Дух тайги

Весь остаток дня Денис посвятил сборам. Вещей набралось достаточно, ведь у него давно были заготовлены специально для манси несколько комплектов охотничьих финских лыж, для женщин же он накупил домашней утвари и всяких украшений, а косметику исключил лишь по одной причине, посчитав, что они и так «красивые». Для детей, согласно возрастам — игрушки, раскраски, карандаши и краски. Специально для Яши он купил охотничий набор, в него входили большая зажигалка, несколько видов ножей, фонарик, который прекрасно подзаряжался от солнечных батареек, плюс профессиональная охотничья рогатка. Для Егора подарок был приготовлен давно — спортивные мужские часы, водонепроницаемые и противоударные, со встроенным маленьким компасом. Юноша знал, что Егора он сейчас там не застанет, ведь тот не раз рассказывал, что работал на заимке по шесть месяцев, в период с поздней осени до ранней весны, но, все равно, почему-то тешил себя надеждой, что, может, доведется им еще хоть раз в жизни встретиться. Ведь все же мужчина там, в поселении у манси, имел нескольких сыновей мал-мала-меньше… И один из них, старший, Яша — самый любимый. Славный мальчишка, к которому Денис тогда и сам успел душой прикипеть. Несмотря на то, что на дворе стояла ранняя теплая осень, Диня упаковал и подарочный комплект теплой одежды, сшитой для него матерью и бабушкой Яши. Ведь не на недельку он туда собирался. Он часто доставал его, любовался часами, вспоминая тот день, когда они общими усилиями спасли Егора. Иногда казалось, что уже прошла вечность, а иногда — будто это все происходило вчера. Для него самого словно время остановилось, а ведь прошло каких-то полтора года. Не расставался он и с подарком лесника — охотничьим складным ножом с красивой расписной рукояткой. К прощальному ужину Орлов-младший спустился вовремя. За столом, как всегда, сидели отец с супругой, Ольгой Николаевной, матерью Артема. Но самого сводного брата почему-то на семейном торжестве не наблюдалось. — А где Артем? Он с нами не отужинает? — наигранно-вежливо поинтересовался Денис, усаживаясь напротив мачехи. Та, хоть тоже и старалась держаться приветливо, ответила весьма холодным тоном: — Он у себя в комнате, сказал, что-то плохо себя чувствует, наверно, устал, — пояснила она кратко. Но Диня-то отлично знал причину того, что Артем проигнорировал семейное мероприятие. Она заключалась вовсе не в усталости, а именно в тех словах Дениса, произнесенных им в последнюю их встречу в коридоре. — Не волнуйтесь, Ольга Николаевна, я отнесу ему ужин… И заодно попрощаюсь с братом. — задумчиво бросил он. — Не стоит беспокоиться, я распоряжусь, чтобы Артему доставили поднос в комнату, — отказалась от его помощи женщина, и все принялись дружно трапезничать. Они пообщались почти ни о чем, пожелали Денису удачно обжиться в тайге и познать себя. А юношу весь вечер не покидали мысли о сводном брате, он чувствовал, что обидел его и даже не дал тому возможности объясниться… Артем, с того дня, как Диня вернулся из тайги, некоторое время вел себя тише воды и ниже травы, честно старался даже не смотреть в его сторону, не доставать и не приставать. Денис уж было обрадовался, что брата, вроде, больше не волновал, и тот, походу, смирился, что у них ничего не выйдет. Сводный брат, казалось, весь ушел с головой в бизнес отчима. Но вот, все вдруг закрутилось с новой силой, особенно после возвращения Дини из армии. Конечно, Артем не кидался на него, но и при случае не упускал момента намекнуть, что отношения возможны. То томный взгляд пошлет в его сторону, то протяжный стон, то под столом за ужином невзначай проведет своей ногой по его. А неуместные глупые шуточки с двойным подтекстом, под видом, что, типа, соскучился по брату, и вовсе доводили парня до белого каления. И все же Артем вел себя достойно, до самого сегодняшнего дня, держал себя в руках. Да и некогда ему было приставать к Денису, в фирме отца готовился серьезный проект, и все время, без остатка, он посвящал ему. Денис в какой-то степени восхищался сводным братом. Тот действительно сделал многое и для семьи, и для компании в частности, поэтому назвать его нахлебником язык не поворачивался. И в сложившейся ситуации, учитывая, что Диня собирался вновь покинуть дом, Артем в самом деле оказался весьма неплохим альтернативным вариантом, заменив своему отчиму сына-преемника. И еще нужно было признать, что Артем, пусть и не обладал супер модельной внешностью, но был довольно миловидным. Слегка вздернутый нос, светлые глаза, тонкие, но четко очерченные губы. Артем имел подтянутую фигуру, так как регулярно посещал фитнес и салоны красоты, солярий, следил за ногтями и волосами. Ростом они были примерно одинаковы. Только вот Денис после армии раздался в плечах, и Артем на его фоне казался субтильным. А если не знать его напыщенный характер, то вполне можно считать по-домашнему милым и очаровательным. В такого парня можно влюбиться надолго и сильно. Но в сердце Дениса давно жил другой человек. Егор прочно поселился в нем, и, похоже, покидать не собирался. После ужина Денис поднялся наверх и подошел к комнате брата, но не успел он постучать, как дверь широко распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Артем, создавалось впечатление, словно он хотел куда-то отправиться. Но увидев, кто к нему пришел, сделал шаг назад, отворачивая лицо в сторону. Вид у него был еще тот! А Денис так и застыл в удивлении. — Чего тебе? — быстро спросил Артем, поглядывая на брата из-под длинной челки, в беспорядке падавшей на глаза. Обычно волосы Артем всегда зачесывал назад. Видеть его таким потрёпанным и по-домашнему просто одетым было как-то непривычно. Вместо делового костюма — простые голубые джинсы с дырками на коленях и тонкий серый пусер с вырезом «лодочкой», открывавшим красивую шею с тонкими ключицами. Брат стоял на ковре босиком. Денис улыбнулся, невольно им залюбовавшись. Артем ему сейчас напоминал бунтарского воробья, который собрался на петушиные бои, а для храбрости принял не слабо на грудь — этак грамм двести коньяка. — Ты не вышел к ужину, — пояснил Денис. — Что у тебя с лицом? Ты плакал? У тебя опухший нос и красные глаза. — Я в порядке, иди, куда шел. — Я шел к тебе. — Я тебя не приглашал! — Твоя мать беспокоилась, и я обещал ей навестить тебя, — не обращая внимания на протест Артема, Денис нагло шагнул за порог в комнату и уселся на большую кровать. На прикроватной тумбочке, как и ожидалось, стояла початая бутылка коньяка. — Ну, — указал он на бутылку, — как я понимаю, ты решил мои проводы отметить в одиночку? — Мне просто нужно расслабиться, последние дни выдались тяжелыми, я реально устал, — неохотно отозвался брат, закрывая дверь, и сам сел напротив Дениса в одно из мягких кресел. — Так скажи, зачем пришел? Только не втирай, что тебе жаль расставаться и ты будешь скучать. — Я действительно зашел попрощаться. — Мы уже вроде попрощались, там, в коридоре… Помнишь? — Нет. Вышло как-то не по-человечески. Иди ко мне, я тебя обниму. — А разве не в падлу обнимать брата-гея, который, по уши и давно влюблен в тебя? — горько хмыкнул Артем. — Вдруг я не сдержусь и начну приставать? — А может, я на это и рассчитываю, — тихо ответил Диня. И в комнате повисла звенящая тишина. Оба замолчали. Артем смотрел на Дениса, не моргая, его лицо застыло, как у восковой куклы. Казалось, что он перестал дышать, словно не веря, что Денис, наконец, ответил на его намеки и поддался. — Повтори, — озадаченно попросил он осипшим и почти отрезвевшим голосом. — Повтори еще раз, пожалуйста… Что ты сказал? — Спрашиваю, где у тебя лежат презики и смазка? — Денис открыл ящик прикроватной тумбочку и зарылся в ее содержимое, лукаво улыбаясь и дразня его. — Ты как любишь — сверху или снизу? — Я? Эм-м-м…. Мне, мне, да мне все равно! — вырвалось у взволнованного Артема, и он тут же поправил себя. — Снизу. С тобой хочу снизу… — Вот и замечательно, мне еще не доводилось пробовать этот способ. Значит, ты будешь первым! Тот сидел с ошарашенным лицом, совсем не понимая, как себя вести дальше. И это — человек, который еще вчера был гениальным оратором, вел трехчасовую конференцию. Без помощи переводчика, переходя с китайского на английский и обратно. Куда же девалась его хватка? И где былые вульгарные гейские замашки? — Ну, что застыл, словно невеста перед венчанием? — Денис обернулся к нему и принялся не спеша снимать с себя одежду. — Ведь ты сам же хотел этого? Ныряй в постельку, прощаться с тобой до утра буду.

***

После окончания очередной вахты Егор отбыл в Москву, где наконец-то распорядился своим оставшимся от родителей наследством — их фамильным домом, располагавшимся в достаточно престижном районе. Он выставил на продажу особняк вместе с участком и очень выгодно загнал ненужное ему хозяйство через аукцион за весьма приличную сумму. Теперь даже по европейским меркам он стал человеком не бедным. В Москве Егор жить не собирался. У него здесь никого не осталось. Родители его умерли несколько лет назад — отец-генерал от инсульта, а вслед за ним ушла и матушка. Своих школьных и армейских друзей он давно растерял, ведь ни один из них не поддержал его в заключении — ни писем, ни посылок. Совершив преступление, он раз и навсегда стал для всех ненавистным изгоем. Поэтому мужчина покинул родной, но ставший чужим город без всякого сожаления и направился в Большесосенск, где в интернате сейчас находился его сын. Прибыв на место, Егор расположился в предоставленной ему служебной квартире, небольшой по площади, но неплохо обставленной. На следующий же день он заявился в интернат, чтобы повидаться с Яшей. Пацан пришел в полный восторг от встречи и от того, что его отец теперь будет постоянно жить рядом и, намертво прилипнув к нему, принялся водить по интернату, все показывать и рассказывать. Егору понравилось здесь — очень уютно, как-то по-домашнему. Кормили тут тоже отлично, а преподаватели имели хорошую репутацию строгих, но добрых наставников. Он познакомился с директором интерната, пожилым человеком, Иваном Сергеевичем, который принялся нахваливать Яшу и его успехи. Когда они проходили мимо доски почета с надписью «Наши лучшие ученики», Егор обратил внимание, что она пуста, и это его позабавило. — Не заставить ребят фотографироваться, ни в какую! — пояснил директор и принялся увлеченно рассказывать. — Представьте, до сих пор процветают суеверия, что фотографии воруют души! Здесь же у нас обучаются в основном дети манси и хантов. Мы радуемся каждому ученику, которого сюда отдают родители, а это так редко бывает. В основном родители привозят ребятишек-полукровок, подобных Яше, так как они проявляют больше сообразительности и интереса к учебе. И, все равно, наш интернат рассчитан на триста человек, а воспитанников меньше раза в три. Многие уезжают на каникулы и уже не возвращаются. Прежний директор практиковал сам ездить по таежным поселениям и отбирать детей силой. Но такой метод оказался не очень действенным. Дети прятались в тайге так, что их не найти! Приезжает он в поселок, а там одни младенцы, и ни одного ребенка школьного возраста! И ничего не поделаешь. А потом он погиб, провалился под лед на рыбалке и сгинул навсегда. Поэтому я подобными делами не занимаюсь. А вы, скажите, отец Яши? — Биологический, — коротко отрезал Егор. — По документам у мальчика другой отец. Надо сказать, что Ивана Сергеевича подобная ситуация не удивила. Национальные меньшинства в этих краях часто смешивали свою кровь с русской, следуя древним традициям. Также он знал, что тятя Яши совсем не против, чтобы ребенок общался с Егором. — Вы, простите, имели судимость? — продолжал расспрашивать он. Егор хмыкнул. Видимо, у него уже на лбу написано, что он бывший зек! — Да, отмотал двадцать лет за убийство, — неохотно кивнул он. — В нашем городке многие мужчины — бывшие заключенные, — невозмутимо отозвался директор. — Послушайте, мне вы кажетесь человеком приличным и непьющим. Я бы хотел предложить вам поступить к нам на должность разнорабочего по обслуживанию здания. Зарплата небольшая, но вам не придется заботиться о питании, вас тут будут три раза в день кормить, а наши повара готовят отменно. — Да! — радостно затряс головой Егор в знак согласия. — Деньги значения не имеют, я не бедствую, но я хотел бы чем-нибудь заниматься в перерывах между своими вахтами на основной работе и быть ближе к Яше! А то, что кормят — это очень хорошо. Я согласен! Большое спасибо! Так как многие мужчины, живущие в Большесосенске, работали вахтовым методом на рудниках или в шахтах, директор тоже согласился, и они пожали друг другу руки. А Яша просто скакал до потолка от счастья. И у Егора от души отлегло, так как он не мог сидеть, ничего не делая, и ломал голову над тем, куда бы податься. В шахту или на рудники ему уж точно не хотелось, а более бывших уголовников никуда не брали. И тут — такая удача! Он с признательностью посмотрел на директора, оказавшего ему такое доверие. Егора взяли с испытательным сроком, и теперь он каждый день приходил в интернат, чинил сантехнику, мебель, электричество, выгружал продукты, в общем, выполнял всю мужскую работу. И окружение детей радовало его. А на Яшу он и вовсе налюбоваться не мог. Отношения у них давно сложились дружеские, правда, они называли друг друга не отцом и сыном, а просто по именам, но их обоих это устраивало. А вскоре и личная жизнь наладилась. Обосновавшись в квартире, он однажды делал крупные закупки и, не имея собственной машины, вызвал такси. И ему показалось, что молодой водитель метал в его сторону неоднозначные взгляды, весьма неловко при этом пытаясь завести беседу. Егор скупо улыбался, отворачивался, отмалчивался. Но потом, все же, когда передавал сторублевку, будто случайно скользнул пальцами по его запястью… И верный, не им придуманный способ сработал. Долго ждать не пришлось. На следующий день, возвращаясь с работы, он приметил стоящий рядом с его подъездом уже знакомый автомобиль. Паренек, еще издалека завидев мужчину, тут же выбрался из салона машины и смущенно топтался в нетерпеливом ожидании. Довольно заулыбавшись, лесник замедлил шаг, а потом, приблизившись, протянул ему руку, представляясь: — Привет. Егор! — Толян! — охотно отозвался тот в ответ. Парень заметно приободрился, обрадованный дружелюбным приемом. — Толянов у меня еще не было… — себе под нос пробормотал мужчина. — Ну, что же… Идем. И он кивнул в сторону подъезда. Через некоторое время, полностью измотанные долгим любовным марафоном, до предела опустошенные и безмерно счастливые, они продолжали лежать в обнимку, переговариваясь. Правда, признаться, болтал в основном Толян. — Как же я счастлив, что встретил тебя! — балаболил он. — В этой чертовой дыре никого не найти, с кем было бы можно. Кто откинулся с зоны и сохранил потенцию, так те сразу кидаются по бабам. Остальные все или больные, или на всю башку шибанутые. Я не могу абы с кем спутаться, боюсь заразу в дом принести или влипнуть в неприятную историю, ведь у меня жена и дочка. А ты, сразу видно, вполне интеллигентный чел. Даже не материшься! — Ну, дык, ебт! — шаловливо расхохотался Егор. — Ведь, в натуре, даже в школу ходил! Они с Толяном договорились встречаться в будние дни пару раз в неделю, а в субботу и воскресенье проводить время раздельно, потому что Егор, как раз, забирал на выходные домой сына. Естественно, Егор в него не влюбился. После Дениса он даже не помышлял ни о чем подобном, и, соблюдая определенную дистанцию, не рассказывал Толяну о своем бурном прошлом — ни о том, за что срок мотал, ни о сезонной работе в тайге, ни о своей любви… Однако, компания этого молодого мужчины вполне годилась, чтобы на время скрасить гнетущее одиночество и унять рвущуюся наружу тоску. Как бы то ни было, Егор все равно не забывал Дениса. Его образ будто впечатался ему в память раз и навсегда, и мужчину терзала мысль, что он сам мог бы попытаться разыскать юношу! Отец Дини, Орлов-старший, слыл человеком известным, его имя частенько мелькало в интернете в различных новостях, значит и сын находился где-то возле него. Только, к чему искать? А вдруг Денис уже женился? Да и что он ему мог сказать при встрече? Егор представлял искаженное от ужаса лицо юноши, если он вдруг нарисовался бы на пороге. Грустно, так печально, невыносимо горько, но пора уже понять, что все навсегда осталось позади. Спасибо, что хоть воспоминания остались! Как говорится, будет, что вспомнить на свалке. «Остынь! — внушал он сам себе. — Этот парень — сын олигарха! Щас, побежит он к тебе в тайгу, босиком, терпеть твои ругань, колотушки и грубые ласки! Забудь его навсегда!» Но, хоть убей, никак не забывалось, И Егор, вызывая по ночам его образ, не уставал вспоминать его голос, взгляд, дыхание. И знал, что уже более не влюбится ни в кого и никогда. А время шло, вскоре наступила осень, и Егору пришла пора отправляться назад, в тайгу, на очередную вахту. Этого момента он всегда ждал с нетерпением, вот только с сыном было жаль расставаться. Однако на этот раз за Яшей приехал его тятя, Антон, с намерением забрать мальчонку на несколько недель домой. И поэтому они отправились в дальний путь на служебном вертолете, доставляющим Егора на заимку, вчетвером. Ведь верный пес Черчиль по-прежнему постоянно находился при нем и был его неизменным спутником везде и всегда.