От ненависти до любви...

День начался неудачно. Наама была раздражительной из-за периода менструации. Как бы неприятно оно не звучало, эти ужасные дни всех девушек сводили с ума, заставляя то кричать, то злится, либо испытывать гамму чувств. Помимо всего были ещё и ужасные боли. Бедная Гоуди старалась не попадаться на глаза второй матери, ибо выучила, когда у шатенки месячные. Бастет же старалась молчать, лишь иногда тихо болтая с малышкой. Сейчас, сидя в небольшой гостиной, зеленоглазая заплетала ведьме косички. — Ты обещала рассказать, что же было дальше? — Спокойно спросила девочка, положив готовую косу на плечо брюнетки. Та посмотрела на жёлтую ниточку, которая крепко держала прядь её заплетенных волос. Что она должна была рассказать? То как они цапались с Наамой, пока один случай не соединил их? Понравиться ли подобное дочери? Обняв девочку, черноволосая глубоко вздохнула... *** Прошло две недели как две ведьмы разных мастей стали няньками. Наама старалась отдать всю себя этой необычной девочке, по какой-то причине малышка тянулась к лесной ведьме. Однако лесная уставала. Бастет даже на шаг не приближалась к девочке, пропадая днями на улице, и возвращаясь лишь, когда измученная Наама спала с маленькой Гоуди. В один из таких вечеров шатенка молча сидела, хмуро покачивая колыбельку. Над головой ведьмы были тени, ползающие по потолку и, шипя, норовясь впиться в глотку озерной ведьмы. Бастер спокойно стояла у двери, наблюдая за тем, как сгусток тени обретет форму пантеры, глухо рыча, смотря на брюнетку красными глазами. — Где ты была? — Холодно прошипела на манер змеи шатенка. Пантера села у ног хозяйки. — Я не обязана отчитываться перед тобой, — почти выплюнула девушка, с вызовом смотря на голубоглазую. Малышка, лежащая в колыбели, шелохнулась. Многочисленные свечи в доме погасли, погружая дом во тьму. Лишь в окно заглядывала одинокая луна, да свет красных глаз дарили тусклый свет, которого было катастрофически мало, для того, чтобы брюнетка могла разглядеть шатенку. В глубине комнаты раздался рык пантеры. Хищное животное в два прыжка одолела расстояние от кресла до двери, впиваясь острыми клыками в плоть на руке Бастет. Брюнетка не успела среагировать, когда её плоть пронзили клыки. Короткий крик сорвался с губ девушки. Животное плотно сомкнуло челюсти на руке ведьмы. Рывок. Послышался хруст кости и запах крови. Ухо брюнетки обдал жар. — Ты надоела мне. Завтра я еду в город. Малышка на тебе. И не дай Пиро с ней что-то случиться, — прошептала на ухо сожительницы Наама, даря легкий поцелуй на щеке брюнетки. Глаза цвета серебра широко открылись. Боль ушла на второй план. Даже запах собственной крови не мог отвлечь Бастет от теплого чувства внутри, и приятного жжения на щеке. Жар дыхания лесной всё ещё ощущался на ухе. Отойдя, брюнетка поняла, что зверя в комнате больше нет, а свечи вновь горят. — Точно ведьма...— Прошептала девушка, касаясь окровавленными пальцами кожи на щеке. *** Девочка была удивлена. Да, Наама иногда была злой и строгой, но такое она слышит о ней впервые. — « Неужели моя мама может быть такой?» Пронеслось в маленькой головке Гоуди. Задумчивый вид дочери не утаился от Бастет. Улыбнувшись, она чмокнула девочку в нос. — Всё хорошо. Тогда я была сама виновата. А рука... даже шрама нет,— улыбнулась брюнетка. Девочка посмотрела на правую руку матери. И в правду. Ничего не было.