Plague Inc

Директор их филиала компании «Pleque Inq» согласился на просьбу Смирновой о подключении заграничных филиалов компании, что повышало КПД проекта. Но не все было столь радужно… Аудио журнал доктора Смирновой: Запись №22: день двадцать второй; Подопытный номер четыре умер. Всего в течении одних суток его температура поднялась от отметки 37.7 до отметки 50.7 градусов, что и привело его к скоропостижной кончине. Подопытного номер три приходиться держать связанным постоянно, так как его аутофагия усилилась, и теперь он пытается сожрать самого себя как только предоставиться хотя бы малейшая возможность. Единственное, что радует, так это результаты подопытного номер два. Его симптомы идентичны подопытному номер один, хотя и развиваются намного быстрее. Поэтому мы надеемся, что у него также появится цитопатическая реанимация. К тому же, благодаря подобному мы сможем сравнить гены двух подопытных и попытаться обнаружить сходство между ними, выявить гены, отвечающие за подобного рода реанимацию клеток. Шанс этого невелик, но…  — Аня, ты ведь понимаешь, что шанс того, что мы найдем нужную цепочку генов, даже если проведем сравнительный анализ между двумя подопытными, чрезвычайно низкий, — прервал отчет Смирновой для аудио журнала Шмелёв.  — Ну это лучше чем ничего. Директор согласился подключить к нашей работе заграничные филиалы с их лабораториями, но… Анна не продолжила, так как Шмелёв прекрасно её понял. Учёным слишком мало известно о генах человека, да и животных тоже. Их миллиарды и найти в этой куче нужную цепочку… Это в сотни раз сложнее нахождения иголки в стоге сена. Единственный шанс на успех это сравнительный анализ. Сравнивая геном одного и того же человека до переноса генов и после, они с помощью компьютера могут обнаружить новую цепочку, ту, которой не было в первом образце. Но, проведя сравнительный анализ бесчисленное количество раз, им так и не удалось обнаружить искомого. Поэтому сейчас исследователи питают призрачную надежду на подопытного номер два.  — Ох да, совсем забыл, из-за чего пришел. Появились новые данные по подопытному номер три, — начал Шмелёв.  — Прошу, пусть это будут хорошие новости, — взмолилась вслух Смирнова.  — Боюсь, что нет… У него зафиксировали резкое повышение температуры. Сейчас она достигла отметки в 48.7 градусов, и он впал в кому. Думаю, скоро мы потеряем еще одного.  — Да что б тебя! — выругалась Анна. Дела у них шли все хуже и хуже. Помимо того, что они до сих пор не разобрались в симптомах вируса, о получении нужных генных цепочек и речи не идет, а они уже потеряли двоих подопытных.  — Я хочу, чтобы с подопытного номер один и два не спускали глаз. Чуть что — сразу же зовите меня, — отдала распоряжение Смирнова.  — Хорошо, я передам сотрудникам. А ты что собираешся предпринять?  — Пойду к шефу и попрошу еще подопытных.  — Аня! — повысил голос доктор Шмелёв. Ему и так было тошно от того, что они уже сделали, а именно приговорили к смерти четверых человек, пусть и преступников, которых ждала казнь. Но он доктор и давал клятву спасать, а не убивать. Тем не менее доктор Смирнова его проигнорировала, просто сказав:  — Вы свободны. Будут результаты — немедленно сообщайте.  — Хорошо, — выдавил из себя Шмелёв. Получив одобрение директора их филиала компании о поставке новых подопытных, Анна направилась в комнату отдыха. По дороге туда она отгоняла от себя назойливые мысли, вызванные приступами совести. «Для того, чтобы проект заработал на полную, нам необходимо огромное количество подопытных, куда больше, чем приговоренных к смертной казни у нас в стране. Значит придется использовать заключенных… Теперь это и вправду убийство,» — думала она. Ранее Анна заглушала свою совесть тем, что подопытные это приговоренные к смерти преступники, они в любом случае умерли бы. А так послужат во благо человечества. Она и вправду считала это благом. Несмотря на ледяной и отстраненный характер, Смирнова была идеалистом и делала все это, весь этот проект, не ради себя, а ради блага остального человечества. Хотя нельзя сказать, что её мотивы были совсем уж бескорыстными. Слава, самоутверждение, деньги… Всё это было более чем знакомо Анне. Но она была человеком, поэтому желать чего-то для себя вполне естественно, разве не так? Помещение для отдыха старшего персонала состояло из двух смежных комнат. В первой располагались диван, кресла, телевизор и небольшой кофейный столик. Вторая комната использовалась в качестве столовой. Здесь располагались кроме стола со стульями холодильник, микроволновка, была даже посуда, собственно все удобства, так сказать. Лишь приступив к обеду, Смирнову потревожил Петушко. Так как он также был членом старшего персонала лаборатории, то, собственно, и обедал здесь же. Естественно, от него не укрылась мимолетная реакция девушки на его присутствие, та аж скривилась, завидев его, но Петушко не стал обращать на это внимание.  — Приятного аппетита, — произнес он, садясь за стол.  — Вам так же, — ответила Анна в вежливой манере.  — Слышал о смерти двух подопытных. Похоже, дела у вас идут не очень, — начал он диалог.  — И откуда же, интересно, вы узнали об этом? Разве задача охранника не охранять? Вы должны следить за дверями, да пропуска раздавать, а не шпионить за мной, — взъелась девушка.  — Именно этим я и занимаюсь, — произнес мужчина, в то время как доброжелательная улыбка полностью покинула его лицо. — Вот только, кто, по вашему, от тел будет избавляться? Вы, ученные, использовали и забыли, а мне, как вы выразились, охраннику, приходится за вами подчищать. Услышав его слова, Анна смолкла. Она ведь и вправду не задумывалась о том что будет с телами её подопытных. От этих мыслей у неё защемило в сердце. Нет, ей не стало вдруг жаль тех людей, что она, по сути, убивала, но все же даже не задуматься о них. Факт того, что она после кончины подопытных просто о них забыла, сильно расстроил Смирнову, заставив задуматься, действительно ли она такой хороший человек, как о себе думает. Но Анна быстро прогнала подобного рода мысли, никому не хочется думать о подобном. Это часть человеческой натуры. -…После чего мне сказали спасибо за службу и до свидания, — рассказывал историю своей жизни Петушко. — А вы?  — Хм, что я?  — Вы все это время молчите.  — Просто внимательно слушаю вас, Владимир, — улыбнувшись, ответила Анна. Немного пообщавшись с Петушко, Смирнова поубавила шипы в его сторону. — Я рада, что наш глава безопасности имеет столь большой опыт. Если бы вы были здесь раньше, то, возможно, смогли бы предотвратить кражу вируса, — со вздохом добавила Смирнова, — даже боюсь представить, что было бы, сумей террористы его выпустить.  — Жертвы исчислялись бы тысячами.  — А то и больше, — добавила она.  — Кстати, вы знали вора, Виктора Собачкина?  — Нет. Ну практически нет. Все, что я о нем знаю, так это только, что он работал здесь уборщиком. По правде сказать, для меня стало шоком то, что он террорист. Поверить не могу, такой человек ходил со мной рядом, а я ничего не подозревала. От подобного у меня мурашки бегут по спине.  — Нам не дано знать, что у другого на душе.  — Тут вы правы, Владимир. И все же не заметить фанатика…  — Их-то как раз распознать трудней всего. К тому же Собачкин выкрал вирус не из-за убеждений, а ради наживы.  — О чем вы?  — Я лично проводил расследование по этому случаю, как вам известно.  — Нет. Впервые слышу.  — Гкх, я же вам об этом говорил минуть пять назад, — расстроенно произнес Петушко.  — Я, кажись, прослушала, — невинно ответила Анна и отвела взгляд.  — На счетах Собачкина нашлась довольно приличная сумма, куда больше, чем может заработать уборщик за всю свою жизнь. Получил он её одним переводом. То есть разовая выплата крупных размеров, которую нам так и не удалось проследить. Судя по всему, ему заплатили за кражу вируса.  — То есть он не террорист, а наемный вор, устроившийся к нам, чтобы украсть вирус?  — Если вы имеете ввиду наемный специалист по кражам, то нет. Разобравшись в действиях Собачкина, я уверен, что он профан. Он обычный уборщик, который просто повелся на большие деньги и решил рискнуть. Он оставил после себя слишком много следов. Дилетантская работа.  — Хм, понятно. Я и не думала, что дела обстоят так, — задумчиво произнесла Смирнова, а после, глянув на часы, добавила. — Ладно, мне пора.  — Что уже? Я думал…  — Что вы думали? — с искоркой спросила его Смирнова.  — Ну мы так хорошо сидели, болтали.  — Ну да, и вправду хорошо посидели, но работу никто не отменял. Обеденный перерыв закончен.  — Эх, — вздохнул Петушко, — и куда вы так спешите?! — задал он риторический вопрос, но вдруг получил на него ответ:  — К мужчине, разумеется, — улыбнувшись, произнесла та. Услышав её слова, внутри Владимира взыграла ревность, и он не мог не поинтересоваться:  — И что же это за мужчина?  — Единственный важный мужчина в моей жизни, — шутливо ответила Анна.  — Я… Гхм… — Петушко явно не ожидал получить такой ответ. — И кто он? Я его знаю? — серьезным тоном спросил он.  — Да, — смеясь, коротко ответила девушка.  — Неужели это доктор Шмелёв, — неуверенно спросил тот.  — Ха-ха-ха, — не удержалась Анна, — вы серьезно? Он же мне в отцы годится.  — Тогда кто?  — Вам-то зачем знать? — произнесла Смирнова, после чего, обернувшись, вышла. Она считала всю эту ситуацию легким флиртом, не больше, но Петушко был явно не согласен с ней. Поначалу Владимир проявил интерес только, чтобы залезть ей под юбку, но он и сам не заметил, как проникся к Анне искренними чувствами. Слова Смирновой о мужчине, важном для неё, эхом раздавались в его голове, выводя Петушко из себя. Он должен был узнать, кто этот мужчина, должен был узнать и устранить препятствие, любыми способами. Ничего не подозревающая о планах на неё Анна шла проверить самочувствие подопытного номер один. Зайдя в комнату наблюдения, она обнаружила там доктора Шмелёва. -…А она говорит, да еще так соблазнительно: «профессор, мне очень нужна пятерка по вашему предмету, если вы мне поможете, то я буду очень, очень благодарна, если вы понимаете о чем я.» Ну я-то понимал, ну и… В общем, у меня она получила пять по итоговому экзамену. И уж поверь, эту оценку она отработала по полной. Эх, были времена, — мечтательно протянул Шмелёв. Увидев подобную картину, и, что самое главное, услышав, Анна просто опешила. А она-то считала доктора Шмелёва порядочным человеком. Но, что более её поразило, так это то, что он все это рассказывал подопытному.  — Чем вы тут заняты? — немного повысив тон, спросила она.  — Анечка! — удивленно вскрикнул Шмелёв — Как… как давно… в смысле давно ли ты ту… я имею ввиду, что ты слыш… То есть ты слышала? — начал нервно тараторить Константин Викторович.  — Слышала ли я о ваших методах преподавания? — язвительно спросила Смирнова, а Шмелёв в тот же миг сразу поник. — Сказать по правде, никогда бы не подумала, что вы «такой» преподаватель, Константин Викторович, — подтрунивала над ним Анна.  — Анечка, я…  — Сколько можно повторять, доктор Смирнова и никак иначе! — зло произнесла Анна, — после, понизив тон своего голоса, она с легкой улыбкой добавила, — я слышала, что ранее вы преподавали в университете, но никогда бы и не подумала…  — Анечка, то есть доктор Смирнова, — взмолился мужчина, — ну что ты…  — Ладно, ладно, — прервала она его, — вы лучше объясните мне, зачем вы рассказывали подобное подопытному.  — Ну, по правде говоря, я иногда захожу к нему так, поболтать. Он все же человек в конце концов.  — Вы правда считаете это уместным?  — Всем людям нужно общение. К тому же в последнее время он практически не реагирует на внешние раздражители, так что по сути он идеальный слушатель.  — У вас что друзей нет, с кем можно поболтать?  — Есть, конечно, но… Как я и сказал, подопытный тоже человек, и ему также нужна компания, хотя бы изредка.  — Вы со всеми подопытными «болтаете по вечерам»?  — Нет, у других симптомы развиваются слишком быстро, так что просто не успел. Да и, сказать по правде, другие подопытные меня пугают.  — А этот значит нет? — удивилась Анна. — Вы хоть знаете, в чем он был замешан?  — Знаю, но… Не могу объяснить, просто от других подопытных у меня мурашки по коже, а вот с ним нормально. Я даже успел немного познакомиться с ним. Вот знаешь, к примеру, как его зовут?  — Не знаю и знать не хочу, — резко отрезала Анна, — да и вам бы стоило это прекращать. Его участь предрешена, не стоит привязываться.  — Знаю, но… Понимаешь, то, что он умирает ради наших исследований не отменяет того факта…  — Доктор, — прервала очередную порцию самобичевание Смирнова, — сколько можно повторять, он это более чем заслуж… — прервалась Анна.  — Доктор Смирнова? Аня, что-то произошло?  — Что? С чего вы так решили? — отстранено спросила девушка.  — Просто ты не закончила свою речь. Обычно ты во всех прелестях расписываешь грехи пациента ноль. А сейчас даже о ужасах терроризма не обмолвилась. Точно все в порядке?  — Все нормально, — безэмоционально ответила Анна, после чего развернулась и покинула комнату наблюдения. Она сама не поняла, почему прервалась, но что-то внутри её тревожило, что-то было не так с ситуацией подопытного один. Солнце опускалось за горизонт, а Эдуард Крижевский, сидя на кухне своей квартиры, никак не мог утолить голод. Сперва он съел все блюда, что приготовила жена, после все продукты, которые только нашел. Но голод не отступал. Сейчас же, сидя и оперившись спиной о стену, он догрызал последний кусок брокколи, при этом постоянно матеря свою жену. «Где она шляется?! В доме еды нет, а она шляется. Наверное, с каким-то мужиком. Изменяет мне, с*ка. Убью! Тварь! Жрать охота. Как же живот сводит. А эта гадина шляется, убью! Пусть эта скотина только попадется мне, я научу её верности! Убью! Убью! Убью!» — хаотично носились мысли в ослабевшем мозгу мужчины. В этот момент замок входной двери щелкнул и в квартиру вошла уставшая после рабочего дня, ничего не подозревающая женщина. Эдуард выбежал в коридор сразу же, как услышал щелчок замка.  — Эдик тебе не стоило подниматься, разве твоя температура прошла?  — Еда, ты принесла еды? — запинаясь из-за необходимости постоянно сглатывать слюну, прохрипел Эдик.  — Что? Какая еда, ты о чем? У нас полный холодильник продуктов. Нам до конца недели хвати… Эдик ты чего, — испуганно спросила женщина, увидев звериный взгляд мужа. «Тварь. Убить меня хочет, голодом заморить. Чтобы потом с хахалем своим… С*ка!»  — Эдик, что случилось?  — С*ка! — заорал Крижевский. — Тварь! Как посмела!  — Эдик, милый, — чуть ли не плача, произнесла женщина, — ты меня пугаешь, прекрати.  — Прекратить?! — продолжил орать он. — Значит я должен прекратить, пока ты со своим хахалем шляешься, значит пока ты мне рога наставляешь, я должен тут с голоду дохнуть! Тварь!  — Что? О чем ты милый, — все еще испуганно, но теперь и удивленно произнесла она, — я бы… Я бы никогда. Я ведь тебя люблю больше всего на свете. И хотя женщина говорила правду, Эдуарду было все равно, он её даже не слушал. Его мозг полностью был затуманен паранойей, голодом и агрессией. И именно из этого безумного тандема в голове у Эдика родилась мысль. Безумная, да, но столь очевидная и соблазнительная. Впервые за очень долгое время он снова возжелал свою жену, только теперь он желал от неё иного…  — Эдуард, что ты делаешь? — в страхе спросила женщина, пытаясь освободить от захвата Эдика, свое запястье. А Крижевский тем временем, обливаясь слюной, с неким маниакальным голодом смотрел на неё. " Так хорошо пахнет,» — думал он. — " Так вкусно. Я… Я всего лишь чуть-чуть, просто попробую,» — пронеслось в его голове, когда он начал склоняться над своей женой.  — Эдик, ты чего? Прошу, отпусти, — видя невменяемое состояние мужа, плача, молила женщина. — ААААА!!!!! — заорала она, когда Эдуард впился в её руку и с жадностью оторвал кусок плоти. — АААА!!! — продолжала кричать она, ведь Эдуард на этом не остановился…