Кровь и Вода

       Когда Рей вернулась в свою комнату, терпкая боль всё ещё пульсировала между ног. Она чувствовала себя грязной — теперь, когда Бен послал её куда подальше. Конечно, раньше бывали моменты, когда она тоже чувствовала себя грязной, но в это мгновение казалось, Бену было наплевать на её чувства. Это немного утешало Рей, ведь она уже месяц металась взад-вперёд между повышенным вниманием и полным безразличием с его стороны. Чтобы не хотеть Бена был миллион причин, девушку вполне устраивало просто находиться рядом с ним, так долго, как только он мог позволить. Рей застонала, натягивая одеяло на голову, желая отгородиться от всего мира. Мира, где папа был мертв, и тётя Лея тоже. Где единственный человек, которого она желает больше всего на свете, был недосягаем для неё. Пускай всё это катится в пекло и даст Рей спокойно поспать! Бен разбудил её, нежно тряся за острое плечико. — Милая, просыпайся… — он остановился, и Рей повернулась к парню лицом. Его волосы были влажными, и от него пахло шампунем и летом, несмотря на снег снаружи. — Я купил имбирных пряников в пекарне и божественный кофе, твой любимый. — С кленовым орехом? — недоверчиво переспросила девушка. Он кивнул, не глядя на неё, красиво покусывая полную нижнюю губу, излучая ту же нервозность, что и Рей. Рей не могла этого вынести, выше её сил было наблюдать то, что этот мучительный зуд делал с ним. Она приподнялась и нежно чмокнула его в щеку. — Спасибо, — улыбнулась она. — Я думаю, что наконец-то этим утром я голодна. Когда Рей это сделала, Бен вскочил, всё ещё не смотря ей в глаза и прерывисто дыша. Она ненавидела это. — Давай займёмся чем-нибудь. — Взгляд его тёмных, похожих на маслины, глаз впился в неё — просто яркая вспышка предупреждения… или желания. — Зязя-позязя, ну давай купим ёлку! Я хочу дом украсить к Рождеству! Искренняя улыбка осветила ассиметричное лицо Бена, разбудив ямочки на щеках и показывая его неровные зубы. — Почему бы нет, давай! Мы купим новую мишуру и огни… и выкинем эти уродливые старые деревянные украшения, которые ты так любишь. — Эй! Они крутые. Ты просто не разбираешься в прекрасных вещах, — проникновенно отчитала кузена Рей так высокопарно, как только могла. Бен изо всех сил сдерживал смех. — Как скажешь, малышка. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он назвал её так, а не с тех пор, как поцеловал на балконе. Рей старательно убеждала себя, что это к лучшему. Хорошо, что он отступил, что они вели себя как двоюродные брат и сестра, а не как персонажи из Игры Престолов. — Пойдем, пока я не передумала, — произнесла Рей немного жёстче, чем хотела, но Бен понял всё с лёту. Впереди их ожидал быстрый завтрак, и Рей безуспешно пыталась свести к минимуму стоны восхищения едой, хоть это и было весьма проблемно, как с вкуснейшим пряником, так и с её любимым кофе. Бен протестовал, но Рей настояла на том, чтобы они поехали в город на её машине. — Ты водишь грёбаную Ауди! Мы не будем привязывать дерево на крышу проклятой Ауди! — Ладно, — фыркнул Бен, испуская тяжкий вздох, как будто нахождение на пассажирском месте было оскорблением его достоинства. Рей закатила глаза, заводя свою машину. — Клянусь, иногда ты ведёшь себя хуже маленького ребёнка. Бен вздохнул, открыл рот и быстро закрыл его, видимо, обдумывая то, что собирался сказать. Возможно, он просто не хотел подтверждать её правоту. Середина понедельника — не лучшее время для выбора деревьев, да и вообще чего-либо. На участке находился только один ворчливый старик, готовый срубить и вытащить то дерево, на которое они укажут, и он остался возле отапливаемого сарая с кассовым аппаратом. Поэтому Рей рискнула, осторожно взяв руку Бена в свою маленькую ладошку, когда они пробирались вниз по склону, чтобы не заблудиться в густой линии деревьев. Парень беспокойно оглядывался вокруг, без сомнения, выискивая других людей, хотя шансы столкнуться с кем-то, кого они знали, стремились к нулю. — Держаться за руки — это не преступление, — фыркнула Рей. Бен остановился, затягивая их в середину этой еловой фермы. Рей с наслаждением вдыхала свежий аромат вечнозеленых деревьев и морозного ветерка, холод возвращал её обратно на балкон, где произошёл её первый поцелуй. Сегодня она нанесла мёдовый бальзам для губ. На всякий случай. Рваные вдохи Бена затуманили воздух перед ним, мягкая дымка, которая рассеялась, едва появившись. Парень сжал её руку крепче, слишком сильно, достаточно для того, чтобы послать искру разгорающегося жара прямо к её животу, между ног, вниз по бёдрам. Она придвинулась ближе, поднимая личико вверх. Они могли бы быть единственными людьми в целом мире, настолько тихо было вокруг них. Особый вид тишины, который возвещал… Рей ощутила ледяной поцелуй снежинки, приземлившейся на её щеку. Другая запуталась в ресничках, а потом снег повалил всерьез — большие, пушистые хлопья, которые, казалось, парят в воздухе дольше, чем позволяет гравитация. Хлопья приземлялись на её губы, и она облизала их, не задумываясь. Когда Бен сорвался, это была самая совершенная вещь, которую Рей когда-либо видела в жизни. Его полные порочные губы затрепетали, появились желваки, тёмные глаза подернулись влагой, а потом … Он одним сильным рывком притянул Рей к себе, прижимая и подтягивая выше, чтобы жадно поцеловать ее. На этот раз не было ничего терпеливого или нежного, только голодный рот Бена, захвативший её, язык и зубы, исследующие её, нетерпеливо впивающиеся в её губы, как будто он хотел разодрать Рей на части и затем проглотить целиком. Рей обхватила руками его шею, с энтузиазмом возвращая поцелуй. Она знала, что на его фоне выглядит неуклюжей и неловкой, но, возможно, ему это нравится. Учить её, быть единственным для неё. — Боже, ты такая сладкая, — хрипло выдохнул мужчина, его слова вырывались в её открытый рот. Рей не знала, что ответить, поэтому она просто невнятно простонала в ответ. Казалось, что Бена всё устраивало, его огромная рука обвила заднюю часть её головы, удерживая на месте, в то время как он сжал в тисках другой руки её подбородок, настойчиво потянув за него, вынуждая её губы распахнуться ещё сильнее, для него, проникая в мокрое влажное тепло своим языком, длинным и горячим. Рей дрожала от холода и от нужды, но она следовала невербальным приказам его тела — откройся для меня, прими меня, да, прими! Затем Бен отстранился, тяжело дыша и вытирая свои влажные губы пальцами, облачёнными в чёрные кожаные перчатки. Парень выглядел помятым и возбуждённым: на взъерошенных волосах белел снег, Бена сотрясала мелкая дрожь, — куда сильнее чем её, — а алчный взгляд тёмных глаз не отрывался от её раскрасневшихся губ, как будто больше всего на свете он жаждал прильнуть к ним снова. Она разгромила его, и это было прекрасно. Могущество и слабость одновременно, подарок, одарить которым мог только Бен. — Нет, — проскулила Рей, и она даже не стеснялась этого. Она не могла этого допустить, не могла позволить Бену бросить её снова. Рей била его маленькими кулачками в грудь, шипя: — Не будь трусом. Бен схватил её за запястья, сжимая их так сильно, что она вскрикнула. Было больно, он причинял ей боль, и Боже, ей это нравилось.  — Я не могу заниматься с тобой любовью на земле в шести дюймах снега, — прошептал он. — Возьмем ёлку и убираемся отсюда. Сварливый человек в сарае, должно быть, видел, что написано на их лицах, когда они вернулись и выбрали одно из деревьев, уже лежавших срубленными вдоль забора. Он не пытался втюхать им сувениры со стенда, не предлагал им бесплатный горячий шоколад. Только закинул дерево в пластиковой сетке в багажник машины Рей. Бен выдернул ключи из её руки и рывком открыл дверь со стороны водителя. — Ты едешь слишком медленно, — нетерпеливо прорычал он.