Кровь и Вода

       Рей не вылезала из кровати Бена. Он поставил старый фильм, «Роксана», и отмечал каждый раз, когда Стив Мартин ссылался на оригинальную французскую пьесу. В какой-то степени это было забавно и более чувственно, чем она думала, ведь он помнил такие мелкие милые детали. Ближе к концу фильма Рей стянула леггинсы и уютно свернулась клубочком. — Ты остаешься? — спросил Бен, не глядя на неё. — Можно? — застенчиво улыбнулась девушка. Он протянул одеяло вверх над ней, заботливо укутывая её со всех сторон, сплетая кокон. — Конечно. Тебе что-нибудь принести? Стакан воды? Бокал вина перед сном? — Да, — сонно пробормотала Рей, не указывая, что именно имела в виду. Бен принёс оба бокала, предусмотрительно захватив бутерброд с арахисовым маслом и мёдом. Девушка не спеша принялась поглощать угощение, откусывая небольшие кусочки, задумчиво жуя их и запивая большими глотками сладкого вина. — Тетя Лея делала их для меня, — проронила Рей перед тем, как Бен начал приготовления ко сну. Она не отрывала от него взгляд жадных глаз: как он стянул с себя свитер, а затем, повернувшись спиной с восхитительно широкими, надёжными плечами, избавился от штанов. По всему его накачанному телу рассыпались родинки — чёрные крапинки чернил на белоснежном пергаменте. Заинтересованный взгляд Рей скользнул к его боксёрам, приятно обтягивающим упругие поджарые ягодицы. Неожиданно Бен натянул штаны и порывисто повернулся к девушке. Её изучающий взгляд остановился на его груди. Его плотные мускулы под кожей цвета слоновой кости были куда массивнее и больше, чем она думала, что было нехарактерно для человека, занимающегося сидячей работой — хорошо развитые мышцы груди размером с тарелку каждая, плоский, твёрдый живот. Бен состоял в команде по плаванию в школе, Рей как-то услышала об этом краем уха, хотя он учился уже в старших классах, когда она только появилась на фотографии. Рей подозревала, что он всё-таки плавал, раз выглядел вот так. Лея являлась счастливой обладательницей крытого бассейна с гидромассажем вдоль одной стороны в атриуме внизу, и он, вероятно, использовал его. Может, однажды он научит и её плавать. — Арахисовое масло и мёд? Да, она делала их для меня, всегда, каждую ночь перед сном. Рей смущенно улыбнулась, откусывая кусок. Она робко протянула половину сэндвича парню. — Хочешь кусочек? Бен вальяжно и неторопливо подошёл к кровати, склонился, приближаясь к девушке, положив крепкие сильные руки на матрас, заключая Рей в кольцо, и завораживающе-медленно надкусил сэндвич. Он продолжал делать подобные маленькие интимные вещи, которые поражали и смущали её. Рей порывисто отдёрнула руку обратно, наблюдая за тем, как её следующий укус перекрывал его. Взгляд тёмных обжигающих глаз Бена опустился на её пересохшие губы, затем он отвернулся. — Ты не против музыки перед сном? Я обычно что-то слушаю. — Конечно, — ответила Рей, сосредоточённо и быстро дожёвывая сэндвич. — Поставь, что тебе нравится. Бен потыкал в телефон, и медленная песня Radiohead полилась из незаметных колонок в стене. Он кинул вопросительный взгляд на неё, и она кивнула. — Мне нравится. Парень забрался в кровать рядом с ней, всё ещё без рубашки. Он провел около десяти секунд, пытаясь устроиться поудобнее, прежде чем вздохнуть и притянуть Рей ближе, вплотную, прижимая к своему сильному телу, обвивая девушку огромными руками и обдавая горячим дыханием её волосы и нижнюю часть тонкой шеи. — Я люблю тебя, Рей. Рей переместилась, подобравшись ближе, стараясь найти такую позу, где бы им обоим было удобно… Они идеально подходили друг другу — хрупкая Рей и массивный Бен, одинаково сгорающие внутри. — Я тоже люблю тебя, Бен, — прошептала она, запечатлев легкий поцелуй на внушительном бицепсе, без зазрения совести используя его в качестве подушки, и погрузилась в объятья Морфея.

***

Бен проснулся от того, что Рей смешно завозилась на его руке, бормоча его имя во сне. Он уже был возбужден до предела благодаря мечте, которая всё ещё жила под его кожей: Рей в своём красивом новогоднем платье, её ножки раздвинуты для него, сочный вкус её медовых губ… Он попытался стряхнуть сон, но прежде чем он смог отстраниться, Рей кошечкой потёрлась о него, прижимаясь округлой попкой к его паху. Это было чудесно и ужасно одновременно, чувство вины сжигало его, когда он, с трудом сдерживая себя, судорожно выдохнул: — Рей, милая, проснись. — Я не сплю, — пробормотала она, снова притираясь ближе, неуклюжая, но настолько чертовски желанная, что Бен схватил её за бедра, чтобы держать неподвижно, под своим контролем. — Прекрати, — отрезал он. — Я говорил тебе — мы не можем… Рей заскулила: высокий, раздражающий звук должен был разозлить, но безысходное отчаяние в нём преодолевало всё ребячество. — Это больно, Бен, это больно, и я просто хочу… — Она сжала руку, лежащую на её бедре, перемещая на живот, а затем ниже… — Пожалуйста, заставь меня почувствовать что-то хорошее… Бен просунул пальцы под пояс её трусиков, с благоговением простонав имя девушки ей на ушко, обдавая разгорячённым дыханием. Когда он коснулся ее клитора, Рей издала низкий, животный звук, её хрупкое тело содрогнулось. Так охотно, плавясь и теряясь от удовольствия, хотя Бен только коснулся её. — Ты думаешь обо мне, когда делаешь это в одиночку? — спросил мужчина. — Ты знаешь, что да, — выдохнула Рей срывающимся высоким голоском. Он прикусил её ухо, лаская её быстрее. — С Рождества? — Нет. — Рей заметалась, заскулила, приближаясь к вершине нарастающего удовольствия, выдохнув прерывающимся голосом:  — Всегда. Он заколебался, его пальцы по-прежнему яростно ласкали девушку, жар внутри его крепкого тела разгорался сильнее, к нему примешивались нотки стыда. Всегда, с тех пор как Рей была девочкой — непоседливым ребёнком… Бен ласкал её, задыхаясь от слёз и боли неутолённой похоти, раздирающих его на куски. Что с ним? Он должен опекать Рей, защищать, а не воспользоваться как вещью для своего удовольствия, вне зависимости от того, как бы сладко она ни просила, чтобы её трахнули. Рей перевернулась, прижимаясь к нему, в то время, как он отодвигался дальше, на свою сторону кровати… нет, вся постель была его! Рей не было места в ней. — Бен, мне очень жаль… Пожалуйста, прости! — Всё в порядке, Рей, но… — он должен был это сказать. — Ты должна уйти в свою комнату. Она нервно дёрнулась, как будто он ударил её красивое, сонное лицо. Этого было достаточно, чтобы Бен захотел вернуть её, и он уже открыл рот, чтобы позвать её, но Рей уже вылезла из кровати. На ней красовалась футболка и трусики, и больше ничего, длинные ноги и спутанные волосы, когда она неуклюже поднялась и в слезах выбежала из комнаты.