Как по волшебству

      Первокурсников ввели в Большой зал. Тор с любопытством оглядывал помещение, потолок, состоящий из черноты и ярких вкраплений-звёзд, свечи, парящие над длинными деревянными столами и лавкам, других студентов, уже занявших свои места в зале, преподавателей, нервничающих перед каждым приходом новичков.       Женщина в зелёной мантии и остроконечной шляпе такого же цвета поставила перед толпившимися первокурсниками табурет и положила на него видавшую виды, судя по состоянию, шляпу.       К удивлению первокурсников, шляпа открыла рот — большую складку — и начала петь. — Чудная шляпа, — хохотнул Тор. Ошарашенный таким поворотом Локи хмурился. Это казалось ему глупым.       Когда шляпа, к облегчению Лофта, завершила петь, началось распределение: студенты по очереди садились на табурет и надевали шляпу, которая выкрикивала название факультета. Первокурсники жутко нервничали и всё норовили подойти поближе и поглядеть, как идёт процесс.       Пока Локи ожидал своей очереди, он заметил в толпе Шарлотту. Внешне она была спокойна, но её напряжение выдавали пальцы, которые то и дело дёргали край мантии. — Кёрг, Шарлотта.       Девушка встрепенулась и, немного пошатываясь, подошла к табурету, уселась на него и надела шляпу. — Хаффлпафф.       За столом Хаффлпаффа зааплодировали. Всё ещё не веря в то, что произошло, Шарлотта побрела к столу своего факультета. Лофт хмыкнул, потому что почувствовал её лёгкое разочарование.       Распределение шло, ряды первогодок редели. — Одинсон, Локи.       Трикстер протиснулся сквозь толпу и, не торопясь, подошёл к табуретке. Шляпа, завидев нового ученика, нахмурила свои складки-брови. — Сильная магия, сильная.       Губы Лофта дрогнули в ухмылке.       Локи грациозно опустился на табурет и надел шляпу. Однако шляпа истошно закричала, едва коснувшись волос асгардца. — Слизерин!       Абсолютно ничего не выражающему выражению лица трикстера можно было только позавидовать. Он проследовал до слизеринского стола и сел рядом с Люциусом — парнем, за которым наблюдал на вокзале. Люциус одобрительно улыбнулся, приветствуя нового члена факультета. Локи ничем не ответил юноше, однако заметил, что своим нетипичным поведением и умением держаться в обществе смог заинтересовать его. «Видимо, люди знатных кровей встречаются здесь редко», — подумал Локи. — Одинсон, Тор, — продолжила женщина в зелёном.       Громовержец гордо подошёл к табурету, развалился на нём, так, что ножки бедного предмета мебели затрещали, и ловко нацепил шляпу. — Гриффиндор, — прокричала та, едва коснувшись головы Тора.       И довольный собой Бог Грома отправился к столу… Слизерина. — Эй, — закричал кто-то. — Твой стол тут. — Я за другой стол сяду. Хочу сидеть с братом.       Кто-то засмеялся, кто-то посмотрел на Тора с удивлением. Локи же старательно делал вид, будто ничего не необычного не происходит. Люциус бросал на трикстера короткие взгляды и ухмылялся. — Юноша, сядьте за стол вашего факультета, — властно сказала женщина. — Ну ладно, — пожал плечами Тор и шумно опустился на лавку рядом с другими гриффиндорцами.       Когда распределение завершилось, Альбус Дамблдор, сидевший в центре преподавательского стола, подошёл к резной тумбе и призвал учеников к тишине. — Я так рад видеть вас здесь — юных студентов, ожидающих пиршества! Но, не буду томить вас ненужными и скучными речами. Скажу только одно: всё возвращается к истокам. Туда, где есть только истины и равновесие. И, когда вас будут одолевать сомнения, терзать тревоги, сламывать невзгоды — подумайте, может быть, стоит вернуться в начало?       Локи поморщился. Дамблдор напомнил ему Одина: такой же мудрый, даже слишком мудрый старик, желающий опекать и защищать всё и вся. Но Локи без труда нашёл брешь в его душе, хоть и хорошо упрятанную — тоска и горечь с каждой секундой отравляют старого волшебника всё сильнее и сильнее. «Когда-нибудь это даст о себе знать, и это приведёт к тяжелым для него последствиям», — Лофт посмотрел на директора и даже немного посочувствовал ему: сохранять сильный дух после трудных испытаний могли не все жители Мидгарда.       Директор объявил начало пиршества, и на столах вдруг появились горы различных яств. Тор невероятно обрадовался, когда обнаружил неподалёку тарелку с жареным беконом и огромное блюдо с рагу из баранины. — Эй, жуй хотя бы для приличия, — усмехнулся Джеймс, глядя на Тора, но потом добавил прискорбным голосом: — Сочувствую, что брат… — Что — брат? — проговорил громовержец с набитым ртом. — Ну, — попытался объясниться мальчишка, — на Слизерине. — Чего же в этом плохого? — Туда поступают только Тёмные маги. Эм… — Джеймс не хотел говорить напрямую, чтобы не обидеть и не разозлить нового друга, — хитрые и изворотливые.       Тор перестал жевать и с недоумением посмотрел на Поттера. А потом медленно поднялся и крикнул в сторону слизеринского стола, в частности, ничего не подозревающего трикстера: — Ты опять за своё, Локи?       Гомон, царивший в Большом зале, мгновенно утих. Все с негодованием уставились на Тора, а Локи, который чертыхался себе под нос, нервно ковырял вилкой в миске с салатом, пытаясь не замечать брата. — Мистер Одинсон, что вам не по душе на этот раз? — слегка рассерженная женщина в зелёном подошла к Богу Грома. — Он на Слизерине, факультете злодеев! — Факультет Слизерин абсолютно точно не является факультетом злодеев. — Женщина начала терпеливо объяснять Тору, что из себя представляет данный факультет, словно был урок, а вовсе не праздничный банкет. Все присутствующие, включая преподавателей и директора, внимательно слушали её. — На Слизерин поступают амбициозные и находчивые студенты, и они ничем не заслужили такое грубое слово в свой адрес, мистер Одинсон. Ваши обвинения беспочвенны и крайне нетактичны. — Но, профессор, разве выпускники Слизерина не становились Тёмными магами? — встрял в разговор Джеймс. — Все могут ошибаться, мистер Поттер. И это никак не зависит от принадлежности к тому или иному факультету. А теперь, если все недоразумения разрешены, приступим к трапезе. Пришло время подавать десерт.       Студенты потихоньку стали отворачиваться к своим тарелкам. Озадаченный Тор уселся на своё место, он был молчалив и хмур. Джеймс немного поелозил на лавочке и выдал: — На Гриффиндор уж точно не попадёт злой или недостойный волшебник. — А мне кажется, что профессор Макгонагалл права, — сказала внезапно рыжеволосая девочка, которая всё это время тихо сидела рядом с Тором. — Нельзя судить людей только по принадлежности факультету. Мой друг попал на Слизерин, но я не перестану общаться с ним только из-за глупых предрассудков. — Дружба Слизеринца и Гриффиндорки? Вздор, — фыркнул Джеймс. — Ты правильно поступаешь, — сказал девочке Тор. — Дружба куда важнее. — Лили, — представилась девочка и улыбнулась. — Может, расскажете мне немного об учебном процессе, а то я пока-что плохо понимаю, что меня ждёт. — Я тоже, — признался асгардец и вопросительно посмотрел на Джеймса. Поттер вздохнул. Десерту придётся подождать.

***

      Раздражённый Локи вошёл в свою спальню. Мало того, что Тор так и норовил опозорить его перед всей школой в первый же день, так ещё и не удалось нормально поговорить с Люциусом. Блондин вёл себя не иначе как папочка, потому что уделял внимание каждому новичку: кого-то снисходительно похлопывал по спине, кому-то говорил одобряющие слова, не забывая перекидываться фразочками со старшими. У Лофта на Люциуса Малфоя были громадные планы, так как он, по мнению асгардца, был единственным достойным соперником, а при умелом подходе — отменным союзником.       Локи фыркнул, осмотрев свои новые хоромы. Минимум блеска и достаточно изыска — то что ему нужно. Тёмная мрачная спальня в изумрудном цвете находилась в Подземелье, отчего Локи поёжился от холода, переступив её порог. На кровати с балдахином лежала груда всевозможных вещей — от школьной формы до котла и учебников. Это, как сказал Дамблдор в первую их встречу, была помощь сиротам — расходы на школьные принадлежности брало на себя Министерство Магии. Трикстер прошагал к своей кровати и, вальяжно усевшись на неё, отметил, что она очень удобная.       На соседней кровати (их в спальне было всего две) что-то дёрнулось. Локи был так измотан тяжёлыми приключениями, что даже не заметил, что находился в комнате не один. На кровати лежал, свернувшись калачиком, мальчик с длинноватыми чёрными как смоль волосами. Отвернувшись к стене и спрятав ноги под чёрной мантией, он превратился в одну чёрную массу, которую было трудно разглядеть в свете единственной зажжённой свечи.       Лофту не было дела до этой тёмной кучки, поэтому, свалив вещи на край кровати, он улёгся и закрыл глаза. — Твой брат ведь поступил на Гриффиндор.       Локи приоткрыл правый глаз и посмотрел на соседа по комнате. Он повернулся к Лофту и теперь внимательно вглядывался в него чёрными потухшими глазами. — Да, — подтвердил Бог Лжи и закрыл глаз. — Что делать будешь?       «Неужели это проблема всемирного масштаба, поступить на разные факультеты? И чего всем так неймётся-то? Из ничего целое представление раздули», — подумал трикстер и вздохнул. Он привстал и оглядел собеседника. Ничего необычного. Простой мальчик. Скучная серая масса, требующая твёрдой властной руки, сказал бы Лофт. — Меня и так всё устраивает. А ты я вижу…       Локи собрал остатки магии и заглянул в сознание этого мальчишки. Сил хватило лишь на то, чтобы уловить одно единственное чувство — тоску, граничащую с отчаянием. -… не слишком радуешься первому дню в школе.       Черноволосый распластался на кровати и произнёс куда-то в потолок: — Я лишился старого друга.       «Надо же, мой сосед не только закомплексованный молокосос, но и любитель драмы», — закатил глаза Лофт. — Это школа. Здесь полно людей… Найдёшь себе новых. — Нет! — Такого активного протеста Локи никак не ожидал. Мальчик, похоже, и сам не подозревал, что так вспылит, поэтому откашлялся и взволнованно провёл рукой по волосам, будто лихорадочно соображая: не раскрыл ли он мою тайну?       Лофт быстро растолкал вещи по углам, облачился в пижаму и юркнул под одеяло. — Вздумаешь мешать моему сну… Думаю, понимаешь, что будет. — Трикстер отвернулся к стене и сделал вид, что погружается в царство Морфея. Мальчик же ещё немного полежал без движений, а потом извлёк из сумки, покрытой множеством заплат, книгу и принялся за чтение.       «Какая сильная привязанность, — размышлял Локи, ожидая, когда придёт сон. — Когда-нибудь она может мне здорово пригодиться…»

***

      Локи проснулся слишком рано: до начала занятий было ещё несколько часов. Сосед спал, укрывшись одеялом практически до макушки; а его худая бледная рука отгибала край одеяла в области лица, давая проход воздуху. На прикроватной тумбе аккуратно лежала книга, которую мальчик изучал вчера вечером: «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна.       Лофт подошёл к тумбе и лениво раскрыл её. На первой странице воздушным, но неровным почерком было выведено: « Северусу от Лили на десятый День Рождения».