Свет в наших душах

— Да что это со мной, чёрт возьми?! — прошипел Драко.       Он бы мог пролежать так всю ночь, выискивая ответы в тёмной пустоте своим крайне разозлённым взглядом, но нужно вставать рано утром. И не дай Мэрлин, он опоздает на первое занятие — профессор разорвёт его в клочья! Лишь морально, разумеется. Хотя кто знает, на что способна эта старая ведьма.       Громко вздохнув, Малфой закрыл глаза рукой и попытался наконец провалиться в царство Морфея. Но не тут-то было! Стоило ему слегка успокоиться, как перед глазами вновь всплыли последние воспоминания о Гермионе. Её каштановые волосы, казалось, светились золотом под светом факелов, а сама она была счастлива (?). В последнем Драко был не уверен, ведь рядом с ним гриффиндорка никогда не была такой. Злой, расстроенной, со слезами на глазах, поддавленной, в ярости, презирающей — да. Но чтоб счастливой — никогда. А тут… Её глаза смотрели с нежностью и заботой, губы искренне улыбались. Красота…       От этих воспоминаний в груди парня разливалось тепло, оно обволакивало сердце и словно было способно излечить любую боль. Кажется, его друг Забини как-то так и описывал л… лю… любовь к своей девушке... Но это звучало слишком бредово, чтобы быть правдой. Или именно поэтому это и должно быть истиной?       Впервые за всё их знакомство Драко думал о гриффиндорке как о чертовски привлекательной девушке, а не как о грязнокровке из «золотого трио». Естественно, от этих мыслей ему было слегка не по себе, он злился и отрицал. Но вскоре эти чувства полностью подавило желание прижать к себе гордого львёнка и не отпускать. Хорошо, что для всех окружающих они парочка влюблённых, и это не вызовет ни у кого подозрений… Если бы не дурацкое школьное правило запрещающее мальчикам входить в спальни девушек, то Малфой прямо сейчас и исполнил бы своё желание. Но всё, что ему оставалось — это обнимать подушку, надеясь на то, что удастся поспать хоть часок до начала занятий…       Кто знает, может уже не в первый раз школьные правила играют на руку злой судьбе? Ведь в это же время в комнате Гермионы… Хотя лучше вернуться немного назад.       Пока Драко Малфой открывал в своей душе новые грани их с Гермионой взаимоотношений, девушка спокойно спала в своей постели. Но вдруг кто-то с оглушительным звоном уронил вазу с её прикроватной тумбочки, от чего гриффиндорка моментально проснулась и хотела было схватить палочку с той же тумбочки, как вдруг чья-то ледяная рука перехватила её кисть и заломила руку за спину. — Остолбеней! — послышался знакомый голос сверху, и соседка по комнате упала без чувств, а её палочка покатилась по полу, так и не успев помочь Грейнджер. — Ну что же мне с тобой делать? — всё тот же голос, но уже с лживыми ласковыми нотками. Гермиона никогда не отличалась физической силой, но каким-то чудом ей удалось скинуть с себя нападавшего. При этом она больно вывихнула руку. Или это её соперник так неудачно провёл захват? — Что тебе нужно? — выставив вперёд здоровой рукой палочку, чётко спросила Гермиона. Она совершенно не нервничала и уж точно не боялась, все же и не такое ей пришлось пережить за время учёбы в Хогвартсе. — Мне нужно, чтоб тебя не было, — всё так же ласково звучал голос, обладателя которого Гермиона наконец-то вспомнила. — Что я тебе сделала, Астория? — Ох, меня больше интересует, что такого ты сделала Драко, что он бросил меня ради тебя? Опять! — девушка явно была в бешенстве. И даже привычные ей аристократичная сдержанность и холодность не могли помочь сдержать гнев. — Опять? — Снова и снова… Раз за разом вы игнорируете законы природы, игнорируете нас! — Астория начала медленно подходить к гриффиндорке, а за её спиной в дальнем углу комнаты виднелся чей-то силуэт. — Вас? — Нас! И вы даже не помните! Всё это из-за тебя, мерзкая девчонка! — Гринграсс молниеносно оказалась прямо перед Грейнджер и со всей силы дала ей пощечину. Та не успела даже подумать о защитных чарах, как уже лежала на полу. Щека её больно горела после удара, а травмированная рука, на которую ей посчастливилось упасть, ныла и не давала сосредоточиться. Так что хоть палочка всё ещё была в другой руке, но пользы от неё было мало. — Сэктумсэ… — замахнулась было слизеринка, но её остановил, схватив за запястье, тот, чей силуэт заметила Грейнджер. — Эй! — Она. Нужна. Нам. Живой. И, по возможности, невредимой, — мягко проговорил незнакомец, опуская руку своей напарницы. Затем он присел на колени около гриффиндорки и исцелил ей руку. Луна вышла из-за облаков, свет упал прямо на незнакомца. Узкий разрез глаз, аккуратное лицо, которое всерьез можно было считать ангельским, вежливая улыбка и небольшой шрам на правой брови. Всё указывало на то, что перед ней был тот самый новенький из Кореи, чьи родители погибли во время недавней войны, пока отдыхали в Лондоне со своим сыном-волшебником. Всё потому, что они были простыми маглами… — Прошу прощения за причинённые неудобства. А также за это — Остолбеней!       Свет погас. Последнее, что помнила Гермиона — это то, как её бережно взяли на руки и куда-то понесли. Ну и недовольный голос Астории, явно считающей эту вежливость парня излишней.       На следующее утро Малфой был как никогда бодр и даже добр. Он помог профессору Трелони собрать бумажки после того, как случайно налетел на неё, когда спешил на занятие. Но его настроение довольно быстро вернулось в привычное русло, ведь стоило ему зайти в класс, как все резко прервали что-то бурно обсуждать и стали тихо перешёптываться. И только Ханна, соседка по комнате Грейнджер, не изменила своего поведения и продолжала тихо всхлипывать на задней парте. То, что самой Гермионы всё ещё не было несмотря на то, что до начала урока осталась пара минут, и вся атмосфера в помещении явно не предвещала ничего хорошего. Поэтому, хоть многие и считали, что сердца у Драко нет, сам же парень отчетливо ощутил, как его сжала ледяная рука страха. — Аббат, верно? — спросил он, присев рядом с плачущей пуффендуйкой, что привлекло внимание сокурсников, и добрая половина ребят теперь пристально следила за разговором этих двоих. — Ты случайно не знаешь, почему Гермионы до сих пор нет в классе? Помнится, она не лю… Эй, ты чего? — не дождавшись ответа на первый вопрос, он сразу спросил то, что его чертовски сильно волновало. Но не успел договорить, как Ханна стала плакать ещё сильнее, и теперь это больше походило на истерику, чем на просто плохое настроение. Не зная, что он сделал не так, слизеринец хотел как-то исправить положение. Малфой обнял девушку, а та к большому удивлению самого Драко и окружающих прижалась в ответ и ещё сильнее зарыдала. В обычное время Малфой бы скривился от того, что кто-то (а тем более не чистокровный) поливает его мантию слезами. Но сейчас ему было наплевать, ведь больше всего он хотел узнать, что, во имя Мэрлиновой бороды, приключилось с Грейнджер. Но даже когда профессор вошёл в класс и призвал всех к спокойствию, Аббат не унималась. — Может кто-нибудь отвести юную леди… Хм, в уборную? Или в её комнату... Иначе мы так и не сможем начать занятие! А у нас, между прочим, очень важная тема! — с лёгким раздражением попросил Слизнорт. — А у нас других и не бывает, профессор. — Забини, попрошу впредь не говорить без разрешения на моем уроке! — на это парень показал жестом, мол его рот на замке, а ключ потерян. — Профессор, я отведу Аббат в… — поднял руку Драко, но его оборвало «Ох, неважно. Идите уже» Слизнорта. Так что наспех собрав вещи, парень чуть ли не силой вывел за руку все ещё всхлипывающую Ханну, завёл её в гостиную Слизеринца (то, что их 7 курс объединили не лишало Драко права временами захаживать в стены родного факультета. А сейчас все ученики были на занятиях, что и позволило привести кого-то с Пуффендуя). Усадив девушку на диван, он сел на корточки перед ней, взял её ладони в свои руки и как можно мягче воскликнул: — Если ты сейчас же не расскажешь, что чёрт возьми произошло, то, клянусь Мэрлиновой бородой, я превращу твою жизнь в Ад, чёртова полукровка! — старый добрый Малфой вернулся, и его слегка приподнятая сбоку верхняя губа искривилась как бывало, когда он говорил «Поттер». Глаза же его уже почти пускали снопы красных искр. Но в ответ, напротив ожиданиям, послышались лишь сдавленные рыдания и речь, которую невозможно было разобрать. Резко встав на ноги, слизеринец начал ходить по комнате, пытаясь взять себя в руки. — Е…её… Герми… Она… они… пох… похи… по… хитили… Я такая слабая-аааааааааа! — уронив голову на свои ладони, девушка не могла выговорить больше ни слова. Все её тело содрогалось с каждым новым всхлипом, а сквозь пальцы начинали просачиваться слёзы. — Её, Герми, она, они, похпохипо… — Драко не обращал внимания на очередную волну истерики, лишь пытался выудить хоть какую-то информацию из набора слов. — Похитили?! Грейнджер похитили?! — закричал он, не в силах сдержать эмоции. — Кто? Отвечай, ну же! — требовал Малфой, буквально подпрыгнув к девушке и приподняв её плечи, от чего та наконец успокоилась. Хотя скорее испугалась и не решалась издать и звука из-за такого напора со стороны члена небезызвестного рода Малфоев. — Эт… то Гринграсс и… и... Тэхен, — дрожащим голосом ответила девушка и в одно мгновение оказалась одна в гостиной. Нет, не из-за трансгрессии. Просто Драко вылетел из комнаты чуть ли не со сверхзвуковой скоростью. С одной лишь мыслью в голове: «Поттер!»