Дух тайги

— Пап, ты действительно не против? — Денис стоял в отцовском домашнем кабинете и не мог поверить своему счастью, что тот дал, наконец, добро на его полноправную свободу. — Я могу отбыть завтра? Полтора года назад, когда блудное родное чадо вернулось в отчий дом, отец и сын заключили между собой соглашение. Отпрыск должен был сдать экзамены экстерном и с первым осенним призывом отправиться в армию, после чего мог делать, что захочет, хоть идти на все четыре стороны. Только на все четыре Денис не хотел. Все это время он думал исключительно о возвращению в тайгу. — Можешь даже сегодня, только не понимаю, к чему такая спешка, ведь ты только вернулся из армии, а уже хочешь покинуть отчий дом… С этими словами отец Дениса, Орлов Степан Георгиевич, устало откинулся в кожаном кресле и потер переносицу. Вчерашние переговоры, которые они проводили вместе с пасынком, вымотали ему нервы до предела. Подвешенный язык и обаяние Артёма свершили свое дело, китайцы сдались и подписали контракт на пять лет, суливший прибыль в два миллиона евро. Эта была самая крупная сделка за всю историю существования империи Орловых. — Я понимаю, у нас с тобой соглашение, и я знаю, почему ты туда так рвешься. Мы много раз говорили об этом, но, неужели, ты не хочешь… — Нет! — твердо перебил его Денис, чувствуя, к чему клонит родич. — Я бы хотел приступить к сборам немедленно. — Что ж… Тогда не смею тебя больше задерживать. Ты прекрасно выполнил свою часть договора, я же исполняю свою. Признаться, я и сам порой сильно скучаю по тайге, но моя жизнь протекает не там, а здесь. И хорошо, что у меня есть Артем, — не без доли сарказма сказал отец и задумался о чем-то своем, а после поспешно добавил. — Хотя… Мы оба отлично знаем, почему и кто туда тебя тянет. На секунду Денис встрепенулся, растолковав слова отца по-своему, но, поняв, о чем тот ведет речь, согласно кивнул. — Да, пап, мне каждую ночь снится дед. Он свистом уже извел меня до нервного истощения. Скоро я сам начну свистеть, как он. А еще мне постоянно снятся манси, будто они ждут меня. Меня зовет тайга. Я задыхаюсь здесь, не могу больше! Но правда, увы, состояла не в этом. До скрежета зубов юноша хотел увидеть хоть одним глазком еще раз Егора. Да, он любил когда-то этого человека и, возможно, до сих пор продолжал любить. Иной раз ему казалось, что он с ума сходил, а иногда, наоборот, что все чувства выдуманы им самим. Тогда почему, всякий раз ложась спать и закрывая глаза, он видел ту самую их последнею ночь, то самое утро? Эти большие карие глаза, смотревшие на него в тот день с такой тоской и болью… Хоть в петлю лезь, так хотелось вернуться хотя бы на миг, обнять, прижаться, вдохнуть аромат тела, что пахло табаком и свежестью еловой смолы. Он бы все отдал, чтобы вновь услышать лай Черчиля! А немой укор в глазах волкодава, напоследок, который Диня тогда так явно ощутил в день отлета… «Не уходи! Он хочет умереть!» — безмолвно предупреждал пес, а Денису хотелось заткнуть уши и не слышать ни мольбы пса, ни стоны тайги. И не видеть глаз Егора! И не слышать те последние слова: «Люблю. Спасибо. Прости». А когда они взлетели, через несколько минут у него началась настоящая истерика. Сопровождавший его майор приказал держать, а затем скрутить и приковать наручниками к сиденью, а иначе Денис бы выпрыгнул из вертолёта. Уже позже военный врач, находившийся на борту, вколол Денису какой-то препарат, и он отключился. Очнулся в госпитале, на военной базе. Что было потом, помнил смутно, словно в тумане. Кто-то куда-то ходил, звонил, громко отдавал приказы, а потом почему-то все забегали вокруг него. Уложили в постель, отпаивали чаем, предлагали поесть, поспать. Примерно через сутки его встречала вся семья на взлетной площадке, именно той самой, с которой он тогда постыдно сбежал от охранников отца. — Понимаю… — возвращая сына из воспоминаний, Степан Георгиевич тяжело вздохнул и посмотрел на него с некой гордостью. — Даже не верится, что ты стал одержим тем местом. Шаманы манси меня предупреждали об этом, когда мне было ровно столько лет, как тебе сейчас, но я им не поверил. Или же просто боялся верить. Они говорили, что мне придется за все свои богатства и благополучие отдать самое дорогое на свете, что у меня будет, заплатить самую высокую цену. Тогда я не понимал, о чем шла речь, а теперь понял… — безнадежно махнул он рукой и вдруг спохватился. — Кстати, а тот мужчина? Ты его тоже навестишь? — Какой мужчина? — прекрасно понимая, кого имел ввиду отец, Денис все равно сделал удивлённое лицо. — Ты о том таежном егере, что спас меня? — сухо поинтересовался он, а у самого предательски екнуло в груди. За полтора года он так и не смог забыть о той встрече и тех чувств, что тогда испытывал к нему. — Да, именно о нем. Интересно, он все еще там?.. — риторически поинтересовался родитель. — Я наводил справки, хотел сам отблагодарить за твое спасение, но безуспешно, никаких следов этого человека, будто его совсем не существует. Как такое может быть? — Я ничего о нем не знаю, — поспешно отозвался Денис, пряча взгляд. И это было почти правдой. Ведь ни телефонами, никакой другой информацией о друг друге они с Егором тогда так и не обменялись. — Ну, если тебе доведётся его увидеть, — отец достал чековую книжку и размашистым почерком поставил свою подпись на одной из страниц. — Здесь он может написать любую устраивающую его сумму, конечно, в пределах разумного. Оторвав чек, он протянул его сыну. Денис принял бумажку с видимой с неохотой. — Не думаю, пап, что я его встречу, — пробормотал он как-то печально и даже обречённо, — но, если вдруг, то обязательно передам от тебя слова благодарности и чек. Отец поднялся с кресла и обошел стол. Приблизившись к сыну, он обнял его за плечи, одобрительно похлопывая по спине. — Я настаиваю, чтобы тебя сопровождал опытный пилот. Мне будет спокойнее знать, что ты долетел нормально. У тебя будет самый лучший вертолет, а еще у меня для тебя есть подарок, но ты его получишь в день отлета. — Спасибо, пап, — отстранившись от отца, Денис посмотрел на него со смесью благодарности и уважения. Кстати, за все время, что он находился здесь после прибытия из таёжного края, юноша ни разу ни сделал ничего такого, за что было бы ему стыдно. Он закончил экстерном юридический факультет, отслужил в десантных войсках, не бегал по клубам, не водил девок, а стал во всех отношениях примерным мальчиком. Не то, чтобы он вел совсем уж монашеский образ жизни, пробовал встречаться с одним сослуживцем, но роман быстро закончился, толком не успев начаться, да и дальше минета парни не зашли. Зато он отменно научился его делать, и ему это очень нравилось. Еще Денис пару раз пытался встречаться с девушками. Да, он не потерял к ним интерес, но женские формы не радовали парня так, как это было раньше, до тайги. Он понимал, что стал другим, и прежним ему уже никогда не стать. НИКОГДА. Выйдя из кабинета отца, Денис направился к себе в комнату, но не успел пройти и пару метров, как из-за угла, по коридору, навстречу к нему вышел его сводный брат Артем. Тот, похоже, направлялся к отчиму. Когда расстояние сократилось до минимума, Артем преградил Денису путь, пользуясь тем, что они находились в узком коридоре. — Дай пройти, — попросил Денис спокойно. — А если не дам, то что? — расплываясь в ухмылке и облокачиваясь о стену, поинтересовался Артем. — Выебу! — небрежно хмыкнув, коротко пояснил Денис и посмотрел на сводного брата с вызовом. У того от неожиданности округлились глаза, когда до него дошел смысл сказанного. — Как интересно. Так, в чем же дело, Динечка? Где моя спальня, ты знаешь… — не растерялся Артем, делая шажок навстречу и продолжая загораживать проход. Конечно, Денис мог бы его одним движением плеча его подвинуть, но его удивила странная реакция сводного брата на эту намеренную грубость. — Да пошел ты нахуй! — Ой, на твой, да, с удовольствием, детка… — не унимался парень, а в глазах его заплясали черти, и Артем даже прерывисто задышал. — Еще раз, назовешь меня «деткой»… И будешь с китайцами без акцента разговаривать, — напрямую намекая брату на то, что запросто выбьет ему все зубы, не моргнув глазом, выпалил Денис. Но Артема, похоже, эта угроза не испугала. Тот продолжал безмятежно улыбаться в ответ и был занят тем, что, пользуясь удобным моментом, с видимым удовольствием пристально рассматривал лицо Дениса. — Хорош пялиться! И так бесишь. Кстати… Я отбываю завтра днем, и провожать меня не надо. Теперь можешь свободно вздохнуть полной грудью, я тебе уже не конкурент, компания полностью твоя. Я, наконец, сделал свой выбор. — Что? От… Отбываешь?! — Артем резко изменился в лице, поняв, что Денис вовсе не шутил. Его самодовольная улыбка моментально сошла на нет. Парень встрепенулся и уже не выглядел таким игривым, как несколько секунд назад. — Денис… Как же это? А я… — он попытался схватить Диню за рукав рубашки. — Постой, давай поговорим! Но тот уже не слушал, резко выдернув свою руку, быстрым шагом направился к себе.

***

Егор так и не уснул в ту ночь. Все переживал за то, чтобы Денис благополучно добрался до места, и никак не мог смириться с мыслью, что этот человек навсегда исчез из его жизни, промелькнув в ней лишь яркой и незабываемой звездой. Только к утру его сердце успокоилось, и мужчина встал на лыжи, чтобы выполнить свою последнюю в этой реальности миссию — отвезти в поселение манси два упавшие с неба ствола. Своего верного охранника на этот раз он оставил дома. Брать в поход его было нельзя, ведь манси днем никогда не привязывали своих собак. И если бы те почуяли чужака, то, учитывая, что в каждой мохнатой твари имелась значительная примесь волчьей крови, они бы накинулись на волкодава всем скопом и вмиг загрызли. Поэтому он запер своего разобиженного пса за забором на заимке и выдвинулся в путь в гордом одиночестве. Удивительно, но сегодня мужчине не было страшно. Может, потому, что он признавал — лучше уж подохнуть от потусторонних или каких-то аномальных явлений, чем от позорной своей слабости через самоубийство. К слову сказать, ни единый человек, работающий здесь, до сих пор не отправился на пенсию и не уволился. Все без исключения умирали. Одни погибали по различным причинам в тайге, а другие рано или поздно сами сводили счеты с жизнью. Егор ударно продержался десять сезонов, и за это время уже не раз побывал одной ногой в могиле. И в самый последний случай — всего три дня назад, когда он свалился у проруби на озере. И вот сейчас, рассекая по тайге на коротких охотничьих лыжах с легким рюкзаком за спиной, он бы смело плюнул в рожу йети, и всем инопланетянам, и чертям, и волкам. Ему было ровно на все и на всех наплевать. Может быть поэтому, да еще и при сопутствии великолепной и солнечной погоды, он и достиг мансийского поселения в течении пары часов, не встретив на своем пути абсолютно ни каких препятствий. Это было крайне удивительно и даже досадно! Манси, разумеется, уже предвидели появление Егора и встретили его дружным скопом. Мужчине ужасно было интересно взглянуть на всех своих сыновей, однако, к сожалению, никого из них, за исключением самого старшего, ему никогда не показывали. Зато Яша просиял ему навстречу восторженной улыбкой. Егор пожал руку его тяте, мужчине среднего возраста по имени Антон, и улыбнулся его жене, от которой родился Яша. Лесник с поспешной скромностью передал им охотничьи ружья и собрался было уже уходить, более не задерживаясь, но старейшина манси решительным жестом велел ему следовать за ним, и Егору ничего не оставалось, как направиться в большую ритуальную юрту. На посиделках со стариками и шаманами, поедая вместе с ними замороженную струганину и запивая ее теплой оленьей кровью, он узнал, что, оказывается, должен забрать к себе на время своего сына, Яшу. Манси мотивировали это тем, что собирались отдать пацаненка в интернат в областной центр, где ребятишек малых национальностей принимали круглый год и обучали основам начальной школы, поэтому считали необходимым, чтобы Егор предварительно позанимался с ним — подтянул по чтению, письму и счету. В планах общины, оказывается, было, чтобы Яша, в виду своих выдающихся способностей, получил высшее образование. Однако, мужчине строго-настрого приказали не влиять на ребенка дурно и не прививать ему никаких вредных привычек. Тут уж Егор справедливо возмутился. — Да за кого вы меня считаете? — вознегодовал он. — Я все сделаю ради этого мальчика, что бы вы мне не приказали. Это же мой сын, как-никак, и он жизнь мне спас! С тем и порешили. Егор забрал сына к себе на заимку, и все его мысли о самоубийстве напрочь отступили на самый дальний план. Теперь дни они коротали в мирских заботах, причем Яша оказался вполне способен заменить взрослого напарника. Например, за водой на озеро он гонял еще до того, как Егор изволил проснуться, запросто и без капризов рубил дрова, читал на снегу следы хищников, отлично ориентировался на местности и не боялся никаких таежных чертей. В свою очередь, Егор научил пацана играть в шахматы, шашки, нарды, морской бой, а также, уделял большое внимание занятиям по чтению, письму и счету. В общем, с того момента, как в его жизни появился сын, Егор напрочь забыл о всех своих суицидных намерениях. Просто стало некогда маяться подобной ерундой. Но была в его жизни одна великая тайна. По ночам, когда он смыкал ресницы, утыкался носом в подушку и обнимал руками холодное одеяло, он продолжал жить с Денисом той сказочной жизнью, какая у них могла бы быть, если бы тот не уехал… И сердце его истекало кровью от тоски и боли. В воображении своем он не уставал рисовать картины их не свершившегося быта — как они вместе отбивались от стаи волков, устраивали ловушки на йети, грелись у печки, готовили нехитрый ужин и после ложились в одну постель, в которой бесконечно любили друг друга… Егор отлично понимал, что медленно сходил с ума от безвыходного одиночества и безнадежного отчаяния! Он пытался внушить себе, что они расстались раз и навсегда, и все то, что между ними случайно произошло, а именно, три раза секс и три раза хорошая драка — это ничтожная малость, давно позабытая Диней… И правильно сделал! Ведь со своей склонностью к маниакальной ревности и, учитывая прошлое мужчины, Егор вполне понимал, как им опасно крутить любовь! И как же жалел он о том, что скупо тогда ласкал, что так мало слов любви посмел сказать! А время пролетело очень быстро. Наступила весна. Лесник отправил сына назад в поселение, получив долгожданное заслуженное условно-досрочное освобождение. В местном областном городке под названием Большесосенское, которое на местном юморном диалекте звучало, как «Большие соски», и каждый воспринимал его смысл в меру своей испорченности, Егору от работы выделили служебную квартиру. Не понятно, к радости его или же возмущению, но работодатели не пожелали отпустить столь перспективного и на редкость выносливого кадра, намекнув, что им будет выгодно продолжать с ними сотрудничать и далее, перезаключив контракт еще на десять лет. Во имя этого они даже подняли ему зарплату и назначили командировочные. Егор просто офигивал от подобного повышенного внимания к своей персоне и чувствовал, что с одной стороны все это явно не к добру, а с другой — что он и в самом деле оказался из всех самым квалифицированным. Ведь он в самом деле работал стабильно и предельно добросовестно — предоставлял подробные отчеты, ликвидировал, когда таковые появлялись, всех беглых зеков и давал спецслужбам точные наводки на те места, куда периодически падали безымянные метеориты. Отказываться не имело ни малейшего смысла. Бывший зек шкурой чувствовал, что при ином раскладе его просто грохнут, причем без всякого суда и следствия. Но, в общем, он и не имел ничего против того, чтобы продолжить дело, которым уже так основательно увлекся. Ведь за треклятым йети он уже столько лет ходил буквально по пятам! А по ночам сам Хозяин тайги, оглушая своим свистом, надрывался возле его заимки, призывая сюда Дениса. Егор, слушая это и обливаясь холодным потом, резко просыпался и садился на кровати. И Черчиль, слегка повиливая хвостом, заунывно и тоскливо скуля, подползал к дверям и утыкался носом в тянувшую сквозняком щелку. Егор никого и ничего уже давно не ждал, но все равно подсознательно продолжал надеяться, что Диня вернется к нему, пусть не наяву, так хоть во сне.