"my true color is red."

- Не жжется, - разочарованно буркнул Кента и провел рукой по целлофану на голове. - А разве должно? – Донхан снял футболку и сел на стул, который стоял на газетах посреди комнаты японца. - Я не знаю. Я думал, что да, - Такада надел перчатки и еще раз помешал в тарелке кашицу серого цвета, - Слушай, а это точно черным будет? И как я вообще должен это делать? Может, ты сам, а? - Черным будет, не волнуйся - отмахнулся Ким, - И нет, не сам. Я же тебя красил, Кента-хен. Просто берешь по пряди и мажешь. Пока старший разбирался с кисточкой и волосами уже почти не блондина, Донхан скроулил ленту новостей в твиттере и делал быстрые селфи со своим хеном. Идея покрасить волосы пришла в голову именно Кенте еще неделю назад, когда они смотрели фильмы у Донхана дома. Японец давно хотел стать более клубничного цвета, а Ким, которому надоело осветлять отрастающие корни, решил вернуть свой родной оттенок. Они оба сошлись на идее, что в последний выходной перед новым семестром Такада отпросится с работы пораньше, и они займутся волосами друг друга, чтобы шокировать остальных. Трепет перед вторым семестром был совершенно не таким, как перед началом обучения. Тогда Донхану было интересно, что он будет изучать и что вообще есть студенческая жизнь. Сейчас он ни о чем не мог думать, кроме как о воссоединении легендарной компании. Конечно, легендарной их никто не считал, кроме Донхана, но все же. Сейчас он сидел на стуле и чувствовал, как холодная субстанция постепенно покрывает его голову и начинает теплеть, он слышал, как сопел Кента, пытаясь не заляпать младшему спину краской. Уже почти не блондин, как ему казалось, еле-еле закрыл сессию, хотя все хены говорили о том, что он приложил немало усилий и вполне заработал свои «хорошо». Но учеба для Донхана не была даже на втором месте, так, где-то в конце списка приоритетов перманентно существовала. А вот компания, друзья, семья /?/. Ким в последний месяц особенно ярко начал ощущать, что эти парни стали для него своего рода семьей. Особенно, когда кто-то из них приезжал с ночевкой к младшему домой. Донхана даже не смущали вечные расспросы матери о том, кто этот мальчик, который всегда ходит без футболки. Ему было комфортно, когда Кента просил у него футболку для сна, потому что свою тот или забыл, или испачкал. Иногда в голове парня появлялись мысли о том, что это, возможно, лучшие каникулы, которые когда-либо могли быть у него. Однако он осекался и понимал, что лучше они могли бы стать, если бы родители не настояли на его возвращении домой на этот жалкий месяц. Сегодня воскресенье. Все были на работах, даже Хенбин, которому недавно поступило предложение снова стать моделью для чего-то там. Но, несмотря на то, что завтра учеба и у всех первая пара, парни решили перенести субботние посиделки на воскресенье. Пиво брал на себя Сангюн, а выбор фильма оставался за Кентой. - Я все, - неуверенно сказал Такада, - проверь, пожалуйста, я очень волнуюсь. Я никогда людей не красил. - Я уверен, что все идеально, Кента, - Ким поджал губы в улыбке и посмотрел на время, - Тебе пора идти смывать краску. До прихода остальных оставалось минут семь, японец судорожно сушил свои волосы и пытался их нормально уложить. Донхан не мог смотреть на это без улыбки хотя бы потому, что когда один локон не хотел лежать идеально, его хен чертыхался на родном японском, но в глазах все равно горел восторг. Кенте нравился его новый клубничный цвет волос. Не такой типичный розовый, а более естественный и очень милый. Ким убрал уже черную мокрую челку с глаз и широко улыбнулся. В этот момент за дверью комнаты послышался шум и смех. - Ахх, Донхани еще не приехал, - раздался бас Хенбина, от этого брюнет прыснул. Кента метнулся от зеркала на кровать и попытался вести себя естественно, будто ничего не произошло. У него, конечно, не получалось, все его существо ликовало и излучало радостные фибры. - Нет, приехал, - крикнул Гюн и аккуратно поставил пакеты с едой и алкоголем на пол. Глаза округлились, на губах шокированная, но счастливая улыбка. - Кента! Ты весь теперь розовый! – воскликнул Квон, как только его голова появилась в дверном проеме, - Енгук, ты только посмотри! Гука это, конечно, не удивило. Он просто покачал головой и улыбнулся. Донхану показалось, что каникул и не было. Словно он весь этот месяц жил с ними здесь и никуда не пропадал. - Лооол, я Кенту и не заметил сначала, - произнес Гюн, раскинув руки в разные стороны, - Никто не хочет обнять своего самого лучшего хена, Донхан? - Он сейчас меня обнимет и тебе будет очень неловко, - говорил Такада, пока Донхан поднимался с кровати. - Ничего личного, Кента-хен, он просто очень моей маме понравился, - произнес младший, пока сжимал в объятьях Сангюна. Через час они вшестером уже сидели посреди комнаты Донхана и Тэхена, смотрели выбранный Такадой фильм про любовь девушки к какому-то рыбо-парню. Брюнет не сильно следил за тем, что происходило с сюжетом, он чаще смотрел на макушки Сангюна и Кенты, которые лежали у него на коленях. У младшего еще случались приступы ностальгии по моментам, которые происходят сейчас, но он каждый раз себя одергивал. Конечно, он понимал глупость такого отношения к настоящим моментам, скучать нужно по прошлому. Но как бы он ни сопротивлялся, в этот момент, под печальную фоновую мелодию фильма Донхан уже начинал грустить по этому дню. Подобное подавленное состояние он считал обратной стороной его счастливого и радостного существования с друзьями. Бонусом к этой обратной стороне шли грустные песни и бессонница. Часто бывало так, что, лежа в кровати, его тело изнывало от усталости, а глаза закрывались и щипали, но сам Ким не хотел спать. Он хотел продолжать бодрствовать, ведь если ночь пройдет, то этот день станет воспоминанием. А он не хотел забывать, как Кента убегал от Гюна за то, что пользовался его духами. Он не хотел забывать танцы Хенбина под песни женских групп и его пение в душе. Он не хотел забывать Енгука, разговаривающего с котами. Так же он не хотел забывать этих смущенных и неловких взглядов девушек на него. Как оказалось, Донхан обладает весьма привлекательной для противоположного пола внешностью. Он никогда об этом не задумывался, хотя в тайне и наделся, что мама родила его красавчиком. С одной стороны это внимание было приятным, а с другой стороны парень не знал, что с ним делать, поэтому вел себя так, словно не замечает намеков. Как бы то ни казалось странным, но фильм закончился раньше, чем пиво и чипсы. Хенбин и Енгук восторженно обсуждали, как красиво был снят фильм, а Кента восклицал о том, что в нем было слишком много сцен жестокости и он ожидал другого. Уже было поздно, но никто не хотел идти спать, никто и комнату покидать не хотел. Поэтому все решили переночевать сегодня в этой комнате, на полу. Сооружением уютного пространства руководил, конечно же, Такада, ругая Тэхена за то, что тот не туда положил подушку и взял не тот плед. - Спрошу не просто ради интереса, но мне интересно, - начал Енгук, когда все окончательно улеглись, - С каким цветом вы себя ассоциируете? - Интересное начало, Гук, - прыснул Сангюн. - Закройся, сам проходишь тесты на то, какой ты факультет Хогвартса, - ответил китаец и ударил Гюна по плечу, - Начнем с макнэ. Донхан? - Я не знаю, - тихо ответил парень, потому что этот вопрос, правда, поставил в тупик, - Возможно, синий? Да, синий. Как небо или вода. Чистый, нетронутый и безмятежный. Мне бы хотелось всегда быть таким. - Ты и так чистый и нетронутый, Хани, - голос вновь подал Гюн, и Енгук ударил его снова. - Ох, заткнись, Сангюн, - простонал Кента и поднялся на локтях,- А я бы хотел быть, как фуксия. Ярким, но не внешне… - Ты яркий и не внешне. Фуксия тебе подходит, Кента, - многим мягче проговорил опять Гюн, - Но если ты яркий, то я тоже хотел бы быть чем-то ярким. - Оранжевый! – крикнули Хенбин и Кента почти одновременно. - Оранжевый? - протянул Сангюн, - Но он же не сочетается с фуксией. - Вы так-то с Кентой тоже плохо сочетаетесь, - ответил Хенбин, на что старший пожал плечами и кивнул, - Мне просто нравится фиолетовый. Люблю этот цвет. Без метафор. - Он не сочетается с оранжевым! – воскликнул Сангюн. - Сочетается вообще-то! – парировал Квон, - В моде часто на таком играют! А ты какой, Гук? - Я думаю, что-то нежное, типа пастельно-розового или персикового. Мне бы хотелось быть в общении таким же, как облака или вата сладкая, но, наверное, я больше похож на кам... - Нет, Енгук, ты не похож на камень. Вовсе нет. Ты очень мягкий, этот цвет тебе подходит, - перебил его Тэхен, который подал голос если не первый раз за весь вечер, то, наверное, второй. Донхан уже перестал волноваться на счет немногословного лидера. В один момент брюнет понял, что Но стесняется много шутить из-за своего странного чувства юмора, а рассуждать много и в слух не умеет, в этот же момент тишина в комнате перестала напрягать. - А ты какой цвет возьмешь, Тэхен-хен? – спросил Хенбин. - Я не знаю. Если честно, то я хотел бы быть синим, но он уже занят, так что… - Ты всегда можешь взять голубой, брат, - голос снова подал Сангюн. - Но даже так я не смогу стать голубее тебя, брат, - гыкнув, ответил лидер, - Но я, правда, не могу придумать ничего. - Ну раз уж я украл цвет лидера, то скажу, что Тэхен-хен мне всегда напоминал красный, - вставил Донхан. - Ненене, - затараторил старший,- Я ненавижу блять красный, только не красный, пожалуйста. Цвет крови и чего-то резкого, страстного, но не в хорошем смысле. - А, прости, я не знал, - младшему стало неловко, что он с такой уверенностью говорил про красный. - Это прозвучит сильно по-гейски, если я скажу, что желтый? – спросил Гюн. - С каких пор желтый это по-гейски? С каких пор цвет вообще влияет на ориентацию? Ты дурак? – Енгук в который раз ударил старшего по плечу. - Да я не про цвет! Угомонись, хватит меня бить, господи! Я о причине, - взорвался Сангюн, - Ну, типа, желтый это солнце, цвет жизни или возрождения. Я не знаю, где бы был без Тэхена… ну вы знаете… - О мой бог, Сангюн, только не заплачь, - протянул лидер и сразу же получил тумаков от Кенты, Енгука и Бина. - Тэхен-хен, пожалуйста, заткнись. Ты же знаешь, что Сангюн-хен редко говорит о своих чувствах вот так, - возмутился Квон, - Продолжай, пожалуйста, Гюн, продолжай. - Не о чем больше продолжать, Бинни, - отмахнулся юноша, - Тэхен как солнце в моей жизни, точнее, как свет солнца, все. - Мне нравится желтый, буду желтым, спасибо, - произнес Тэ, а Донхан заметил, как лидер сжал кисть Сангюна. - Но на самом деле я сказал желтый, чтобы со мной хоть кто-нибудь сочетался, - засмеялся Гюн. - Эй, я с тобой сочетаюсь! – снова возмутился Хенбин. - Дурацкое сочетание какое-то. - Модное вообще-то, - обиженно буркнул Квон.

***

Тэхен сидел на высоком стуле, пока девушка в медицинской маске переводила незамысловатый рисунок на его руку. Два подсолнечника вроде должны символизировать солнце. Но не понимал почему, но идея про желтый и возрождение так задела его за живое, поэтому единственным решением, чтобы запечатлеть это ощущение, была именно тату. Тату-машина в руках девушки противно зажужжала и начала аккуратно рисовать тонкие черные линии, пространство между которыми вскоре начало заполняться цветами. Больно Тэхену не было. Он надеялся, что Сангюн поймет, к чему эти цветы на руке, и у него поднимется настроение на несколько дней. Но надеялся, что его друг перестанет убеждать самого себя в том, что все его идеи не заслуживают признания, а слова - глупые, и никто их не слушает. Старший хотел доказать другу, что вот он, здесь, и слушает его. Всегда слушает, и всегда будет. Когда свежий рисунок заматывали в пищевую пленку, Тэхен всего на секунду задумался. Смогут ли эти цветы напоминать ему самому, что он иногда тоже заслуживает хорошего отношения от самого себя? Но из этих размышлений его вырвала девушка, которая подробно рассказывала правила ухода за свежей тату. По дороге к общежитию свежий рисунок зудил так же, как и мысль, от которой оторвали разговоры про вазелин и прочие прелести. Тэхен старался бежать от таких мыслей лет с семнадцати. Иногда ему казалось, что он потерял право заботиться о своем эмоциональном здоровье, когда последний его родитель начал терять остатки здоровья физического. Но сейчас, с этим желтым цветом и словами Гюна, в Но появились странные убеждения, что он заслуживает лучшего, что ему давно пора стать другом самому себе. С головой, полной таких мыслей, он, наконец, оказался у себя в комнате. У него был свободный вечер наедине с самим собой. Хенбин и Енгук сидят в комнате с котами, им Тэхен никогда не хотел мешать. Для Но дружба этих двоих была своего рода чудом. Оба странные, но по-разному. Одному плевать на социальное окружение, он на высшем уровне самодостаточности… был, видимо, пока в компанию к ним не попал. Другой, с душой младенца, на первый взгляд кажется неразумным ребенком. Но Тэхен никогда не забудет ту тетрадь, после прочтения которой, даже Сангюн начал смотреть на этого младенца-переростка материнским взглядом. Но эти двое дружат и так дополняют друг друга, понимают друг друга. Тэхен бы завидовал, если бы в его жизненных целях было найти соулмейта. Кента и Донхан исследуют сеульские кафе. Им парень также не хочет мешать. Как бы макнэ ни казалось, что он одинок в своей неловкости общения с соседом, но эта обстановка – палка о двух концах, и Тэхену тоже доставалось. Возможно, в нем до сих пор трепеталась надежда сблизиться с Кимом. Возможно, он хотел, чтобы их редкие взаимодействия перестали быть такими неловкими. Возможно, иногда ему хотелось оказаться на месте Такады, чтобы узнать младшего лучше, чтобы понять его. Дальше этих «возможно» Но старался не заходить. Он вообще предпочитал не думать об этой ситуации, а просто наслаждаться тем, что имеет сейчас. Сангюн, скорее всего, с какой-нибудь девушкой. «Семнадцать лет ломают каждого» - заключает юноша. Ему искренне жаль лучшего друга. Однако, что может сделать Тэхен, если его друг сам не заинтересован в спасении? Бегство из круга, в котором Сангюн знакомится с девушкой, пользуется ею и бросает, казалось, видимо, слишком пугающим. Но мог это понять, ведь у него есть свой круг, бежать из которого можно было только в серьезные отношения. И если у старшего был хоть какой-нибудь пример здоровых серьезных отношений в детстве, то что говорить о Сангюне? Мать никогда не помнил, отца уже начал забывать. Тэхен верил, что когда-нибудь его друг разрушит всю токсичную стену отрицания и отвержения. Но сегодня, видимо, был не тот день. Тату снова начало зудить, юноша решил взглянуть на то, что происходит на его руке. Как его и предупреждали, контуры опухли и покраснели. - Красный, - процедил сквозь зубы Но. Вся жизнь у него была связана с красным, она была красной во всех смыслах. Полицейская машина с мигающей красной шашкой на крыше, красная кнопка sos и красный спасательный круг – все это его жизнь. Реки крови, злость и агрессия, застилающие взгляд, сам он тоже по локти в крови. В прямом смысле слова, он никогда не забудет, как отмывал свои руки, а вместе с подкрашенной водой по его пальцам стекает та самая мысль о том, чтобы быть лучшим другом самому себе. - Что у тебя там? – испуганно раздается за его спиной. Несмотря на всю его жизнь, у него всегда будет причина улыбаться. Парень надеялся, что она всегда будет. Это этот голос. Это этот человек, который бегал по своему адскому кругу, как Тэ бегал по своему. - Чего ты, как идиот последний, лыбу давишь? Что у тебя там? Только не говори, что ты опять… – Сангюн был неугомонным, поэтому он схватил друга за руку. Как только он замечает рисунок, в его взгляде пропадает испуг и серьезность, а на губах появляется улыбка. - Что опять? – Но не может сдержать и своей улыбки, - Ты о чем начал думать, дурак? - Я? Ни о чем… прости, - всего на секунду в глазах юноши появилось искреннее раскаяние, а потом, снова восторг, - Это очень круто, Тэ. Просто улет, взрыв головы. Они желтые, Тэ, как ты, как я и говорил. - Да. Спасибо, - старший внимательно посмотрел в глаза друга, - Спасибо за то, что заставил об этом задуматься. Чушь полная, наверное, но мне это помогло, очень. Ты, своего рода, для меня тоже свет солнца, знаешь? - Ага, солнце на закате, - пфыкнул Сангюн. Тэхен начал понимать, что его другу уже некомфортны все эти глубоко-философские разговоры. - На восходе, Сангюн, на восходе, - Но сжал ладонь на плече друга, - Чем собираешься заняться? - Я не знаю. У меня весь вечер сегодня свободен, можем поиграть в приставку. - Ты так сильно хочешь доказать, что ты лучше меня? – усмехнулся Тэ. - Тут и доказывать нечего, хен, - парировал Сангюн, подключая приставку к компьютеру, а его, в свою очередь, к проектору. Они играли до прихода Донхана и Кенты. Гюн, конечно, всегда выигрывал, но не потому, что Тэхен ему поддавался, он правда был хорош. Он хорош во многом: пишет неплохие стихи, способный к языкам, шутит как бог, и играет неплохо. Но замечал в себе он не многое. Наверное, это было еще одной причиной, по которой он метался в своем круге. Но сейчас он шутил и смеялся взахлеб, играя и поедая рамен. Он казался совершенно обычным и типичным студентом в хорошем смысле этих слов. Тэхен надеялся, что когда-нибудь вот это состояние Сангюна станет не перманентным, когда-нибудь его друг станет счастливым и довольным своей жизнью. Но сейчас старшего успокаивала мысль и о том, что Гюн будет доволен и счастлив весь оставшийся отрезок дня.