Тест Розенцвейга

1999г. Денверc, Массачусетс.

      На утро Хиггс уезжает из города. — Собрал вещички и махнул подальше, только рассвело, — объясняет его мать Джеку, когда тот приходит повидать приятеля, — сказал, хочет повидать отца в Мемфисе. Не знаю, что ему в голову взбрело. Так что — нет его. И тебе нечего сюда таскаться.       Родители Клэр сами набрасываются на Джека с вопросами. По их крикам и сбивчивой речи Джек уясняет, что Клэр вернулась белая от ужаса, сама не своя, в слезах и с трясущимися руками. И если выяснится, что Джек или Хиггс тому виной, если окажется, что они что-то позволили себе «лишнего», то обоих будет ждать тюрьма, электрический стул, ад или еще что похуже.       Сама Клэр не появляется, хотя перебранка происходит буквально на пороге дома и не слышать ругани она может, только если зарылась под землю футов на триста. Так или иначе, повидаться с ней после ночных испытаний в больнице не выходит.       Когда же начинают сыпаться неприкрытые обвинения, Джек попросту сбегает от греха подальше. Правда, недостаточно далеко, потому что после полудня к обитому досками трейлеру, который служит семье Стюарт жилищем, паркуется пикап патрульной полицейской службы. — Ну рассказывай, — требует шериф Фишер, — что у вас там произошло? Твою подругу час назад увезли в Сент-Джеймский госпиталь в полной истерике. Ее родители заявили, что вы были вчера ночью вместе, а потом их дочь явилась под утро сама не своя. Твой дружок Хиггс с утра уехал, как будто за ним сам черт гнался. Давай-ка, Джек, пока дело совсем не закипело, выкладывай — что стряслось.       Вообще, Фишер — один из немногих людей, кому Джек доверяет. Тот, к кому можно прийти и сказать, например, что отец опять разошелся, кто не махнет рукой, не скажет «разбирайтесь сами», не заставит отсиживаться в запертой ванной или шляться по улице, пока не утихнет гнев пьяного папаши. Но рассказать о произошедшем — сложно. Джек старается, но выходит все равно скомкано и по сути — смешно. Особенно сейчас — солнечным днем, под визгливое скрежетание соседской газонокосилки за окном. — Вы мне не верите, — подытоживает Джек. На самом деле, он слышит, как глупо звучат его слова и понимает, что сам себе не поверил бы. — Ну почему же.       Все время пока звучит рассказ о событиях прошлой ночи, Фишер смотрит на Джека неотрывно. — Я верю, что вы, ребятки, взломали собственность штата, забрались куда не следовало и по собственной глупости потерялись ночью в старом неосвещённом здании. Что же до остального… Только давай начистоту. Алкоголь, травка, таблетки от кашля — что прихватили с собой? — Да ничего! — Точно? Фишер смотрит с подозрительным прищуром. — Не ври мне, парень, в больнице сейчас осмотрят твою подружку, возьмут анализы, быстро определят, что вы нюхали или курили. — Мы не курили, — твердо повторяет Джек, — и не пили. И не нюхали. Это был просто спор. На деньги. И я… Видел. Видел этого призрака вот как вас сейчас!       Фишер мрачнеет. Седые усы топорщатся дыбом, как шерсть потревоженного дворового кобеля. — Хочешь сказать, Хиггс потому и сбежал из города? Напали на вас призраки, говоришь? Дурака включить решил? Ладно, разберемся, что там за призраки и кто на вас напал. Только врать мне не советую! И теперь чтоб тише воды, ниже травы! И держался бы ты, сынок, подальше от этого места. И так вечно там творится чертовщина. Да еще и старое, того и гляди на голову пласт штукатурки обвалится. Чтоб больше туда ни ногой, все ясно? Джек поспешно кивает: — А что за чертовщина? Там что, раньше уже с кем-то что-то случалось? Но Фишер только злится: — А тебе не хватило призраков, парень? Хватит — набегался. И смотри — в управлении на вашу компанию бумага уже лежит — поэтому до конца разбирательства сам из города ни ногой.       На самом деле Джеку хватило, причем настолько, чтобы следующую неделю засыпать только при включенном свете как в детстве. Но слова шерифа не идут из головы. И сидя в очередной раз в городской библиотеке, Джек не может утерпеть — откладывает учебники по химии и идет к стеллажам с подшивками старых газет.       История Денверского психиатрического госпиталя почему-то находится не на «П» — «психиатрический» и не на «Д» — «Денверский», а на «н». Может, по вине подслеповатой старушки библиотекарши. Про себя Джек объясняет это тем, что «никому не интересно».       В свежих вырезках нет ничего, кроме кратких заметок о состоянии здания и разглагольствований местных политиков о планах по реставрации. Но чем старше становятся даты, тем больше интересного проскальзывает на пожелтевших страницах.       Местный пьяница уверяет, что видел в окнах госпиталя призрачные фигуры. Автор статьи задается вопросом, сколько можно терпеть под боком разрушающееся здание, которое служит притоном для наркоманов и социально-опасных элементов, которым под градусом мерещится черт пойми чего.       Ремонтная бригада в полном составе прекратила перестилать крышу в четвертом корпусе. Работы сорваны без веской причины, рабочие самовольно покинули объект, нарушая контракт — кто виноват.       Желающих занять пост главврача нет — последнее функционирующее крыло приостанавливает работу. На дверях госпиталя официально повисает амбарный замок.       Многочисленные процедурные нарушения ставят под вопрос методы применяемые в диспансере. Комиссия проводит проверку на территории госпиталя, выявленные проблемы ставят под угрозу дальнейшее существование больницы. Невыносимые условия содержания больных. Полное игнорирование медицинской этики. Случаи преступной халатности и попустительствования. Судебные иски организаций по защите прав человека обрушиваются лавиной на властей штата и городское управление.       Полиция расследует смерть главврача Денверской психиатрической лечебницы Эдвард Норрингтона. Тело было найдено в кабинете, запертом изнутри. Основная версия следствия — передозировка морфия. Почему власти допустили, чтобы наркоман возглавил одно из важнейших учреждений города, и никто не забил тревогу?        Джек смотрит на фотографию холеного молодого мужчины с изящными чертами лица, умершего более двадцати лет назад. От него веет снисходительной уверенностью и легкой надменностью. Пусть даже это всего лишь старый, плохо пропечатанный газетный снимок. Насмешливо приподнятая бровь, легкий прищур, ямочка в углу тонких губ. Фетровая шляпа слегка сдвинутая набок и небрежно выбившаяся прядь волос. Сразу видно, парень не промах. Наверняка многие были от него без ума. Так чего ему не хватало? Что он нашел в дурманящих голову порошках? Почему променял жизнь на удовольствие от боли вонзающейся в вену иглы?       Страница назад — еще минус пятерка лет.       Мэр города, мистер Грей подтвердил информацию, что его сын Рейнольд в настоящее время проходит курс терапии в Денверский психиатрический госпиталь в связи с состоянием переутомления. Мистер Норрингтон уверяет, что сыну мэра будет предоставлена отдельная палата и наилучшие условия. «Мы вернем этого молодого человека обществу в ближайшее время, обновленным, полным сил для полноценной жизни. Его ждет блестящее будущее», — заявил он репортерам.       А вот кого уже не вернуть… Джек листает старые страницы. Между новостями о дотациях, щедро выделенных мэрией больнице прячется крошечная заметка. «Труп школьника Джека Коллинза найден на шоссе 453, на развилке, ведущей к Денверскому госпиталю. Вероятная причина смерти — дорожная авария. Виновный скрылся с места преступления. Родители безутешны».       Дата  — почти год спустя после того, как несчастный неизвестный Рейнольд угодил в психушку. Информация и к госпиталю не относится-то. Но, видимо, составителям выпуска было жаль пустого места, и они втиснули небольшое сообщение о сбитом на шоссе школьнике в самый низ газетной страницы. Потому что на другой стороне — широкая фотография, снятая видимо докучливым фотографом из-за забора. Джек будто с вышки наблюдает, как двое санитаров ведут под руки подростка по дорожке между клумбами госпитального двора. Третий санитар, заметив нарушителя, бежит, обгоняя конвой, и его лицо навсегда застыло на снимке в беззвучном гневном крике. А лицо подростка Джек видит плохо, его как назло почти заслоняет ветка дерева, зато виден номер на больничной бесформенной пижаме: 1120.