может, и больше, и он не хотел её отпускать. Не сейчас, не когда-либо. — Я скучаю по нему, — скулила Рей, в её охрипшем растерянном голосе слышались отзвуки приближающихся слёз. — Я скучаю по ним обоим. — Я знаю. Я тоже. Он запечатлел поцелуй на лбу, позволяя своим губам задержаться, пока Рей судорожно не вздохнула. Это было неправильно, но если это утешало их обоих, даря покой смятённым душам, Бен не мог найти в себе силы прекратить. — Но мы есть друг у друга, Рей. Мы всё ещё есть друг у друга, и я проведу тебя через всё это, если ты позволишь. Договорились? Она сохраняла молчание в течение долгого времени, слишком долго, но в итоге кивнула, уткнувшись носом ему в горло. — Я люблю тебя, — прошептала она, её нежные губы коснулись синей бьющейся ниточки его пульса. — Я тоже люблю тебя, милая. Он перевернулся на спину, потянув Рей за собой, так, что она очутилась сидящей на нём, ногами придавив его бёдра. Девушка одёрнула длинную футболку вниз, пытаясь прикрыть свои трусики, но его жадный взгляд уже увидел их, успев оценить — Серые Кельвин Кляйн, спортивные и женственные одновременно. Рей неловко вытерла опухшие глаза, ладошкой проведя по кончику носа. — Я не знаю, что делать, Бен. Я просто… я не знаю, что делать. И он тоже не знал, но он не мог сказать ей этого. Он должен быть сильным для нее. Нет никакого другого выбора. — Всё почти закончилось, — успокаивающе выдохнул Бен. — Нам просто нужно пройти через это ещё немного, и затем мы сможем двигаться дальше. Рей кивнула. — Да. Да, ты прав. Осталось ещё немного… Бен сел, зажав её лицо между своими огромными ладонями, и прикоснулся носом к её носику. — Скажи, что тебе нужно сегодня. Не важно, что это, я дам тебе это. Рей схватилась за его рубашку, обернув свои длинные ноги вокруг его талии, тихо прошептав: — Спасибо. Рано или поздно они должны были разделиться, но Рей поникла, как только Бен расстался с ней. Свернувшись в постели клубочком, она прошептала:  — Мне нужно еще несколько минут. Ласково пробежавшись пальцами по её волосам, мужчина наклонился, чтобы поцеловать её в висок, выдохнув: — Я наполню для тебя ванну с пеной. Договорились? Рей, роняя капельки слез, расстроенно пробормотала: — Конечно. Бен отправился в ванную своей матери, лавируя между всеми ящиками на первом этаже — его вещи и Рей, доставленные из его собственной квартиры и скромного дома Люка. У мамы имелись десятки различных бутылок пенн для ванн, видимо, она никогда их не использовала, и при виде их Бена настигли воспоминания. Он рухнул на мраморный пол, давая себе пару минут для слёз. Затем он выпрямился, выхватив бутылку с апельсиновой пеной для ванн, и вернулся наверх, в новую комнату Рей. Рей не желала покидать кровать, Бену пришлось взять её на руки. Он нес её в ванную, как невесту и поставил на ноги, словно безвольную куклу. Волосы девушки пребывали в страшном беспорядке, жирные у корней и спутанные — он вымыл их, используя только самые аккуратные движения. Если он и потянул её кудри слишком сильно, то Рей никак не отреагировала. — Я выберу для тебя что-нибудь из одежды, — сообщил Бен. Рей кивнула, отвернувшись от него и стягивая футболку через голову. На мгновение парень застыл, не отрывая взгляда, слишком ошеломленный беззащитной узостью её обнажённой спины, забыв обо всём, что собирался сделать. Так нежно, так красиво, что его всего трясло от сдерживаемых усилий и желания коснуться её. Затем тонкие ручки Рей опустилась на пояс её серого нижнего белья, девушка произнесла: — Бен. Ты не мог бы выйти? — Конечно. Бен, словно стряхивая морок, провёл ладонями по лицу и поспешно вышел из ванной, плотно закрыв за собой дверь.

***

У Люка водились деньги, так же как и у Леи. Он бы жил в родовом доме вместе с ней, если бы Лея настояла на своем. Но Люк всегда предпочитал небольшие, скромные дома, небольшое обустройство пошло бы на пользу. Ради Рей. Его дом теперь казался больше, лишившись большинства мебели. Всё было продано или дожидалось своего часа в хранилище для Рей, в ожидании, когда та переедет в собственную квартиру, и арендованная мебель похоронного бюро заняла это место: скромные стулья с брезентовыми чехлами, смотрящиеся более эстетично, чем складные, длинные столы с едой, возвышающейся в блестящих подносах, безликие диваны, не подходящие для выражения скорби. Рей не нравится. Она совсем не чувствовала себя как дома. Но она старалась не думать, и это помогало. Бен подумал за неё. Помог ей съехать из Корнелла на предстоящий семестр, перегнал её Фольксваген в Альдераан, убедился, что в её питание включены макароны и сыр. Он даже выбрал ей платье на день… или купил его, поскольку она не помнила, что являлась обладательницей чёрного бархата от Живанши. Оно было милым и удобным и сдерживало слёзы Рей. Похороны превратились в хорошо спланированную катастрофу. Всё шло отлично, пока пьяный дядя Хан не схватил микрофон. Он не сказал ничего страшного или неловкого, потому что Бен не позволил ему. Он ударил своего отца на похоронах матери, но Рей пришла в голову мысль, что это, вероятно, заставило его чувствовать себя лучше. Сейчас они предадут отца земле. Рей думала, что они сделали это во время службы. Так происходило на каждых похоронах, которые она видела по ТВ-шоу или в кино, но, видимо, в реальной жизни они ждали вашего прихода, чтобы опустить их вниз. — Выпей это, — шепнул Бен, близко склонившись к её ушку. Он протянул ей бокал вина, наполненный куда больше положенного. — Что это? — спросила Рей, как будто это действительно имело значение. — Сладкое белое. Я попробовал его, прежде чем налить. Тебе понравится, милая, и ты почувствуешь себя лучше. Рей, безучастно кивнув, отхлебнула. Он был прав; ей понравилось.