Cling to the mast

      Тор был там. Он был там. Он видел, как Локи весь измученный, в крови, на цепях весит, длинные волнистые волосы прилипли к телу, и только нескольким удалось остаться в тени того совершенно бездушного генерала, который отдавал самые жестокие команды солдатам, и усмехался, глядя на, практически, умершего Бога лжи, он еле дышал, сил уже не хватало, чтобы просто открыть глаза. Разумеется, это не понравилось той твари. Он подошёл к бездвижному телу, провел кончиками пальцев по скулам к подбородку, проводя средний пальцем по тонким окровавленным губам, усмехнулся, приподнимая его голову. В миг он открывает глаза, — не трожь меня, грязный ублюдок! — как же Локи может позволить, чтобы над ним так издевались, он обязан припомнить, что с ним шутки плохи. Эта выходка жутко не понравилось генералу, но ему понравилась эта дикость в изумрудных глазах, в которых застыли слезы, а на ресницах капли крови. Он смотрел в эти глаза, полные боли, ненависти, обиды, злости, и мило улыбался, издавая мерзкий смешок.       — Знаешь, а Ты мне нравишься, — сказав это, генерал провел тыльной стороной ладони по щеке и наотмашь ударил Локи по той же щеке, после чего, — но не твои выходки! — взяв конец длинной цепи, обмотал руку Лжеца с ладони до кисти, — держите его голову так, чтобы этот сучий сын смотрел, — пока шли стражи, он подошёл к нему, схватив за волосы, жёстко заставил поднять взгляд на себя, наклонился и прошептал, при этом держав конец цепи за спиной, — если Ты, Ты, сученых, закроешь хоть глаз, — Локи смотрел на него самым наидечайшим взглядом, что описать просто не возможно, тот присжал цепи, и вернулся назад, к руке, — то Я сделаю это со всем твоим телом! — он резко дёрнул цепи вниз, те сжались и деформировали руку. Локи издал душераздирающий крик, скрутился настолько, насколько позволили цепи, фиксирующие его движения, на глазах выступили слезы, хоть и казалось, что они уже кончились. Он весь сжался и продолжал кричать. Цепи звонко упали на холодный пол, на части лучевой кости, можно было увидеть открытый перелом, по руке потекла кровь, стeкая по рукам, по ребрам, по, как для мужчины, странно, чрезвычайно, красивому и тонкому обнажённому телу вниз, падая с торса на ноги или на пол.       А в то время, Бога грома крепко сжали стражи, он смотрел на это и ничего не мог поделать, ничего, совершенно, он хотел, он должен был быть на его месте, никто не должен издеваться так над его братом, несмотря на то, что он не уничтожил весь Мидгард. Он для него навсегда останется братом… Может быть, а ведь может быть и всякое…