Под сенью заклятий.

– Гальбаторикс … ты убил их… ты убийца, я отрекаюсь от тебя. Я … Ты возомнил себя богом… так я свергну тебя… Я… И огромный огненый вихрь понесся на Торна и его всадника, фигурка что раньше светилась голубым , сейчас полыхала огнем. Ничего не могло ни потушить ни отвратить пламя. Даже Гальбаторикс испытал ужас. « Кто ты? » - пронеслась мысль. Огненый вихрь настиг Торна и Муртага. Но внезапно исчез, оставив несколько серьезных ожегов. Эрагон наконец пришел в себя и вновь начал осознавать то, что происходит вокруг. Он лежал, свернувшись в клубок, и по лицу его текли слезы. – Амлос… Амлос … Очнись … Немедленно приди в себя.– вопила Айтуза. – Бесполезно Амлос не здесь. Эрагон, вы должны поглатить всю эту энергию. Иначе все погибнут. Все на несколько лиг. Быстрей! Амлос горел . Его голубые глаза пылали, огонь буквально вырывлся из них. Пламя вырывалось изо рта ноздрей. Амлос что-то говорил, но никто не понял. И тут произошел взрыв. Айтуза успела вместе с Эрагоном произнести слова древнего языка, взрыв и пламя поглотило, вся энергия ушла в пояс Белотха Мудрого. Амлос лежал на полу и не двигался. – Шейд… убейте шейда– прохрипел он, потеряв сознание. Арья схватив меч Амлос пронзила сердце новоявленому шейду. – Теперь все хорошо. Амлос скоро поправится. Извинте … - проговорила Айтуза и удалилась со своим всадником. — Мы уничтожили его… Мы его уничтожили! И сами не погибли! — Она была явно поражена этим. — Мало кому удавалось убить Шейда и не погибнуть при этом. — Это потому, что все они дрались в одиночку, а мы — вместе. — Да, мы сражались с ним вместе. — Ты помогла мне победить Шейда в Фартхен Дуре, а я помог тебе здесь. — Да. — Теперь я и тебя тоже буду звать Губительницей Шейдов. — Мы оба теперь… И Арья не договорила, прерванная протяжным горестным воплем Сапфиры. Дракониха, продолжая во весь голос вопить и причитать, яростно скребла по полу когтями, царапая и дробя каменные плиты, и молотила хвостом, громя мебель и сбивая со стен мрачные портреты хозяев здешнего замка. «Их нет! Они ушли навсегда! Их больше нет!» — причитала она. — Сапфира, что случилось? — воскликнула Арья. Но Сафпира не отвечала, и эльфийка повторила свой вопрос, обращаясь к Эрагону. С трудом заставив себя произнести страшные слова, он сказал ей: — Оромис и Глаэдр погибли. Гальбаторикс убил их. Арья пошатнулась, как от удара. — Ох! — вырвалось у нее.— Как это произошло? — У Оромиса, видимо, случился очередной приступ, и пока он был бессилен, Гальбаторикс заставил Муртага… — Голос у Эрагона сорвался; он помотал головой и сказал: — Я лучше потом вам с Насуадой все расскажу. Она тоже должна об этом узнать, а я вряд ли смогу еще раз повторить свой рассказ. Арья понимающе кивнула: — Хорошо, тогда давай поскорее отправимся к ней. Сопровождая госпожу Лорану вниз по лестнице, они повстречали Блёдхгарма и его эльфов, которые мчались наверх, перескакивая через четыре ступеньки. — Губитель Шейдов! Арья! — вскричала эльфийка с длинными черными волосами. — Вы не ранены? Мы услышали горестные причитания Сапфиры и решили, что кто-то из вас погиб! Эрагон посмотрел на Арью. Клятва хранить тайну, данная королеве Имиладрис, не позволяла ему рассказывать об Оромисе и Глаздре в присутствии лиц, не имеющих отношения к Дю Вельденвардену — например госпожи Лораны, — без разрешения самой Имиладрис, Арьи или любого другого наследника эльфийского королевства. Арья кивнула и сказала: — Я освобождаю тебя от этой клятвы, Эрагон, и тебя тоже, Сапфира. Можете рассказать все, что сочтете нужным. — Нет, мы не ранены, — сказал эльфам Эрагон, — а вот Оромис и Глаэдр только что погибли. Они пали в бою над Гилидом. Эльфы вскрикнули в один голос, сраженные этой ужасной вестью, и засыпали Эрагона вопросами, но Арья, подняв руку, остановила их: — Сейчас не время и не место удовлетворять ваше любопытство. Вокруг полно вражеских солдат. Да и в данную минуту нам неизвестно, кто может нас подслушивать. Держите свое горе при себе, спрячьте его глубоко в сердце до тех пор, пока мы не окажемся в полной безопасности. — Она помолчала, посмотрела на Эрагона и прибавила: — Я непременно сама расскажу вам все об их гибели, как только Эрагон сможет сообщить мне об этом. — Неон оно веохната, Арья Дроттнингу, — пробормотали они в ответ. — Так, значит, ты все-таки услышал мой призыв? — спросил Эрагон у Блёдхгарма. — Да, — ответил ему этот удивительный эльф в волчьей шкуре. — Мы бросились вам на помощь, но путь нам преградило множество вражеских воинов. Эрагон приложил руку к груди в традиционном эльфийском жесте уважения и торжественно промолвил: — Я прошу у вас прощения за то, что столь самонадеянно бросил вас, Блёдхгарм-элда. В пылу битвы я несколько утратил осторожность и слишком уверовал в свои силы. Из-за этой моей ошибки мы все чуть было не погибли. — Тебе вовсе не нужно просить прощения, Губитель Шейдов. Мы тоже сегодня допустили ошибку, и я обещаю, что больше это не повторится. Отныне мы будем сражаться бок о бок с тобой и варденами без каких-либо условий и ограничений. Эрагон остался во дворе вместе с Сапфирой, Арьей и госпожой Лораной, пока один из варденов разыскивал Джормундура. Когда тот наконец явился, они рассказали ему о том, что произошло в башне — и он был прямо-таки потрясен их рассказом, — а затем передали ему Лорану. Джормундур поклонился ей: — Можешь быть уверена, госпожа моя, что вардены станут к тебе относиться с должным уважением и почетом, соответствующим твоему высокому рангу. Мы, конечно, твои враги, но мы цивилизованные люди. — Спасибо, — ответила она. — Рада это слышать. Однако меня куда сильнее беспокоит безопасность моих подданных. Если это возможно, я хотела бы без промедлений переговорить с вашей предводительницей, госпожой Насуадой, относительно ее дальнейших намерений. — Полагаю, что и она желает поскорее переговорить с тобой. Прощаясь с Эрагоном и Арьей, госпожа Лорана сказала: — Я несказанно признательна тебе, прекрасная эльфийка, и тебе, храбрый Всадник, за то, что вы убили это чудовище, не дав ему навлечь на мой город беды и разрушения. Судьба сделала нас противниками в этом конфликте, но это вовсе не означает, что я не в состоянии восхищаться ва шей храбростью и отвагой. Мы, наверное, никогда больше с вами не встретимся, а потому от всей души желаю вам обоим удачи! Эрагон поклонился: — И я желаю тебе счастья и удачи, госпожа Лорана. — И пусть звезды освещают твой путь, — прибавила Арья. Затем Блёдхгарм и остальные эльфы вместе с Эрагоном, Арьей и Сапфирой отправились на поиски Насуады. И вскоре встретили ее — она разъезжала на своем жеребце по серым улицам Фейнстера, осматривая причиненные городу разрушения. Насуада радостно, с явным облегчением приветствовала Эрагона и Сапфиру. — Как это хорошо, вы наконец вернулись! — воскликнула она. — Вы были нам очень нужны, особенно в последние дни. О, Эрагон, я вижу у тебя новый меч! Настоящий меч Всадника! Это тебе эльфы подарили? — Да, некоторым образом. — Эрагон оглядел толпу людей, успевшую собраться вокруг них, и сказал, понизив голос: — Насуада, нам нужно поговорить с тобой наедине. Это очень важно. — Хорошо. — Насуада осмотрела здания, стоявшие поблизости. и указала на дом, судя по всему покинутый хозяевами. — Идемте вон туда, я думаю, там вполне можно поговорить. Некоторое время они бродили по разоренному жилищу, пока не нашли помещение — это оказалась кухня — с достаточно большим окном, чтобы в него могла пролезть голова Сапфиры. Эрагон распахнул ставни, и Сапфира положила голову на деревянный подоконник. Ее дыхание мгновенно наполнило кухню запахом подгорелого мяса. — Можешь говорить, ничего не опасаясь, — сказала Арья и произнесла несколько заклинаний, защищающих от подслушивания. Насуада нервно потерла руки, словно ее знобило, и спросила: — Ну, что там у вас произошло, Эрагон? Говори скорей! Эрагон сглотнул, чувствуя комок в горле оттого, что сейчас придется снова все вспомнить, рассказывая Насуаде о трагической судьбе Оромиса и Глаэдра. Потом все же заставил себя начать: — Видишь ли, Насуада… Мы с Сапфирой не одни участвовали в этой битве… С Гальбаториксом сражался еще один Всадник со своим драконом. — Я так и знала! — выдохнула Насуада, и глаза ее засверкали. — Это единственное объяснение всему, что там происходило… И это, конечно же, были ваши учителя, те, что готовили вас в Эллесмере, верно? «Да, это были наши учителя, — подтвердила Сапфира. — Но их больше нет». — Как это — нет? Эрагон стиснул зубы и молча кивнул. Слезы застилали ему глаза. — Они погибли над Гилидом нынче утром. Их убил Гальбаторикс, использовав Торна и Муртага. Я слышал, как он говорил с ними устами Муртага. Сияние тут же погасло в глазах Насуады, возбужденное выражение лица сменилось мрачной застывшей маской. Она прямо-таки рухнула в ближайшее кресло и молча уставилась на пепел в холодном очаге. Вокруг стояла полная тишина. Потом Насуада вдруг встрепенулась и спросила: — А вы вполне уверены, что они погибли? — Да, вполне. Насуада вытерла глаза рукавом. — Расскажи мне о них, Эрагон. Можешь? И следующие полчаса Эрагон рассказывал об Оромисе и Глаэдре, о том, как им удалось выжить после гибели Всадников, и почему они решили укрыться в неприступных лесах Дю Вельденвардена. Он рассказал также об их увечьях и недугах, о том, какие они оба были замечательные, как чудесно было у них учиться. Ощущение невосполнимой потери еще больше усилилось, когда он стал вспоминать те долгие дни, которые провел в обществе Оромиса на Утесах Тельнаира, и все то, что старый эльф сделал для них с Сапфирой. Когда же он добрался до последнего боя с Торном и Муртагом, Сапфира подняла голову и опять принялась жалобно и негромко причитать, кляня жестокую судьбу. Когда Эрагон закончил свой рассказ, Насуада тяжко вздохнула и сказала: — Мне очень жаль, что не довелось познакомиться с Оромисом и Глаэдром. Увы, мне, наверное, и не суждено было это сделать… Но одного я все-таки не могу понять, Эрагон. Ты сказал, что слышал, как Гальбаторикс с ними разговаривал. Как же тебе это удалось? — Да, мне бы тоже хотелось это узнать, — поддержала ее Арья. Эрагон огляделся, ища, чем бы промочить горло, но в кухне не оказалось ни воды, ни вина. ставляла свои комментарии, но ему, в общем, не мешала. Начав с того, как он узнал правду о своем происхождении, Эрагон затем быстро перечислил всю последовательность событий, произошедших за те несколько дней, что они провели у эльфов, — от обнаружения Звездной Руды у корней священного дерева Меноа до изготовления Брисингра и посещения Слоана. А в довершение он сообщил Насуаде и Арье об Элдунари — сердце сердец каждого дракона. — Значит, так, — сказала Насуада и, не выдержав, вскочила и в волнении заходила по кухне. — Ты — сын Брома. Это во-первых. Во-вторых, кровопийца Гальбаторикс черпает силы из душ тех драконов, чьи тела уже умерли. Нет, что-то слишком много для меня, всего сразу мне не осилить, не уразуметь… — Она снова нервно потерла руки. — Ну, по крайней мере, нам теперь известен истинный источник власти и могущества Гальбаторикса. Арья, стоявшая совершенно неподвижно, с застывшим лицом, вдруг прошептала: — Драконы еще живы… — И она сложила руки перед грудью, словно для молитвы. — Они все еще живы, хотя прошло столько лет!.. Ах, если б можно было рассказать об этом моим соплеменникам! Как бы они возрадовались! И каким гневом наполнились бы их сердца, если б они узнали, что Элдунари оказались в плену, в рабстве у Гальбаторикса! Да мы бы бросились в Урубаен и не останавливались бы до тех пор, пока все Элдунари не стали бы свободны. Даже если бы большая часть эльфов при этом погибла! «Но мы не можем рассказать им об этом», — сказала ей Сапфира. — Да, не можем. — Арья опустила глаза. — А жаль! Насуада посмотрела на нее: — Не обижайся, пожалуйста, но мне тоже очень жаль, что твоя мать, королева Имиладрис, не поделилась с нами сведениями об этом значительно раньше, когда мы еще могли ими воспользоваться. — Согласна с тобой, — хмуро кивнула Арья. — На Пылающих Равнинах Муртаг сумел победить вас, — она кивнул; в сторону Эрагона и Сапфиры, — только потому, что попросту не знали: Гальбаторикс в любой момент может передать Муртагу силу Элдунари. Именно поэтому вы и действовали столь неосторожно, не предприняв должных мер, способных оградить вас.Я непременно поговорю об этом с матерью при первой же возможности. А Насуада все продолжала нервно метаться по комнате между кухонным столом и очагом. Потом остановилась и постучала по полу носком сапога. — Я очень многое узнала от тебя, Эрагон, — сказала она. — Мне теперь есть над чем подумать… Впервые за всю историю существования варденов у нас появился реальный способ победить Гальбаторикса… Если мы сумеем как-то преградить ему доступ к этим сердцам сердец, он сразу лишится большей части своих сил, и тогда вам вместе с остальными нашими магами, возможно, удастся одолеть его. — Да, но каким образом нам преградить ему доступ к Элдунари? — спросил Эрагон. — Пока не могу сказать, но уверена: это наверняка возможно! А потому с нынешнего дня вы займетесь решением этой проблемы и попытаетесь найти ее решение. Все остальное не столь важно. Эрагон, почувствовав, как пристально смотрит на него Арья, встревожился и вопросительно посмотрел на нее. — Меня всегда занимало, — задумчиво произнесла она в ответ на его немой вопрос, — почему яйцо Сапфиры выбрало именно тебя, а не упало где-нибудь в чистом поле. Мне это представлялось неким чересчур удачным совпадением. Я была уверена, что это никак не могло произойти случайно, но разумного объяснения так и не находила. А теперь поняла. Мне, конечно, следовало бы раньше догадаться, что ты — сын Брома. Я была с ним довольно близко знакома, а ведь ты так на него похож. — Правда? — Ты должен гордиться, что имеешь право называть Брома своим отцом, — заметила Насуада. — Это был во всех отношениях замечательный человек. Если бы не он, и варденов бы в Алагейзии не существовало. И это справедливо, что именно тебе выпало продолжить его дело. Арья опустила руки и сказала: — Эрагон и Сапфира, вам выпала огромная ответственность: отныне вы — хранители чужой жизни. Что бы ни случилось, вы обязаны защищать и оберегать Глаэдра. Теперь, когда Оромиса больше нет, сила и мудрость Глаэдра могут понадобиться нам куда больше, чем прежде. «Не беспокойся, Арья, мы ни в коем случае не допустим, чтобы с ним случилась какая-то беда», — пообещала Сапфира. Эрагон накрыл Элдунари холщовым мешочком и дернул за шнурок, чувствуя, как плохо его слушаются пальцы. На него вдруг навалилась страшная усталость. Вардены одержали в Фейнстере важную победу; эльфы штурмом взяли Гилид, но он отчего-то не чувствовал особой радости. Он посмотрел на Насуаду и спросил: — Ну, теперь что? Насуада вскинула голову: — А теперь мы пойдем на север, на Белатону, а когда возьмем и ее, то двинемся дальше, к Драс-Леоне, завоюем ее и двинемся на Урубаен, где либо свергнем Гальбаторикса, либо все погибнем. Доволен ли ты подобными планами, Эрагон? Расставшись с Насуадой, Эрагон с Сапфирой согласились отправиться из Фейнстера прямиком в лагерь варденов и немного отдохнуть там вдали от царившего в захваченном городе шума. Окруженные эльфами-телохранителями, они пошли к главным воротам Фейнстера. Эрагон по-прежнему нес сердце сердец Глаэдра, прижимая его к груди. Все молчали. Вдалеке от стен они заметили Айтузу, приземлившись рядом они увидели плачущего Амлос. – Ты как? – учасливо спросил Эрагон. – Ты молодец. – Что… Я чуть всех не убил. Я выпстил гнев, я все …все испортил, я … я не спас их. Я безарность.… я забыл все уроки… – вопил Амлос. – Спасибо, ты всех спас, мне нельзя выходить из себя. Мой гнев слишком разрушительный. Спасибо. – С тобой все хорошо? – вновь спросил Эрагон. – Да. – Все будет хорошо. Ты уже знаешь о смерти… – Да мы с Айтузой почувстовали, …Спасибо Эрагон… – Мы справимся… Мы должны… – Я с вами , мы с вами…Мы с тобой все сумеем! Все сможем! — решительно заявил он. — Гальбаторикс не так уж неуязвим. И у него есть свои слабости, и нам нужно суметь воспользоваться этими слабостями… Ничего, у нас с тобой все получится! «Должно получиться!» — поддержала Сапфира. «И мы непременно должны это сделать во имя наших друзей, наших родных…» «И всей Алагейзии!»