"my true color is red."

В конце апреля Донхан уже привыкает к тому, что каждый вечер субботы наполнен этими парнями и пивом. Он еще чувствует себя немного чужим в этой компании, когда парни шутят локальные шутки и иногда понимают друг друга по взгляду. А Донхан в эти моменты вообще ничего не понимает и чувствует себя от этого не очень. Хенбин говорит, что это скоро пройдет, потому что и у него так же было. Ким верит ему, он уже осознал свое желание стать частью всего этого цирка в секции под номером 307. Все это время он наблюдал за соседями. Они казались идеальной студенческой компанией друзей, словно вышли из какого-то американского фильма. И все, что они создавали вместе - шум, смех и разбитые вещи. - Я хочу быть в их воспоминаниях в будущем, поэтому я рядом с ними каждую секунду сейчас, - сказал как-то Кента, и тогда Ким понимающе кивнул. Он бы тоже хотел, только вот момент удачный найти не может, чтобы влиться в их жизнь. Так и сидят они с Енгуком по разным углам комнаты, пока все в центре спорят по поводу последнего куска пиццы. Нет, с Кентой он сблизился, кажется, на максимальное расстояние. Ближе только… никого? Донхан часто приходил к выводу, что да, Такада стал самым близким человеком за это время, и сердце парня разрывалось от осознания, что этой дружбе через два года придет конец. Хен выпустится и, скорее всего, вернется в Японию. А тут уж никаких походов в магазин за 15 минут до его закрытия просто потому, что Донхан срочно захотел мяса. Парень честно старался об этом не думать, пока смотрел на стену, через которую жили его Кента-хен, Хен-бинни и нудист-Гюн. За этой же стеной раздавались крики, смех и топот, а Донхан лишь сильнее сжал книгу в руках. У него внутри разрасталась дыра, она поглощала все воспоминания, которые уже были созданы, и которые они еще не создали. Ким удивлялся: откуда в нем это? Он никогда не был таким пессимистичным, его никогда не волновала быстротечность жизни. Но сейчас, в данный момент, после слов Кенты, все, что он чувствовал – секунды, что бессовестно от него убегали. - Когда-нибудь это кончится, это кончится, кончится, - качал своей беловолосой головой парень и грустно улыбался. Он еще раз попытался сконцентрироваться на книге. Она была интересной, но не в плане сюжета, он скучный и тривиальный, но мысли персонажей словно открывали глаза на те грани жизни, которые Донхан предпочитал не замечать. Тэхен ее из-за этого и посоветовал, а Донхан в благодарность судьбе за то, что натянутость в отношениях с соседом начинает медленно сходить на нет, начал ее читать в тот же день. Но сейчас главный персонаж рассуждал о том, как он был счастлив, пока любил, и как больно осознавать, что все прошло, а блондин проклинал его. И так на душе тоскливо, так еще и этот сюда приписался. Ким закрыл книгу ровно в тот момент, когда в комнату вломились Хенбин и Сангюн. Младший внес старшего на плече и кинул его на одно из белых безразмерных кресел на полу. Гюн смеялся и кричал что-то об уважении к старшим. В это же мгновение в комнату влетел Кента и с криками: - ДЕРЖИ ЕГО, ДОНХАН, - прыгнул на спину к Хенбину. Квон начал кружиться, дабы сбросить этого детеныша лисицы с себя и бубнел что-то про то, что вообще-то это не честно, макнэ на помощь звать, ему же Гюн уже помогает. В это же время тот самый Сангюн дополз до кровати Донхана. - Мелкий, давай Тэхен съедет к ним? Я так больше не могу! – блондин лишь непонимающе улыбнулся и принял хена в свои объятья, - Понимаешь, что они на этот раз не поделили? Котов! Они не смогли решить, кто главная мамочка для Тольби и Рыши. Понимаешь? Мамочка! Ну какие из них мамочки? Хенбин начал щекотать Кенту, а тот начал визжать. Я думал, что у меня ушные перепонки лопнут, господи исусе. Я начал говорить о том, что животных два и они могут стать мамочкой каждый для одного. На что Хенбин начал кричать, что я вечно защищаю Такаду, будто сдался мне этот Такада. И в итоге вот, я здесь, - Гюн резко повернулся в сторону бушующих и крикнул непонятно кому - Щекоти его!! Квон и Такада приступили к атаке, а Сангюн сидел на кровати Донхана и рассматривал книгу в руках младшего. Он перевел взгляд на блондина и снова на книгу, после этого лишь усмехнулся, достал из кармана штанов свой новенький айфон х и начал проверять свои социальные сети. А Донхан наблюдал с детской радостной улыбкой, как эти сумасшедшие пытаются друг друга защекотать при том факте, что оба не переносят щекотку. - Гюн, помоги, - жалобно кричал Такада. - Нет, прости, я занят. У меня тут, - он указал пальцем на своей новенький айфон х, - дела как бы. Помоги себе сам, Такада. - Молись, Сангюн, хана твоим духам, - крикнул Кента, когда Хенбин поднимал его над землей, чтобы бросить его туда же, куда до этого уложил Гюна. Квон одной рукой держал руки Такады, а другой рукой был уже готов щекотать. Как только его пальцы коснулись ребер рыжего, тот завизжал с новой силой: - Сдаюсь, сдаюсь, Хенбин. Они твои. Они все твои. - И Енгук? – Квон замер в атакующей позе и вопросительно наклонил голову. - Да! Я же сказал, что они все твои. Енгук уже давно на кота похож больше, чем на человека, - как только Кента договорил, Квон его отпустил и рыжий сел между Сангюном и Донханом. Он гладил свои ребра, тяжело дышал и бубнил что-то о том, что он как бы первый котов нашел, и Енгука тоже. В этот момент младшего, как часто бывало, охватили самые нежные чувства к ребятам вокруг него, настолько нежные, что щекотало изнутри. Он выплеснул все эти чувства на Кенту, сжав его в объятьях так сильно, как только мог. Такое тоже бывало часто, поэтому рыжий продолжал бубнеть, будто ничего не происходило. Через пару мгновений Сангюн подпрыгнул с кровати и выбежал из комнаты, еще через мгновение он впихнул Енгука в комнату, отвечая на все возмущения кото-мальчика: - Потом ты подстрижешь им когти, потом, Енгук, тут есть кое-что поважнее, - он дождался пока Гук сядет на пол и продолжил, - Тэхен написал сейчас, что его отпустят на два часа пораньше! - И? – спросил Хенбин. Донхан так же разделял недоумение, что было на лице Квона. Но у остальных глаза округлились, на лицах начали появляться улыбки, Енгук даже в ладоши захлопал. - В смысле, и? Это мелкий должен спрашивать, Бин! Тебе стыдно не помнить, что бывает обычно по субботам, когда Тэхена отпускают пораньше, - на лице Хенбина сначала отобразилось замешательство, а потом он залился детским характерным для него смехом. Только лишь Донхан снова непонимающе улыбался и переводил взгляд с одного парня на другого. - И что это значит? – спросил блондин, когда Квон уже с обнимашками к Сангюну полез. - Сегодня будет лучшая ночь в твоей жизни, Донхани, - Кента положил руку на плечо макнэ, - Собирайся. Только возьми куртку, ночью на улице холодно - Кента, ты всегда такими загадочными фразами разговаривать будешь? Он же так ничего не поймет. – спросил Енгук, запрокинув голову, чтобы взглянуть на сидевших на кровати, - Ты мог подумать, что больше всего по субботам мы любим смотреть фильмы, пить пиво и слушать музыку. Но нет, больше всего мы любим сбегать из общежития на ночь и гулять по ночному Сеулу. Но такое возможно только, когда Тэхена освобождают пораньше, потому что он тогда не такой уставший и рубить его начинает часам к пяти утра. Так что собирайся, сегодня и вправду лучшая ночь в твоей жизни - А как же секс? – поправив очки, спросил Бин. - Поебаться это хорошо, Бинни, но вот так ночи проводить многим лучше, - ответил Сангюн, уводя Квона в комнату, - уж мне-то ты можешь поверить. Через полчаса все уже были готовы, сидели в комнате Донхана и Тэхена, ожидая старшего, и решали, по сколько нужно скидываться. Хенбин начал доставать Кенту, дуя ему в ухо. Такада злился, но это не выглядело страшно, это выглядело мило. Он закатывал глаза, шумно выдыхал, сжимал руки в кулаки, и ничего не делал. После этого на его лице всегда появлялась улыбка, из-за которой рыжий казался еще милее, хотя казалось бы. Его улыбка была своего рода исцелением после долгого дня для всех участников компании. И Кента, похоже, знал это, потому что каждый раз обнимал и дарил улыбку тому, кто выглядел уставшим и подавленным. Все любили Кенту, все любят его. - Вы уже собрались? – дверь открылась и в комнате появился Тэхен. Помните, что Донхан говорил о белизне комнаты? Так вот, единственным не белым пятном в комнате всегда был Но. Вообще он не то, чтобы темный, но монохромный. В его гардеробе не было цветных вещей, а сам он чаще всего выбирал черное. На все вопросы: «Хен, почему у тебя вся одежда черная?», тот отвечал, что просто не умеет одежду выбирать и цвета сочетать, поэтому всегда выбирает беспроигрышный вариант. И вот сейчас он тоже весь беспроигрышный: черные джинсы, черный свитшот с каким-то странным рисунком, черный портфель, черные кеды, черные волосы и очки в черной оправе, а из белого только наушники. Тэхен подошел к столу Донхана и начал копошиться в своем рюкзаке, через мгновение он достал оттуда потертую карту земного шара. - Мне ее бесплатно отдали, - улыбнувшись, лидер развернул карту и показал ее всем в комнате, - Посмотрите, какая она классная. Я ее над твоим столом повешу, макнэ. Карта правда была классная, черно-белая, но все еще классная. Донхан кивнул, а все остальные начали расспрашивать, откуда он ее достал. Пока Но вешал карту на стену, рассказал, что на кафедре сегодня проходило списание старых карт, книг и других учебных пособий, и он выпросил у преподавателя пару книг и эту карту. Младшего всегда удивляла эта черта соседа: тащить в комнату все, что кажется красивым. Правда, Тэхен часто отдавал или выкидывал вещи, которые ему переставали казаться подходящими комнате, поэтому здесь никогда не было скопления хлама. - Ну вот и все, - последний раз загладив края карты, сказал Но и повернулся к остальным, - Мы можем идти. И тут поднялся гул. Все уже давно были на низком старте, что удивляло блондина. Кента схватил Донхана за руку и потащил из комнаты. Восторженный Такада чуть ли в ладоши не начал хлопать, когда они оказались в коридоре и начали ждать остальных. Их комната находилась в самом конце коридора, дальше только окно, за которым сейчас садилось солнце. Все было окрашено в теплый оранжевый цвет. - Это будет круто, тебе понравится, тебе не может не понравиться, - повторял рыжий и хлопал глазами, в ответ на это невозможно было не улыбаться. Здесь, в этом свете заходящего солнца, он казался еще младше, чем обычно, и еще милее. - Кента, открой окно, - донесся голос Сангюна. Такада ударил себя по голове и кинулся к белой раме. В это время все успели выйти из комнаты. Хенбин опирался на плечо Гюна и говорил что-то смешное, с чего старший заливался гоготом и закрывал рукой рот, а Енгук и Тэхен были прямо за ними и что-то очень серьезно обсуждали. И Донхан захотел запомнить этот момент. Вдохнуть его полной грудью, которую сейчас снова сковала непонятная грусть. Он хотел, чтобы вот так было всегда. Чтобы Кента хлопал глазами, Сангюн смеялся, Квон активно жестикулировал и был счастлив, а Енгук и Тэхен выглядели вот так просто, обыденно, как старшие братья. Блондин хотел, чтобы вокруг всегда был этот свет заходящего солнца. - Может, сделаем селфи? – немного неуверенно сказал Донхан и неловко почесал затылок. Он снова почувствовал себя приемным для этой компании и забоялся того, что они не захотят, отвергнут, посмеются. Младшего вообще постоянно такие мысли обуревали. Такада говорил, что именно поэтому Ким не может сам себя назвать почетным участником этой шайки, все из-за страха, который необоснованный, потому что хены уже давно считают его макнэ. Донхану от этих слов лишь чуть-чуть теплее становилось, всего на секунду ему казалось, что вот оно, ощущение семьи, но потом он снова оказывался в мире, где он как бы с ними, но как бы нет. - Кента, иди сюда быстрее, мы будем фотографироваться, - сказал Хенбин, и все начали решать, как лучше встать, кому лучше дать телефон и прочее-прочее-прочее. Блондин в обсуждении не участвовал, у него в голове сейчас что-то щелкнуло. Они даже не сказали «да, конечно, давай» или что-то в этом роде, они просто начали решать, как это будет сделать лучше, будто так и должно быть. Почему-то вот это все в Киме отозвалось новой волной нежности. С ним никогда такого не случалось, чтобы в компаниях его предложения выполнялись сразу, без словесного соглашения. Все еще не часть их компании в душе, но головой он уже начал понимать, что, вот реально, они все считают его своим, взаправду. В итоге все решили, что телефон будет держать Донхан, а остальные выстроились за ним. Только Тэхен не мог найти себе место, из любой точки его было не видно. Тогда Хенбин сел почти на колени, чтобы их лидера можно было увидеть. Все улыбнулись или скривили рожицы, но в итоге получилось несколько прекрасных, на взгляд Кима, фото, которыми он бы всю свою жизнь обвесить хотел. Через двадцать минут они уже стояли перед прилавками в магазине. Все натужено считали в мозгу сколько у них останется, если они купят не три, а четыре пачки чипсов. Даже Донхан принимал в этом самое активное участие, коря Енгука за то, что тот два плюс два в четыре превратить никак не может. Как и всегда в таких ситуациях, все решал в итоге Хенбин, который просто клал четвертую пачку в корзину и говорил, что может себе это позволить. В стороне ото всех стоял Кента. Он смотрел на стенд со сладостями, а Донхан сейчас смотрел на него, пытаясь вычислить, чего именно хочется его хену. - Мороженное. Клубничное, - сказал Енгук и скрестил руки на груди, а на лице младшего снова появилось непонимание, - Ну ты же пытаешься узнать, на что смотрит Кента. Он всегда смотрит на клубничное мороженное. Мы по очереди ему обычно его покупаем, сегодня была очередь Тэхена, но теперь твоя. Да? Донхан кивнул. Он купил Кенте это мороженное и молча отдал его. Пока Такада, улыбаясь, раскрывал упаковку и рассыпался в благодарностях, блондин заметил, что все ребята улыбались какой-то отеческой улыбкой и смотрели на этого рыжего хена. Младший еще раз убедился, что к японцу все здесь относились как к ребенку, с чистой душой и помыслами, поэтому баловали его как могли. Такада ел мороженное, пытаясь не испачкаться, Хенбин нес пакеты, на улице уже было темно. Донхану было все равно, куда они идут, лишь бы вот так, с шутками, криками и доставаниями друг друга. Сангюн постоянно смотрел на свои часы и что-то говорил Тэхену прямо на ухо, старший серьезно кивал и начинал поторапливать ребят, которые снова «напали» на Кенту с его мороженным. Блондин шел рядом с Хенбином, который мог начать ухахатываться с любой мелочи. В один из таких приступов смеха Квон положил свою ладонь на плечо младшего и не убирал ее до того момента, пока вся эта орава не остановилась напротив входа в метро. - Мы что, едем к техникам? - удивленно воскликнул Хенбин, все почему-то начали смеяться с его интонации и этого детского выражения лица. Сангюн взял его под локоть и повел его по лестнице вниз к самой станции, попутно что-то объясняя. Не отставая за ними последовали и все остальные. Перед ними открылись двери поезда. Все охнули и заулыбались. Вагон был абсолютно пустой. Кента и Енгук начали доставать Сангюна и гоняться за ним по вагону. Хенбин поставил пакеты на одно из сидений и достал телефон, снимая сие действие на видео и смеясь. - К техникам? – уточнил Донхан, приземляясь рядом с лидером и наблюдая за тем, как резвятся хены. - Да. Через четыре станции от нас есть технический университет. Они очень заботятся о том, чтобы их территория выглядела презентабельно, поэтому очень ухаживают за ней. Ты поймешь, когда увидишь. Мы там редко бываем. Чтобы обратно вернуться, надо дождаться открытия метро, а меня часто рано вырубает. Но сегодня же твой первый поход за пределы общежития с нами со всеми, а не только с Кентой до кафе или магазина. Так что я подумал, что это будет хорошей идеей, - Тэхен сползал с сидения и упирался затылком в окно прямо позади него, немного прикрывая глаза, - У них красивая набережная, тебе понравится, обещаю. - Окееей, - протянул Донхан. Он, конечно, уже понял, что старшего сильно клонит в сон. Поэтому не решался доставать большим количеством вопросов. Блондин присоединился к всеобщей погоне за Сангюном. Как потом оказалось, его хотели заставить сделать эгье, а он кряхтел о том, что ему уже надоело это делать. Через две станции Гюн сдался, показал свое авторское милашничество на камеру и сел рядом с Тэхеном. Он подставил для щеки лидера свое плечо и что-то тихо и серьезно ему говорил. Тут же Хенбин предложил устроить фотосессию, пока у них есть время и пустой вагон. Все, конечно, согласились и начали позировать фотографу Квону, который просил Енгука не кривляться на камеру, а Донхана слезть с поручня. Они прибыли на место назначения, покинули пустой вагон. Как ни странно, Хенбин даже не забыл про пакет с едой. Сангюн сказал, что у них осталось всего три минуты и нужно двигаться быстрее. - Три минуты? До чего? – спросил макнэ, но Кента схватил его за руку и потянул к выходу. Они быстро поднялись на поверхность, перебежали уже пустую дорогу, и вбежали по белой каменной лестнице. Тишину ночи прерывали только вопросы Донхана о том, куда его тянут и до чего все же осталось три минуты, и смех старших. Когда они оказались прямо перед корпусом университета, который имел форму куба, Такада наконец ослабил хватку. А до Кима дошло, о чем говорил лидер. Стеклянный куб университета окружали лужайки коротко постриженного газона и белые каменные дорожки, одна из которых вела куда-то в лево и скрывалась в роще из деревьев. Только Донхан и Такада поднялись по лестнице к этим лужайкам, остальные стояли на тротуаре дороги. Сангюн снова посмотрел на часы и начал вести обратный отсчет: - 7, 6, Кента отходи, 4, - японец толкнул Кима на одну из лужаек, а сам метнулся вниз и прижался к Тэхену. Младший растерянно стоял посреди газона и не понимал, что происходит. - 1, - крикнул Сангюн. Начало раздаваться тихое шипение где-то у земли и Донхан почувствовал, как на него приземляются маленькие капли холодной воды. И блондин понял, что отсчет был до начала работы поливной системы. Хены начали смеяться, а Хенбин не выпускал из рук телефон, снимая все это. Младший закатил глаза. «Им что, пять лет что ли? Как они могли додуматься до этого вообще?» - эти мысли сразу рассеялись, когда Кента начал толкать Енгука под струи воды. Они как коты вцепились друг другу в плечи, и ни один не собирался отпускать. Сначала Гук сопротивлялся, но потом он начал атаковать и тянуть за собой на газон Такаду. Рыжий, конечно, не хотел намокнуть, но в итоге они оба упали на газон и быстро промокли насквозь. Дальше начался хаос из криков, толчков, погонь. Досталось всем, даже самому старшему. Их лидеру даже пришлось возить на своей спине Хенбина, который без спроса прыгнул на хена сзади. Донхан решил атаковать Сангюна, потому что тот вел обратный отсчет и ничего не сказал о готовящейся атаке воды. А Енгук с Кентой, держась за руки, просто бегали по кругу. Через 10 минут вода стихла и все легли на мокрый газон, смеясь и пытаясь отдышаться. Блондин смотрел на небо. Месяц и звезды никогда не казались ему такими счастливыми, как сейчас, он сам никогда себе таким счастливым не казался, если честно. Даже если бы он попытался перестать улыбаться, он бы не смог. Потому что как тут не улыбаться? Кента и Хенбин снова начали спорить о том, кому принадлежат коты и Енгук. А сам Гук не обращал на них никакого внимания. Он с Тэхеном завывал какую-то старую балладу, они путались в словах, толкались и заливались смехом. А рядом с Донханом лежит Сангюн, который пытается отдышаться и улыбается во все 32 зуба такой улыбкой, от которой внутри все сворачивается. - Я хочу есть, - выдохнул Хенбин, заключая Кенту в объятья. Японец бесполезно дергался и пытался вырваться. Тэхен буркнул что-то, поднялся на ноги и помог подняться Гуку. За ними с земли поднялись все остальные. Сангюн забрал пакеты с едой, оставленные на каменной дорожке. И все они двинулись по тропинке влево, туда, где была небольшая роща. Оказавшись в ней, Донхан почувствовал речной запах и понял, что сейчас они окажутся на набережной, о которой говорил Тэхен. И правда, через несколько минут они оказались на небольшой поляне, окруженной деревьями с трех сторон и рекой с четвертой. Тихое и спокойное течение реки и запах чего-то сырого почему-то вызывали чувство сильной ностальгии, хотя Донхан и не рос на берегу. Трава здесь не была так подстрижена, как на лужайках перед корпусом университета, но это вносило даже какой-то уют обстановке. Так же здесь стояла пара каменных лавочек, но хены их проигнорировали и сели на землю. Хенбин и Сангюн сразу потянулись к пакету с едой, пока Донхан искал себе удобное место прямо между Кентой и Тэхеном. Усевшись на земле, он почувствовал, как трясется от холода японец. Блондин быстро стянул с себя кожаную куртку, под ней у парня был совершенно сухой свитшот. Ким так же быстро стянул его и протянул теплую одежду своему рыжему хену. Кента улыбнулся и начал натягивать на себя кофту. - Ты хотя бы мокрую кофту снял, Кента, как маленький, честное слово, - сказал лидер, даже не смотря в их сторону, раскрыл контейнер с мясом, - Не сиди в одной майке, Донхан, ты можешь заболеть. Ким бы и отпустил какое-нибудь саркастическое замечание в сторону старшего, если бы тот сейчас не взглянул блондину прямо в глаза. В тусклом свете месяца и звезд, что пробивался сквозь ветви деревьев, младший отметил, что Тэхен выглядел очень усталым и замученным, а в глазах читалась только тоска, хоть губы и улыбались. Донхан не смог противостоять странному чувству не то жалости, не то не пойми чего еще, поджал губы и надел на себя куртку. Но улыбнулся и протянул макнэ контейнер с едой. Через двадцать минут все контейнеры и упаковки пустыми покоились в пакетах, а парни лежали на траве, перекидываясь шутками, и слушая рассказы друг друга о прошлом, о настоящем и будущем. Кента пристроился макушкой на животе Донхана и рассказывал о том, как хочет после выпуска уговорить родителей разрешить остаться в Корее, купить большой дом и жить такой компанией до смерти. Младший понимал, что эта мечта несбыточная, даже если Такада не вернется в Японию. Однако, эта детская наивность в голосе, и тихое «я тоже этого хочу» Сангюна, заставили внутренности вновь сжаться. Ким разрешил себе хотя бы на одну ночь помечтать о том, что так спокойно и хорошо на душе может быть всегда. Как обычно и бывает, за рассказами о мечтах, последовали грустные истории из прошлого. Откровения шли один за другим, а Донхана удивляло, с какой легкостью они рассказывали об этом друг другу. Удивляло и подкупало, и та стена недоверия ко всем парням, которую младший пытался весь месяц разрушить, вмиг испарилась, будто ее никогда и не было. Блондин сжал ладонь Кенты сильнее и в ответ от хена получил взволнованный взгляд. За эту ночь младший наконец осознал себя настоящей частью этой компании. - Когда я приехал в Корею, я не думал, что мне чем-то запомнится учеба здесь, - впервые за весь разговор голос подал Енгук, - Ну, вы же знаете, я не самый общительный человек. Мне раньше казалось, что я вообще никогда не начну вот так общаться с кем-либо, для меня даже родители никогда близкими друзьями не были. Но я рад, что однажды ко мне в комнату заглянул Кента и начал просить погладить котов. Я рад всему, что случилось за все это время, я рад тому, что случится… ах, я не хочу с этим всем прощаться! - Заткнись, Енгук, я тебя люблю, конечно, и уважаю, но сейчас, пожалуйста, закрой свой рот, - не зло, а как-то тоскливо рыкнул Сангюн. - Лучше посмотри как красиво. Вон речка… ну там звезды и месяц, светает. В этот момент руку Донхана сжал Кента, и парень понял, что никто здесь не думает, что их дружба правда может продлиться в таком виде до конца их дней, они только вид делают, что верят и надеются. - Не обязательно прощаться, Енгук, - игнорируя слова Гюна, начал лидер, - Если ты хочешь, чтобы мы остались навсегда с тобой, то просто не прощайся с нами никогда. Забудь вообще о слове таком и наслаждайся моментами. - Не прощайся? – Сангюн поднялся на локтях, на этот раз голос звучал зло, - Ох, Тэхен, не тебе об этом говорить… - Сангюн! – воскликнул Хенбин и резко поднялся на ноги, - Не начинай! Мы во всем разобрались, Тэ даже извинился. Чего тебе еще надо? Сколько раз ты будешь это вспоминать? - Хенбин… - Но попытался успокоить друга, но тот лишь отмахнулся. Квон продолжил восклицания в сторону Сангюна, который начал походить на маленького и запуганного щенка. - Нет, Тэхен. Почему он просто не может отпустить ситуацию? Зачем каждый раз напоминать и нам, и, тем более, тебе об этом? – блондин ничего не понимал, лишь наблюдал за тем, как пугающе начал выглядеть один из его хенов, - Он не один пострадал из-за этого! - Бин, достаточно! – твердо произнес Кента и поднялся на ноги. Он выглядел серьезно и даже холодно, Донхан даже поверить не мог, что его хен может быть таким, - Никто из нас не пострадал из-за этого. Понял меня? Тэхен, я тебя спрашиваю. Ты понял? Донхан сел и посмотрел на лидера, к которому были адресованы последние слова. Он выглядел очень виноватым, грустным, срывал травинки и старался не смотреть на остальных. Киму было очень интересно, о чем сейчас говорили парни, но понимал, что его расспросы сейчас никому не нужны. Поэтому он лишь поджал губы в легкой улыбке, когда пересекся взглядами с Но. - Да – неуверенно и тихо ответил лидер, поднимаясь на ноги, он прокашлялся и продолжил уже более твердо, - Сангюн прав… светает, нам пора в общежитие. Все молча начали подниматься, отряхиваться, и двинулись по тропинке обратно к станции метро. В компании начало чувствоваться напряжение, впервые за все время оно исходило не от Донхана, чем тот был крайне удивлен. Парень шел рядом с Кентой, который выглядел подавлено и смотрел только под ноги. Ким хотел было спросить у него о предмете ссоры, но не осмелился. Не потому, что боялся реакции, а потому, что боялся, что от расспросов его хен начнет выглядеть еще более подавленным. В вагоне метро все ехали тихо. Сангюн виновато смотрел на клюющего носом Тэхена. Кента смотрел в одну точку на полу и не двигался, Донхан закусил губу, пытаясь придумать, как вернуть рыжему его улыбку и огоньки глазах, но все, что приходило в голову казалось дерьмовой идеей. Хенбин сидел почти также, как и Такада, только на его бедре лежала ладонь Енгука, который что-то тихо повторял. Все тихо сидели в разных углах вагона, все так же тихо вышли из метро. Донхана начала нервировать эта натянутость, природу которой он даже не понимает. Пока они преодолевали путь до общежития, он заметил, что Тэхен шел, положив руку на плечо Сангюна, и сжимал ее иногда. - Сангюн-хен, прости меня, - жалобно и тихо сказал Хенбин, все остановились и уставились на него, - Я не должен был тебя обвинять, я не хотел этого, правда. - Это я не должен был портить момент, - ответил Сангюн, смотря куда-то под ноги. Нижняя губа Квона затряслась, он начал часто моргать, будто вот-вот и заплачет. - Нееет, Хенбин, только не плачь, - протянул Кента. Он моментально оказался около Бина и обнял его, - Ты меня тоже прости. Я не хотел, чтобы получилось так резко. Я очень виноват перед тобою. - Нет, ты все правильно сделал, Кента-хен, - одной рукой обнимая рыжего, другой рукой притягивая к себе Сангюна, ответил Хенбин через всхлипы. - Ну только не плачь, Бинни, - прижимаясь к младшему, сказал Гюн, - Хочешь хен сделает для тебя эгье? Доди-доди-комдоди, Бин. Донхан вообще ничего не понимал, но улыбался тому, что эти трое сейчас делали. Так же облегченно улыбались Енгук и Тэхен. Лидер погладил Хенбина по спине, которая дергалась из-за всхлипов. - Все хорошо, все хорошо, - измученно повторял Тэхен, но на его лице все еще была теплая улыбка. В следующую секунду Квон обнимал уже и его. Еще через мгновение Донхан подтолкнул в эти групповые объятья Енгука и влез сам. Он так стояли, обнимались, слушали всхлипы Хенбина, пока Сангюн не сказал: - Шестеро взрослых парней обнимаются посреди улицы, это выглядит очень странно. Все, отпусти нас, Бинни, нам нужно возвращаться. Вскоре они оказались перед родным корпусом общежития. В эту секунду Донхан вспомнил о том, что их через дверь не впустят, потому что общежитие закрыто с одиннадцати вечера до восьми утра, а сейчас что-то около шести. В его глазах застыл немой вопрос, но хены видимо вообще не собирались идти к двери, потому что огибали здание с торца. Ким поспешил за ними. Как оказалось, там была пожарная лестница, с помощью которой можно было добраться до окна, которое было заблаговременно открыто Кентой. Начиналась лестница на высоте примерно двух метров от земли. Поэтому перед Донханом вставал очередной вопрос, который он не побоялся озвучить: - Тэхен-хен, а ты как собираешься в общежитие попасть? Ты же не допрыгнешь. - Низкая шутка, макнэ, почти такая же низкая, как я, - цикнул лидер, подходя к стене вплотную. Он поднял взгляд на лестницу и обернулся ко всем, - Подсади меня, Хенбин. На секунду все оказались в ступоре, а Квон вообще вопросительно показывал указательным пальцем на себя. Но через секунду всех пробило на смех. Тэхен начал оправдываться, что он бы допрыгнул, не будь таким сонным, потом он начал спрашивать, почему все смеются, если видели, как раньше он спокойно взбирался по этой лестнице сам. Но каждое его оправдание, рождало в парнях новую волну смеха.

***

Оказавшись на своем этаже, все быстро разбрелись по комнатам, перебросившись быстрыми пожеланиями доброго сна. Тэхен и Донхан молча переоделись в пижамы. Старший завесил окно шторами и постарался быстрее лечь в постель и наконец-то заснуть. Весь этот день вымотал его. И эмоционально, и физически. О том, что его выгнали с работы, он рассказал только Енгуку, потому что только ему он мог доверять такую информацию. У других бы случился шок, они бы начали успокаивать и подбадривать его. Тэхен в этом не нуждался. Он нуждался в отдыхе от всего, не только от физического проявления жизни, но и от эмоций, ожиданий, направленных в его сторону. Но вот он лежит в кровати, его тело болит, сознание стонет, но никак не может провалиться в сон. На него по обыкновению начали нападать призраки прошлой жизни. Тэхен любил Сангюна, он же его лучший друг, они вместе через огонь и воду прошли. Но вот чего старший не любил, так это того, что Гюн всегда помнит то, что его задевало, причиняло боль, заставляло грустить. К сожалению, произошедшее почти год назад оставило в памяти каждого неприятный отпечаток. Но знал, что друг пытается контролировать эти приступы необоснованных обвинений, но легче от этого не становилось. - Хен? Спишь? - Тэхен проклинает себя в голове за то, что не заснул, он же знает, что сейчас от него потребует макнэ. - Нет. Спи. - Почему я должен спать, если ты не спишь? - Потому что я прошу, - Тэхен снова мысленно себя ненавидит за то, что продолжает говорить, а не отворачивается к стенке с пожеланиями добрых снов. - Мне не спрашивать о том, почему они сегодня ссорились? - Если не спросишь, то я буду тебе очень признателен. Рано или поздно ты все равно узнаешь об этом, - Тэхен прекрасно понимал, что такое забыть никто не сможет, как бы они ежедневно не открещивались от этого. - Хорошо. Тогда я подожду этого рано или поздно. Но я вот что хотел сказать. Я до сегодняшней ночи не чувствовал себя достаточно подходящим для вас. Но спасибо, что сегодня освободился пораньше. Теперь я официально чувствую себя местным макнэ. - Не за что, - хмыкнул Но, видимо, не зря его сегодня уволили все-таки, - Только я не очень люблю весь этот физический контакт, если честно. Можно в этом как-нибудь без меня? - Без проблем, Хен, - голос Донхана показался лидеру слегка разочарованным, но так как причин для такой интонации Но найти не смог, он посчитал, что младший просто устал. - Спасибо, - как можно мягче произнес старший, - а теперь засыпай. Добрых снов, официальный местный макнэ. - Добрых снов, хен.