Безымянное проклятье

      Гермиона едва устояла на ногах после аппарации. Уходя из дома, она не стала устанавливать барьер, зная, что в это место могли аппарировать только два мага, одним из которых являлась она сама. Опустившись в кресло, она зажала ладонями рот, но даже это не помогло: она громко рассмеялась, и слёзы брызнули из её глаз. Сказывалось напряжение, выпитое вино и близость его тела, которую она ощущала не так давно. А как он кривил нос! А как пытался острить! Она задыхалась от смеха, стирала непрошенные слёзы и вспоминала, как в одно мгновение повелась на его провокацию и начала защищать Рона. Рона! Гермиона прикусила палец, чтобы смех не перерос в рыдания, и, лишь убедившись в собственной уравновешенности, громко выдохнула, открыв глаза.       Из-за смеха она не услышала хлопок аппарации и теперь наблюдала, как Нотт в парадной мантии заваривал чай на её кухне. Ей было интересно, насколько хватит выдержки Тео, чтобы не задать вопрос? Блейз бы уже пытался выведать весь их разговор дословно, а Нотт, возможно, будет молчать, если она решит не говорить.       Ей в ладони легла большая кружка чая. Гермиона мысленно посетовала на то, что оценить аромат она опять не сможет из-за заложенного носа. Нотт опустился на диван с такой же кружкой и, сделав глоток, обронил:       — Когда я ушёл, Малфой всё ещё стоял столбом посреди зала и не откликался на зов Астории.       — Значит, её зовут Астория, — пробормотала Гермиона, стараясь не думать об этой потешной картине.       — Что ты ему сказала?       В этот раз он её удивил. Гермиона даже подняла взгляд от созерцания клубов пара над чаем. Нотт смотрел на неё спокойно, и его заинтересованность проявилась лишь в голосе, когда он спросил. Видимо, он действительно беспокоился о Малфое. По-своему, разумеется.       — Ничего такого, что могло бы ему навредить, — легко ответила она и улыбнулась, вспомнив, что же именно она ему сказала. В тот момент её раздирали смех и злость, и вполне вероятно, что он прочёл это по её лицу. В итоге победил смех. Злиться глупо и небезопасно. В пылу ссоры она могла сболтнуть лишнего или проговориться. Смех же был более… приемлемым вариантом. Вполне вероятно, её слова повергли его в шок. Скорее всего, он ожидал совершенно другой реакции. Какой? Об этом она, возможно, никогда не узнает.       — Я удивлён, что ты не расстроена, — сухо заметил Тео, вновь устремляя всё своё внимание на напиток.       — Думаю, меня ещё ждут… сюрпризы, — ответила она и сделала глоток. — Сейчас слишком много адреналина. И алкоголя. Вероятно, меня накроет позже. А возможно, у меня не будет на это времени.       — У тебя новый проект? — спросил Нотт, и на этот раз она услышала в его голосе неподдельное участие.       — Я пишу книгу. С Рождества. Черновик уже закончен, а варианта концовки два. Ума не приложу, какую из них выбрать. Боюсь, что не смогу адекватно оценить преимущества каждой из них…       — Я могу её прочесть?       Она вновь взглянула на Тео и поймала его спокойный взгляд.       — Да, — ответила она. — Да, почему бы и нет?       Гораздо позднее, лёжа в собственной постели, Гермиона вспоминала свой второй танец с Драко Малфоем. Тот разительно отличался от первого, и это осознание было одновременно и смешным, и грустным. Она пообещала себе, что не будет снова рыдать, вспоминая его холодный голос, насмешливые взгляды и колкие слова. Время будто повернулось вспять, и Драко вернулся в своё прежнее обличие — заносчивое и гордое. Сколь бы долго она себя к этому ни готовила, Гермиона знала, что в любом случае будет больно. Невозможно оградиться полностью ото всех чувств и переживаний, тот месяц после снятия проклятья наглядно ей это показал. Она вдохнула полной грудью и медленно выдохнула, постаравшись очистить своё сознание перед сном, как делала всякий раз. После этого можно было начать думать о собственной книге и незаметно для себя засыпать.       В этот раз ей пришлось напомнить себе, что книга окончена. Пусть только в черновом варианте, но закончена. И сейчас, возможно, Теодор Нотт внимательно всматривался в буквы, написанные её пером. От этой мысли Гермионе стало тепло и спокойно, и, пообещав себе завтра же написать письмо Джинни, она погрузилась в лёгкий и приятный сон.

***

      — Ты настоящая задница, Гермиона Грейнджер! — заявила Джинни вместо приветствия и втянула её в крепкие объятия.       От облегчения, затопившего её всю, Гермиона даже прослезилась, но миссис Поттер, заметив её заблестевшие глаза, шутливо-грозно сказала:       — Эй-эй, ну-ка, не реви! Не в мой выходной! Вот встретишь своего Малфоя и можешь хоть…       — Джинни! — одёрнула её Гермиона и невольно оглянулась. Пусть они встречались в маггловской части Лондона, опасение быть раскрытой было с ней всегда.       — Не бойся, здесь нас никто не найдёт из наших общих знакомых, — подмигнула та ей и спросила уже строже: — И какого чёрта было пропадать на два месяца?       — Мне нужно было навести порядок. В себе. И…       — И Малфой ничего не помнит, верно?       — Да. Это… ошарашило меня. Тогда. Сейчас я уже в порядке.       — Ни в каком ты не порядке, Гермиона. Как можно быть при этом в порядке?       — Можно, поверь, — Гермиона грустно улыбнулась. — И что бы ты ни говорила, я всё-таки не совсем одна. У меня появился молчаливый и понятливый друг.       — Дай угадаю, он из слизеринцев? — Джинни хмыкнула.       — В точку. Но сейчас речь не об этом. Ты ведь знаешь, как общественность реагировала на разрыв помолвки. Мне страшно представить, что творилось в Норе…       — Да ничего страшного там не творилось, — отмахнулась Джинни и воткнула ложку в свой десерт. — Мама, конечно, пару раз пыталась устроить громогласный разнос в твою честь на семейных ужинах, но Рон её тут же жёстко обрывал. Знаешь, я даже им горжусь, — её голос стал печальнее, — не уверена, что смогла бы так держаться в подобной ситуации. Но я облегчу твоё чувство вины, он уже встречается с близняшкой Патил — Парвати. Они встретились в том самом клубе после очередной тренировки, разговорились… Рон долго сопротивлялся, объясняя это тем, что не желает получать подачки из жалости, но та его убедила, что жалость тут ни при чём. Это он не мне говорил — Гарри.       Новостей было так много, что Гермиона даже не знала, как на них реагировать. Конечно, заступничество Рона ей импонировало, но столь быстрый шаг вперёд… «Не будь дурой, Гермиона, — сказала она сама себе, — как будто ты не «пошла вперёд».       — Здорово, — она заставила себя улыбнуться. — Я рада за Рона. И за то, что вам не приходится слушать еженедельные стенания Молли.       — Ну, я думаю, мама всегда находила, с кем ещё, кроме нас, перемыть тебе косточки, — Джинни облизнула ложку и кивнула на нетронутый кофе и десерт Гермионы. — Ты чего не ешь?       — Да, я… угу, — Гермиона спешно отпила изрядно остывший кофе и, скривившись, едва заметным движением подогрела его до нужной температуры. — Вообще, я хотела кое о чём тебя попросить.       — Даже не смей просить меня накладывать Обливиэйт на Гарри, — строго сказала Джинни, но, заметив, как побледнела Гермиона, добавила: — Да пошутила я, пошутила! Кстати, он часто спрашивает о тебе и волнуется. Может, ты придёшь к нам в гости как-нибудь?       — Да, я обязательно, но чуть позднее, — Гермиона закопошилась в сумке и извлекла из неё пачку пергаментов, связанных с помощью верёвки. Джинни усмехнулась.       — Гермиона Грейнджер не может ведь не принести на встречу книгу?       — Гермиона Грейнджер много чего может, — улыбнулась она и протянула стопку Джинни.       — Безымянное проклятье? Что это?       — Гермиона Грейнджер, к твоему сведению, умеет не только читать книги, как оказалось.       — О, Мерлин, ты её написала? — Джинни восторженно осмотрела внушительную стопку.       — Да. И я хочу, чтобы ты её прочла. Первой, — «Ну, почти первой, — добавила она про себя, но тут же исправилась. — По сути, первой волшебницей, да. Первым волшебником был Нотт».       — А мой мозг не сломается? — подмигнула Гермионе Джинни.       — Нет, это… научный роман.       — Кто?       — Научный роман. Ну… не уверена, чтобы встречала что-то подобное в волшебной литературе, но в маггловской такого полно. Поэтому мне так важно знать твоё мнение.       — Я могу показать это Гарри? — Джинни прищурилась.       — Да, можешь. Я с удовольствием выслушаю и его мнение тоже. И приду к вам в гости, чтобы обсудить…       — Вот только ради твоего прихода уже можно этот талмуд прочесть, — Джинни широко улыбнулась и, подавшись порыву, обняла Гермиону через стол. — Ты даже не представляешь, как Гарри обрадуется. И он тоже прочитает, если я скажу, что после этого ты вернёшься к нам.       — Ты так говоришь, как будто я куда-то уходила…       — Ты действительно уходила, — Джинни сжала её руку и мягко улыбнулась. — И я бесконечно счастлива, что ты готова вернуться.

***

      Добрую четверть часа Гермиона стояла у двери на площади Гриммо двенадцать и не решалась постучать. Её ждали несколько позже, но она не могла усидеть дома из-за обуревавшего её волнения. Джинни пообещала поговорить («Намекнуть», — напомнила себе Гермиона и, живо представив жирные намёки миссис Поттер, невольно улыбнулась) с Гарри, чтобы он не поднимал в разговорах тему её отношений с Роном. Позже Гермиона получила письмо: Гарри оказался, на удивление, понятливым.       Она вспомнила, как на следующее утро после памятной вечеринки к ней в дом ввалился Нотт. Тогда она ещё не успела поставить антиаппарационный барьер, и он приземлился возле барной стойки, чуть не сшибив Гермиону с ног. Всклокоченные волосы, глубокие тени, залёгшие под глазами, неопрятный вид — всё говорило о том, что ночь у него выдалась бессонной.       — Какие чары при письме ты использовала, Грейнджер? — вместо приветствия спросил он.       — Что? — переспросила Гермиона и, достав вторую чашку, налила в неё свежезаваренного кофе.       — Чары. При письме, — повторил он, кивнул в благодарность и сделал глоток. Закрыл глаза и уже спокойнее объяснил: — Многие волшебники и волшебницы используют так называемые чары письма. Лёгкие чары просто корректируют грамотность повествования, более сильные — действуют прямо на читателя, заставляя его увлекаться чтением и продолжать читать, какая бы ересь ни была в книге написана. Но чтобы книга держала в напряжении всё время, необходимы очень и очень мощные, многоступенчатые чары, которые накладывают специально обученные этому люди… — он приоткрыл один глаз и, взглянув на ошарашенную Гермиону, добавил: — Но ты об этом не знала?       — Впервые слышу, — невольно она вспомнила книги Локонса, — что такое вообще существует. Не могу поверить, что нигде не встречала упоминания об этих чарах.       — Ну ты же не интересовалась устройством Прытко-Пишущего пера? — спросил Нотт, наконец проморгался и выпил половину чашки одним глотком. — Это очень узконаправленный раздел магии, которой обучаются несколько лет. Уже специализированнее только создание волшебных палочек.       — Кхм, — Гермиона откашлялась, — что заставило тебя подозревать меня в подобном… мошенничестве?       — Обижаешь, — Нотт неприятно усмехнулся. — Даже такие прославленные писаки, как Скитер, платят большие деньги за подобные чары.       — Скитер для меня не авторитет, — фыркнула Гермиона. — Писать нужно уметь.       — Видимо, волшебники не умеют, — пробормотал Нотт, а затем вновь встретился с ней взглядом. — Но у тебя получилось, Грейнджер. Я заснуть не мог, пока не прочёл всё, включая оба конца.       Гермиона искренне и широко улыбнулась:       — Так это прекрасно, Тео!       И только после его ответной несмелой улыбки поняла, что впервые назвала Теодора по имени в его присутствии.       Это воспоминание согревало её во время первой встречи с Джинни и ожидания приглашения на площадь Гриммо. И вот она здесь, совершенно по-глупому боится постучать в дверной молоток.       Дверь отворилась внезапно. Гарри стоял к ней вполоборота, смотрел внутрь дома и кричал туда же:       — Кричер! Я знаю, что ты можешь приготовить что угодно, но Гермиона любит именно маггловские бискотти из той кондитерской…       — Гарри, — негромко позвала Гермиона и, когда он обернулся на звук, приподняла пакет с теми самыми бискотти на уровень глаз. — Никуда идти уже не нужно, бискотти пришли сами.       Он взлохматил свои волосы таким привычным движением, что Гермиона первая его обняла. Спустя мгновение её уже подняли в воздух сильные мужские руки и внесли в дом.       Чаепитие в доме Поттеров было таким уютным и домашним, что Гермиона чуть снова не разревелась. Она и представить себе не могла, что почти за три месяца добровольного затворничества так соскучилась по своим друзьям. Кто бы что ни говорил о том, что для Гермионы Грейнджер книги гораздо важнее людей, это было неправдой. И только сейчас она осознала это в полной мере.       — Так где ты живёшь, Гермиона? — нарочито небрежно спросил Гарри, и она улыбнулась.       — В маггловском районе, далеко отсюда. У меня прекрасная квартира в мансардном этаже без соседей. Но вы ведь меня сюда позвали не только для того, чтобы выведать моё теперешнее местоположение?       Гарри и Джинни как-то странно переглянулись и хором ответили:       — Конечно же нет! — Гарри засмеялся, а Джинни продолжила:       — Мы чуть не поссорились из-за того, кто будет читать первым.       — И долго ругались, обсуждая возможные концовки, — закончил Гарри.       — Хотите сказать, вам не понравился ни один из концов? — переспросила Гермиона, сдерживая улыбку.       — Нам понравились они оба, — торжественно сказала Джинни. — И мы никак не могли определиться, какая из них лучше.       — Выбор, конечно, за тобой, — подхватил Гарри. — Но на хороший конец надеются все, а плохой перевернёт всё с ног на голову. Ажиотаж будет колоссальный.       — Думаю, ажиотажа и так будет полно, — ответила ему Джинни, и Гермиона поняла, что обсуждали они эту тему уже далеко не в первый раз. — Никто в волшебном мире так не пишет! Это будет настоящий фурор!       — Особенно если я ещё пройду проверку на использование чар для письма.       — Такие чары существуют? — хором спросили Поттеры, и Гермиона кивнула.       — За них платят очень большие деньги. Все авторы-волшебники ими пользуются, даже Скитер, — видя, как Гарри скривился, она понимающе улыбнулась. — Да-да, я тоже считаю, что это чистой воды надувательство. Но мне рассказали, что без чар здесь писать не принято.       — Как хорошо, что ты о них не знала и писала сама, — Джинни перехватила свою чашку и сделала глоток. — Я думаю, за такую книгу тебя даже моя мама простит.       Гермиона рассмеялась, а Гарри почему-то слегка покраснел.       — Вот уж действительно. Неожиданный бонус.       — Когда ты планируешь её выпустить? — серьёзно спросил Гарри.       — Думаю, месяц уйдёт на проверку, вёрстку, договор с издательством и поиск оформления. В маггловском мире это заняло бы гораздо больше времени, конечно. Так что ориентир — конец февраля.       — Первое марта, — сказал Гарри и, заметив её непонимающий взгляд, пояснил: — Будет очень символично, если она выйдет в первый день весны. Как думаешь?       — Гарри Поттер, — протянула Джинни и взлохматила его чёрные волосы, — всё-таки ты чертовски романтичен.       — Кто? Я? — Гарри попытался сделать грозный вид, но Джинни и Гермиона только рассмеялись, и вскоре он к ним присоединился.       — Да, первое марта — отличная идея. Спасибо, Гарри, — она благодарно ему улыбнулась.       — Тебе спасибо, Гермиона, — вернул улыбку тот. — Я ужасно рад, что ты вернулась.       Тепло захлестнуло её с головой, и в этот момент она поняла, что действительно готова вернуться.

***

«Гермиона Грейнджер выпускает книгу — «Безымянное проклятье». Эксклюзивное интервью на стр. 2» «Что нам несёт первая новинка этой весны? Мнение нашего редактора о романе «Безымянное проклятье», который он прочёл одним из первых. Читайте на стр. 3» «Гермиона Грейнджер и её книга бьют рекорды продаж! Это абсолютный бестселлер!» «Безымянное проклятье» прошло проверку на чары письменного искусства! Вся правда о нашумевшей книге на стр. 2» «Редакторы всех типографий готовы съесть друг друга за договор с мисс Грейнджер на новый тираж «Безымянного проклятья»! Старый уже распродан! Подробности на стр. 2» «Магические тайные знания и вымысел, страсть и достоверность информации — всё это только в романе мисс Грейнджер «Безымянное проклятье». Такого вы ещё не читали!»

      Гермиона отбросила последнюю газету, кричавшую со своих страниц о её романе, и довольно потянулась. Бедное, закостенелое, консервативное магическое сообщество. «Такого вы ещё не читали», — передразнила Гермиона про себя писк газетчиков. Шире нужно смотреть, шире. Она была абсолютно уверена, что, если бы опубликовала свой роман в маггловском мире, он не имел бы и половины такого успеха. Сейчас у неё были предложения от издательств ещё пяти стран, готовых предоставить своих переводчиков в её полное распоряжение. Но одно она знала точно, подобным положением вещей она была более чем довольна.