Служанки

До середины следующего дня Шарлотта пылесосила полы во всех коридорах, потом мыла их, потом вытирала плинтуса, потом выключатели, перила, батареи, подоконники… Она так умаялась, что в полдень сочла себя вправе сделать небольшой перерыв: пойти на кухню выпить воды и, может быть, поболтать с поварихой, с которой они вроде неплохо ладили. Однако поварихи в кухне не оказалось. Там обнаружилась только куча грязной посуды, которую мыла девушка со светлыми кудряшками в такой же, как у Шарлотты, униформе. Пару раз та уже видела её, да заговорить и познакомиться всё повода не случалось. В этот раз его не было тоже, так что Шарлотта попила и решила возвращаться к своим делам. Но незнакомка её не пустила: — Слушай, это ж ты Шарлотта, верно? — Я, да. — И ты дружишь с этой полоумной, Виолеттой? — Не дружу я с ней. Нас просто вместе наняли. И живём мы просто в одной комнате. — Не важно. Вы всё время с ней тусите — значит, дружите. Так вот передай этой умалишённой, что ещё одна такая выходка, и эта крыса окажется в её миске с кашей! — Так ты Эмми, — сообразила Шарлотта. — Да. Эмми. Так вот. Крыса окажется в её миске с кашей, а в чае её будет крысиный яд! — Ох, — сказала Шарлотта. Несколько секунд она молчала. Эмми, вероятно, решила, что коллега обдумывает, что бы такого порезче ответить, чтобы защитить подругу. Но на самом-то деле Шарлотта переживала о том, что своим необдуманным поведением навлекла беду не только на эту Эмми, но и на Виолетту. Раз звучат такое угрозы, то еще вопрос, кто тут умалишённый-то самый… А что если, Эмми и правда решит отравить Виолетту? А что, если она посчитает Шарлотту тоже в чём-нибудь виноватой? Судя по её тону, подобное можно предположить… Господи, ну и кого теперь больше бояться?! Шарлотта оказалась между двух огней… Может, как-то попытаться помирить их? — Ты это… Ты не злись так… Виолетта, она, да, чуток со странностями… Но ты уж прости её, что ли… — Простить?! Ты вообще думаешь, что говоришь-то, а? Она ж буйная, она ж не успокоится! Решит, что ей всё можно! Ещё раз увидит меня с хозяином и снова устроит что-нибудь в этом роде! Или мне, что, ей в угоду теперь по углам от ПЭ прятаться?! — Ещё раз?.. — Да. Ты, что, не в курсе, из-за чего весь сыр-бор? Кто-то донёс твоей ненаглядной подруженьке, что позавчера я сидела на коленях у хозяина в зелёной комнате. Вот она и бесится, влюблённая дурища! — А ты… там… сидела? — Сидела, конечно! А что мне, скрывать? Я горжусь этим даже! Уж я-то хозяину нравлюсь, в отличие от вас ото всех! Он меня сам на колени к себе усадил. И всякие вещи шептал романтичные, кстати! — Романтичные — это какие?.. — пролепетала Шарлотта, сама не в силах понять, почему вдруг её язык стал так плохо ворочаться. — Ну там всякие. Что типа мы встречались в прошлой жизни. Что, может, мы с ним вместе воевали за независимость или там среди первых переселенцев были, с корабля сходили за руку… Он умеет романтичным быть, наш барин! Кстати, все эти детали ты тоже передай своей Виолетте! Пусть она треснет от зависти! — А это во сколько всё было, в двенадцать? — Полпервого где-то. А что? — Да так просто интересуюсь… — А! Так ты из тех поклонниц, что любят лезть в личную жизнь нашего барина! Интересуешься всякими такими подробностями, читаешь интервью его подружек, потом представляешь себя на них месте… — Нет, конечно, ты что! Я вообще ни разу не его поклонница! — Ой, ладно заливать-то! Не поклонница она! А то не видно! — Вот не видно! Не поклонница! И всякие такие интервью я не читаю! — Ну и ладно, зануда! А я вот читала, пока не работала здесь! А потом, надеюсь, у меня у самой такое возьмут. Или я целую книгу про отношения с ПЭ напишу! — Отношения с ПЭ? — Ага. Мы с ним давно того-этого. Это ж он меня по старой дружбе на колени посадил-то! — Эмми просто светилась от гордости. — Твоей Виолетте такое не светит! Кстати, знаешь, тут в плите есть выдвижная жаровня? — Ну и что? — удивилась Шарлотта. — Да так… Ничего… Просто вспомнилось… — Эмми принялась наматывать прядь волос себе на пальчик. — Так, мелочи… Три месяца назад хозяин осчастливил меня на этой жаровне. — В смысле… осчастливил? — Блин, в прямом! И не забудь Виолетте про это сказать! Пусть эта чокнутая в штаны наложит от зависти! — Да что значит… Это же… Как же осчастливил-то? — растерянно пробормотала Шарлотта, уже начиная, однако, краснеть. — Как-как! Сзади! — ответила Эмми. Шарлотта вскочила и хотела было бежать с этой грязной кухни, от этой грязной девки с её грязными разговорами. Но в дверях, загородив ей дорогу, возникла начальница над служанками: — Это кто тут лясы точит? Прохлаждаемся? А ну-ка, от посуды не отвлекайся! А ты вот, — она обратилась к Шарлотте, — налей двадцать стаканов лимонада из того вон большого жбана, да вынеси к бассейну. Хозяин поклонников пригласить позагорать изволил, а погода нынче жаркая. Давай же, шевелись! Десять минут спустя Шарлотта подошла к бассейну с подносом, заставленным стаканами с лимонадом. Вокруг, на шезлонгах и на земле, сидело с два десятка девушек с восторженно-глупыми лицами и пара таких же парней. Хозяин купался на пару с другим, незнакомым, мужчиной. В какой-то момент ПЭ посмотрел в сторону Шарлотты, но совершенно не среагировал, не узнал её. А может быть, узнал, но не счёл нужным поприветствовать… Шарлотта поставила поднос на столик возле бассейна и уже собралась уходить, как вдруг взгляд зацепился за одну из поклонниц. Это была Виолетта! Точно она, но не в форме, в обычной одежде! Прохлаждается тут, вместо того, чтоб работать, как остальные! Шарлотта уставилась на соседку. Та ответила тем же. Взгляды обеих сказали одно и тоже: «Что ты тут делаешь?» — «А ты что тут делаешь?» — «Убирайся» — «Сама убирайся» — «Я делаю то, что должна!» — «Это я делаю то, что должна!». Этот молчаливый диалог продлился секунд десять. После этого Шарлотта краем глаза заметила, что второй мужик вылезает из бассейна, и там остаётся один ПЭ. В следующую секунду Виолетта разбежалась и плюхнулась туда со всей дури, прямо в одежде, как была. — Ааа! Тону! Спасите-помогите! — заголосила она. Несколько поклонников повскакивали с мест, но далеко и не все, да и те не слишком торопливо как будто бы: задумка была слишком очевидной. ПЭ кликнул охранника. «Вот дура-то, — подумала Шарлотта, глядя как толстый охранник вытаскивает Виолетту, кладет ее на траву и собирается делать искусственное дыхание. — Впрочем, и я ведь не лучше…». — И как ты только посмела туда припереться? — спросила Шарлотта вечером, когда они укладывались спать. — Это ж не для нас, а для поклонников! — А я и есть поклонница, — сказала Виолетта. — Это для тех, кто стоял у ворот. — Может, и я там стояла не раз. И что это меняет вообще? Разве стояние у ворот делает человека особенным? Я сортиры его драила зато. — Так нам за это платят. А вовсе не за то, чтоб у бассейна прохлаждаться, между прочим! — Можно подумать, что я там всё время. Разочек всего. — Ну, а если б он тебя узнал? Если бы не я это всё говорила, а он? Рассердился бы, уволил за безделье! — Ну так нет же, не узнал же! Он меня вообще не замечает, словно нет меня! По крайней мере, в форме! Должна же я была хоть какую-то выгоду извлечь из этого!.. Вот позагорала хоть, скупнулась… Эх… Если б только сам полез спасать, а не этому медведю приказал… я-то надеялась… — Твой план был задуман и исполнен слишком топорно. — Ты так думаешь? Ну, может… Кстати, спасибо, что не заложила меня! И вчера так мило уступала мне все сладкие работы… Знаешь, Шарлотта, ты настоящий друг. «Передай своей ненаглядной подруженьке…» — прозвучали в мозгу слова Эмми. Нет уж, эту пакость передавать Шарлотта не будет. Авось, скоро забудут про всё. Или сами объяснятся, если надо… — Да ладно, — вслух ответила она. — Я просто вела себя как обычно. Делала так, как считала нужным. — И очень хорошо, что ты считаешь нужным именно то, что выгодно для меня! — подытожила Виолетта. — Видимо, ты теперь моя лучшая подруга, хотя и дурочка. Как классно, что я тебя встретила. — Сама дурочка, — ответила Шарлотта. — Не обижайся! У меня для тебя подарок есть. — Что еще за подарок? — Завтра хозяин даёт концерт в нашем городе. Билеты, конечно, все разобрали ещё три месяца назад… Но у меня есть две штучки. Пойдёшь? — А откуда они у тебя?.. То есть, в смысле, если ты купила два, то, наверно, собиралась с кем-то пойти, не со мной же ведь? Где этот кто-то? — Да ну! — Виолетта махнула рукой. — Я их и не покупала. Это парень мой купил тогдашний. Он где-то услышал, что девушки после концерта ПЭ очень горячи бывают… ну и позвал меня, типа. Я их на сохранение взяла, эти билеты. А парня отшила потом. Зачем он мне нужен, когда я у живого ПЭ работаю? — М-да… — Так что, пойдёшь? Давай, составь компанию! Хочу, чтобы ты увидела нашего барина во всей красе!