Убийство - мой личный сорт кокаина.

      — Прости, Хенвон. Не спрашивай за что и не говори, что не надо извиняться. Я хочу со всем покончить и начать жизнь сначала, вычеркнув всех, кроме тебя... — секундное молчание сопровождало мое отведение глаз. — Если ты позволишь.       Откуда-то издалека до нас доносилась сирена, и мое сердце будто останавливалось от ощущения напряженности Че. Он выпрямился и молча ушел с балкона. Мне оставалось лишь гадать, что он может мне ответить. И вообще придется ли мне отвечать на его вопросы.       Я достаю еще одну сигарету, но тут же кидаю ее с балкона. Мои руки трясутся - волнение накрывает с головой.       — Говоришь, — парень появляется в проеме двери на балкон, — покончишь со всем? — он смотрит на белый конверт, предназначенный для меня. — Я плачу сразу, — Хенвон делает несколько быстрых шагов ко мне и буквально кидает этот конверт мне в грудь. Че торопливо уходит прочь, но в момент останавливается и поворачивает голову в бок, так что я могу разглядеть его профиль. — Я позволю. Но покончи сначала с Ли.       Честно, я готова была провалиться сквозь землю. Мои колени подкосились, но я старалась не подать виду.       Парень ушел и оставил меня наедине со своими мыслями.       Желание побыстрее все исправить в своей жизни натолкнуло меня к торопливому звонку Ли. Он не сразу взял трубку, постоянно приходилось слушать автоответчик. Я начала представлять, как он ласкает в постели какую-то француженку, а может, и кореянку, но звук развивающегося стекла привлек мое внимание. Я сорвалась с места и ринулась в дом. Хенвон быстрыми движениями собирал с пола осколки хрустального бокала. Пахло виски и волнением.       — Хенвон, — я пожалела, что его окликнула.       — Черт... что тебе надо? — я редко видела его в гневе. — Из-за тебя одни несчастья! Довелось мне встретиться с тобой! — парень оставляет на полу осколки виски вперемешку с кровью.       — Давай я хоть помогу тебе перебинтовать руку! — кричу ему вслед, но в ответ слышу лишь звук хлопающей двери и звонящего телефона.       — Да?       — Звонила, моя француженка? Ты передумала?       Чувствую на себе взгляд. Хенвон, приподняв брови, взглядом побуждает меня к действиям.       — Передумала, — говорю и наблюдаю за лицом Че: оно расплылось в улыбке. — Давай встретимся. Но у нас с тобой будет не много времени...       — Хенвон будет ждать свою недожену? — до этого любимая мне ухмылка стала отвратной.       — Да, — еле слышно говорю я.       — Что-то случилось? — мой тон обеспокоил Мина.       — Нет, просто... я сегодня приеду к тебе. Жди... — поспешно скидываю.       Хенвон закатывает глаза и с улыбкой уходит в комнату.       — Черт, — выдыхаю, — актриса.       Его рука стремительно поднимается вверх, а я наблюдаю за ним. Он уверенно держит в руке пистолет, прицел которого наведен на меня. У нас есть час, чтобы решить, кто умрет сегодня в этом душном помещении. Минхек смотрит мне в глаза, а я их несмело отвожу, потому что стыдно перед ним. Совсем недавно я признавалась ему в любви, шептала на ухо что-то нежное, интимное, такое личное, а сейчас говорю, что всегда знала, что мне придется навести на него прицел. Мои руки теплые и даже не дрожат — выстрел будет метким. Я отвожу взгляд от прицела и смотрю на свою жертву: его красные волосы небрежно спадают на лоб, на бледно-белом лице кое-где видно капельки дождя, который сейчас заставляет намочиться крыши, асфальт и наши непокрытые головы. Черный пиджак парня небрежно валяется на кровати, постель для которой выбирала я: красное с черным — идеальное сочетания для такой страстной пары, как я и Минхек.       — Скажи, ты правда выстрелишь? — он обращается ко мне, опуская оружие. — Скажи, — он делает шаг, а я отступаю назад, испуганно бегая глазами по полу и его телу, — ты убьешь того, кого любишь?       — Стой на месте, Минхек!       — У нас с тобой час, француженка, — снова это ужасное прозвище, придуманное Минхеком.       — У меня есть имя! — я машу автоматом, который заряжен минут как десять.       — Твое имя прекрасное, конечно, но его никто все равно не знает, малыш, тебя все знают как жену Хенвона и как отличного киллера. Наверно, я знаю тебя лучше любого другого человека, я знаю тебя лучше, чем тишина, которая окружает тебя, останься ты дома одна, да даже с Хенвоном. Не говори мне, что вы разговариваете без умолку, оставаясь наедине, — он проницательно смотрит на меня, а я откровенно и открыто начинаю рыдать. — Почему ты плачешь? Ты всегда плачешь, когда тебе приходиться убивать кого-то? — Ли делает шаг мне навстречу, становясь все ближе, — ты навряд ли плакала, когда должна была убить человека Хенвона. Ты вообще когда в последний раз плакала?! — он повышает голос, и я отвечаю агрессией, начиная кричать, захлебываясь своей печалью и слезами.       — Замолчи! Ты ничего не знаешь обо мне, Минхек! Ничего ты не знаешь, понятно? — он все приближается, а я иду назад, наступая каблуками на ковер, лежащий в этой комнате, стены которой пропахли нашей с ним любовью.       — Тебе некуда идти, — я упираюсь в стену, а Минхек уже совсем близко ко мне. — Посмотри правде в глаза: ты его не любишь, а убиваешь из-за принципа.       — Никакого принципа! Не неси чепухи! Это моя работа!       — Но на кого ты работаешь? — он предательски близко ко мне, что, кажется, дуло моего автомата сейчас упрется в его грудь.       — Я работаю на Че Хенвона!       — А кого ты должна убить?       — Тебя, — шепчу я и смотрю на него, улыбающегося и немного перепуганного моим поведением. — Тебя, Ли Минхек.       — Если ты и убьешь меня сейчас здесь, — с лица парня спало всякое выражение его глупой наигранности. — Если ты, — он хватает дуло, приближая к своему горлу, — если ты на самом деле нажмешь на курок, знай, впереди у тебя вся жизнь, которая зависит только от тебя. Тогда во Франции ты попалась, и дура, что все так получилось, где твоя аккуратность, а? — он злобно переводить ружье на лоб и упирается в него, — как ты могла допустить это, скажи? Убивай меня! Убивай, черт возьми! — Минхек начинает истерически смеяться, а его глаза заслезились, — будь в будущем аккуратней, будь разумней, пожалуйста, — он падает на колени передо мной, — я не смогу нажать на курок, прости меня. Эта битва не будет честной, в ней не будет справедливости, но я не смогу убить тебя, — он наклоняет голову, а я в шоке до сих пор держу автомат, хоть мой прицел уже давно сбит. — Если ты убьешь меня тут, знай, что я люблю тебя.       Я падаю на колени напротив Минхека, который рыдает, вытирает слезы и не смотрит больше на меня. Где тот похотливый, жадный, холодный и страстный Ли Минхек? Где его любимая маска, которая сопровождает его всю жизнь?       — Убивай, — он шепчет и поднимает глаза на меня. Я беру автомат, встаю на ноги и делаю знак, чтобы он поднялся с пола, подобно мне.       Кажется, сейчас я решу всю свою жизнь, нажав на курок или бросив автомат на пол. Минхек стал для меня жизнью, в которой я узнала, каково быть не просто богатой и «счастливой», я узнала, каково быть любимой и по-настоящему счастливой. Хенвон же не меньше его влюблен в меня, но... я люблю свою хитрую цель — Минхека.       Всего час. Я смотрю на часы, затем на парня, потом на свои руки и бросаю автомат. Я не смогу. Кажется, я сдаюсь.