ну и какого чёрта я делаю?

Литвинова приоткрыла глаза. Всю дорогу она проспала на плече у Земфиры и сейчас, осознавая, что пора прощаться, просыпаться не хотелось больше всего. Зажмурилась, прижимаясь покрепче и надеясь, что у них есть еще немного времени. - Рената, — послышался ласковый звонкий голос, — это не прокатит. Закурила, наблюдая как Земфира суетится вокруг своего багажа. - Это я сама возьму, — опустила чемодан на колесиках на мокрый асфальт. — Нет, не нужно помогать, пожалуйста. Земфира подошла ближе. Как обычно, хотелось хоть немного оттянуть момент расставания. Какое-то время Рената внимательно разглядывала лицо напротив, затем, нервно переступая с ноги на ногу, первая несмело протянула руки. - Ну иди сюда, — прошептала Земфира в самое ухо. — Даже не думай раскисать, слышишь? - Прошу тебя, только возвращайся. Земфира отстранилась и заглянула в чуть покрасневшие глаза. «Да что это с ней, — беспокоилась она, — как будто бы в голову ко мне залезла». Весь последний месяц Литвинова старалась не оставлять Земфиру одну, что с одной стороны помогло ей быстрее оправиться от тяжелой простуды, а с другой наводило на определенные мысли. И вот опять этот растерянный взгляд, как безмолвный протест, разрывающий сердце. Что тут скажешь — она не могла ей этого обещать. - Береги себя, — слегка коснулась ладони. — И садись обратно в машину — руки совсем ледяные. Подталкивая Литвинову к автомобилю, едва заметно подмигнула. Рената ответила вымученной улыбкой. Дверь захлопнулась, оставляя лишь стремительно отдаляющийся силуэт. Вжалась в спинку сиденья и закрыла глаза. Нет, такого же не может быть, чтобы это была их последняя встреча?.. Окинула быстрым взглядом молодую пару, выходящую из только что подъехавшего такси. Девушка судорожно что-то искала в сумочке, парень смеялся и, кажется, её передразнивал. Что они могут знать о любви, эти радостные люди? Отвернулась — почему-то стало противно за ними наблюдать. Все эти прохожие — как же они слепы, живут себе и живут. Живут и не видят, не замечают, не чувствуют, как здесь, в этой машине, всего в нескольких метрах от них, в одном-единственном человеке кипят чувства, равные по силе всей мирской боли, всей нежности и любви. Во всяком случае, ей тогда так казалось. Рената поймала на себе выжидающий взгляд водителя. - Можно ехать, — кивнула она. — Скажите, а вы когда-нибудь задумывались о самоубийстве?.. Два высоких фужера мягко опустились на стол. Земфира неодобрительно фыркнула, одарив собеседника вопросительным взглядом. - Даже не начинай, — запротестовал Алексей. — Когда мы теперь вот так посидим?.. - Рано ещё расслабляться, — строго проговорила Земфира. - Да ну?.. — Он поднял бокал. — Остались формальности, не наша с тобой забота. Да ты и сама об этом знаешь. За окном пошёл дождь. Улица оживилась: люди спешили укрыться под козырьками магазинов и автобусных остановок. Земфира наблюдала за подростком, который бегал по лужам. «Хотя бы ты не дай им себя сломить», — подумала она и улыбнулась. Конечно же, ей очень сильно хотелось выпить. Может быть, даже напиться. Так, чтобы уснуть и ни о чем не думать. Но она понимала — так, чтобы ни о чем не думать не получится. Скорее всего, будет только хуже. Сейчас, как никогда раньше, для нее было важно сохранять ясность ума — кто знает, что может прийти в её пьяную голову?.. - Получилась отличная работа, — не успокаивался Алексей. - Да хрен с тобой, — буркнула Земфира, хватая бокал. — За Лондон! Я думала хотя бы в этот раз обойдется без дождя, с утра вроде было солнце… - Постой, может, дождемся ребят? — хитро улыбнулся он, откладывая телефон в сторону. — Они уже спускаются. - Блядь, — рассмеялась Земфира, — ещё и ребята спускаются. Тишину просторного гостиничного номера нарушил сильный грохот и звук разбивающегося стекла. «Нашли куда поставить» — разозлилась Земфира. Несколько крупных осколков отправилось в мусорное ведро, остальное она собрала салфеткой — не хватало только порезаться. «Что это было, графин?» — нашла прайс-лист на порчу имущества, пробежалась глазами. - Carafe¹, — с усмешкой протянула она. Подмигнула измученному отражению в зеркале. «В таком виде даже помирать как-то стыдно» - стерла ватным диском остатки косметики. Поправила чёлку, повела плечами и слегка наклонила голову - надо бы ещё выпить. «Что там у нас? - открыла дверцу мини-бара. - Вот - то, что надо». Поставила на прикроватный столик два пузатых бокала, разлила коньяк. Отыскала в оконном стекле собственное отражение и, сделав неопределенный жест, выпила залпом. - Ваше здоровье, - прошептала на выдохе, беря второй бокал. Дождь не прекращался. Земфира курила, вцепившись в мокрые перила балкона. Из-за тумана можно было различить только высотные дома и огни рекламных вывесок. Вторая сигарета, третья, четвертая. Мыслей практически не было - только едва уловимые образы: оборванные воспоминания, давно забытые ощущения и запахи. Пепел то и дело спадал на перила, потухая под едва слышное шипение. «Сейчас» - эхом звучало в голове. На душе было на удивление спокойно. «Подумаешь - днём раньше или днём позже, - рассуждала она, - можно и сейчас, почему нет?» Земфира посмотрела вниз - вид отличный, ничего не скажешь. Чуть свесилась, не выкидывая тлеющую сигарету. Холодные капли покрыли макушку и шею. По телу пробежала приятная дрожь. Последняя затяжка и... рука соскользнула. Земфира рефлекторно упёрлась бедрами в решетку перил, пытаясь удержаться. - Да ну его на хуй, - резким движением откинулась назад. Вбежала в спальню и, стараясь совладать с дрожью в руках, собрала в кучу кое-где лежащие вещи, - пару футболок и джинс, - выставила в коридор чемодан и полупустую спортивную сумку, огляделась в последний раз и, на ходу набирая сообщение, вышла из номера. Несколько часов ожидания рейса и не самый удобный перелет сделали своё дело. Хотелось только одного - забыться. Земфира остановилась напротив входной двери, с шумом опуская на подъездный кафель чемодан и спортивную сумку. Дремавшие до недавнего времени чувства резко обострились, и это дало ей возможность взглянуть под другим углом на события последних нескольких месяцев. Казалось бы, всё давно уже решено, - железно и бесповоротно, - что же ей могло помешать?.. Тогда, свесившись с высоты двенадцатого этажа, она впервые за долгое время ощутила по-настоящему сильный страх. Но не за себя, нет, не за свою жизнь - что ей до неё?.. Здесь, за этой дверью, изнывающий от мучительной неопределенности, ждал человек, который разве что не канонизировал её в своем сознании. Но можно же было и не спешить, не срывать собственные планы, улететь комфортным рейсом бизнес-класса двумя днями позже. Чего ей стоили эти два дня?.. Дыхание учащалось - Земфира протянула палец к дверному звонку. Она сбежала, потому что была не в силах больше выносить саму себя. Это был некий вызов - а сможешь ли?.. Не смогла, не в этот раз, не в этом городе, не в такой момент. Слабый тычок и - характерный приглушенный звон. Твоя боль кажется тебе такой сильной только потому, что она - твоя. Но разве ты можешь оплакать собственную смерть, ощутить горечь утраты?.. Ты пытаешься найти ответ где-то извне, но вот же он, на поверхности, внутри тебя, и он всегда там был. «Ну и какого чёрта я делаю?» - подумала Земфира, надавливая двумя пальцами на сонную артерию. И разве ты не берешь на себя слишком много, решаясь на такой шаг, с какой радости? Раздался щелчок замка. Пульс участился: раз, два, три, четыре... Дверь осторожно приоткрылась, выпуская изумленную и изрядно вымотанную хозяйку. Земфира вошла, прислоняя к губам указательный палец - смертельно хотелось тишины. Отнесла вещи в гостиную. Огляделась - всё, как всегда, на своих местах. Рената прислонилась к дверному косяку. Припухшие веки, глаза, полные нечеловеческой грусти, едва проступившие мелкие красные пятна на скулах, левая рука, невольно теребящая ворот халата. Извиняться, в общем-то, было не за что - но отчего же так паршиво? В воздухе повисла тысяча вопросов. Продолжать в том же духе становилось невыносимо - подошла, провела кончиками пальцев по линии бровей, скул, подбородка. Слегка закружилась голова - вот тебе и старые дрожжи... или что-то ещё? Перед глазами проплывали картинки из снов: руки, прикосновения, вспышки, пропасть. Приблизилась вплотную, нарочно оставляя несколько сантиметров. Не помня себя, Рената что было силы вцепилась в острые плечи. Только бы снова не разрыдаться, только бы не сейчас, только бы она не заметила - осторожно смахнула, катившуюся по щеке, слезу. «Да ладно тебе, - Земфира сделала глубокий вдох, - вот нашла время». Бережно сомкнула руки на спине. Так бывает, что любишь настолько сильно, что хочется защитить от всего мира, от злых людей, от боли, от грусти, от серого неба, думаешь: «пусть всё это обрушится только на меня», а потом из раза в раз понимаешь, что и защищать-то, по сути, не от чего и не от кого, кроме... Кроме себя самого. Земфира несильно надавила на поясницу, заставляя немного прогнуть спину. «Ну и кто же мы друг для друга? - она задержала взгляд на сильно покрасневших глазах. - Спасение от самих себя?..» - Я тебя очень люблю, - медленно проговорила она, делая упор на слове «очень». Сдерживаться дальше не было никакой возможности. Земфира закусила губу, чувствуя как ткань футболки быстро становится влажной от слёз. Крепко сжала шею, отстранилась, стукнула ладонью о дверной косяк, ещё раз и ещё, ещё и ещё. Как же её раздражали эти чёртовы слезы - будто бы кто-то чужой стоял рядом, насмехался и подтрунивал: «смотри, это ты во всем виновата». Прижалась всем телом, настолько жадно, чтобы на этот раз точно не оставалось ни малейшего шанса опомниться. Она старалась вложить в каждое своё движение всю злобу, всю боль и всю... любовь. Такую отчаянную и обреченную. Какое трогательное выражение лица - всегда одно и то же и всегда разное: дрожащие губы, сдвинутые брови, широко раскрытые любопытные глаза. «А вот это - как тебе? - вздрогнув, Литвинова попыталась отстраниться. - Не-е-ет, не пущу». Кожа приобрела отчётливый солоноватый привкус. Локтем задела выключатель - что ж, так даже лучше. Давно изученные изгибы, родинка, ложбинка, неглубокий шрам. И... этот самый момент, всего несколько секунд, что отделяют здравый смысл от безумной и манящей бездны. Нелепые хаотичные движения - когда кажется, что выпадаешь из реальности и не знаешь, за что ухватиться: за волосы, за шею, за плечи, за руки, за талию, за пресловутый дверной косяк, снова за волосы. «Блядь, да выдерешь же», - едва сдерживалась Земфира. В горле пересохло, как будто бы кто-то разом выпил из организма все соки. Она спустилась на корточки к, сползшей на пол, Литвиновой. Перед глазами стояла прошедшая ночь: заразительный радостный смех ребят, отломанная ножка стула, туман, гадкий моросящий дождь, песни, спетые под незатейливый минус, сделанный на скорую руку и шутки ради... -Скажи мне, - слабым голосом проговорила Рената, - почему ты здесь?.. Я сильно переживала... боже, зачем я это говорю?.. Почему ты это... почему ты так рано вернулась, что-то случилось? «Да ты только посмотри на неё, - думала Земфира, запуская руку в светлые пряди, - а что, если бы?..» - Ну ответь же, - пальцы мягко скользнули по подбородку, - вот о чём ты сейчас задумалась? - Я подумала о том, что бы с тобой случилось, если бы меня не было. Литвинова громко вздохнула, приподнялась и аккуратно протянула руку. - Да подожди ты вздыхать, - Земфира высвободилась. - Что, думаешь я слепая? Прихожу, ты вся зарёванная, смотришь на меня как на изваяние, каково мне это видеть, а?.. И если бы не я, - она жадно схватила ртом воздух, - если бы... не я... - Что ты такое хочешь сказать?.. - Рената! - голос предательски сорвался. - Я у последней черты - всё, баста, тушите свет! И я не думаю, не верю, что станет лучше. Ты - последняя ниточка, я ничего больше не чувствую. Кому это надо - мне, тебе?.. Зачем... зачем мучить друг друга?.. Земфира смотрела какими-то чужими, совершенно пустыми и жуткими глазами. Дыхание сбивалось. Очень хотелось встать и уйти и никогда больше не возвращаться, но тело как будто не слушалось. «Что я, блядь, только что наговорила?» - вихрем крутилось в голове. Рената обхватила руками безжизненное, ничего не выражающее, лицо и притянула к себе. И как некстати эти бессмысленные, не приносящие никакого утешения, слёзы. - Сколько это ещё будет продолжаться? - простонала Земфира. «Какого хера прямо сейчас бы не сдохнуть, - ей казалось, что она вот-вот задохнется от ненавсисти к себе, - провалиться бы сквозь землю от этого всего». - Ты слышишь меня? - выпалила она каким-то не своим голосом. - Понимаешь, я устала?.. Рената понимала - что же ей ещё оставалось? Несгибаемый стержень, что так восхищал её и приводил в трепет, наконец, дал трещину. И эта трещина стремительно разрасталась, двигаясь к самому основанию. С каких пор всё стало так безнадежно? Литвинова провела ладонью по полыхающим щекам, размазывая слёзы. Любовь ведь может и разрушать, и мучить, и душить. Кто сказал, что должно быть всегда хорошо? Дурак какой-то, не иначе. Но дело в том, что оба человека идут на это добровольно. Здесь не может быть правых и виноватых - каждый любящий проходит сквозь боль и самые сильные разочарования. Но должен же быть выход, есть же какое-то решение?.. Вот он, тот самый дорогой человек, так близко и так далеко. Ты можешь даже дотронуться до него, почувствовать его тепло, но оно как будто бы ускользает, как будто бы человек уже не здесь, не с тобой. - Прости меня, - выдавила Земфира, стыдливо зарываясь в светлые волосы. - Каждый день одно и то же, одно, блядь, и то же... Я так больше не могу... Если уж сгорать - то самым ярким пламенем. Рената слушала тяжелое дыхание и редкие всхлипы и неосознанно старалась подстроиться: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох... - Значит, будешь резать по живому?.. Земфира нервно замотала головой, тщетно пытаясь вырваться. - Перестань сейчас же, - Литвинова не ослабляла хватку. - Выполни, пожалуйста, одну мою просьбу. Я это... о многом не попрошу, только выслушай...