Альманах цвета гейнсборо

• PG-13; • ООС, AU, Мистика, Даркфик; • 2000 год │шестой дом от кладбища, Литтл-Хэнглтон, Англия.

•••

— Мистер Малфой, вы же понимаете, что магия такого рода очень дорого стоит? — Деньги не имеют значения. — Речь идёт совершенно не о них… — Я понимаю, к чему вы клоните. Что ж, мне всегда говорили, что у меня нет души. Заодно и проверим. Драко Малфой расположился за небольшим круглым столом с мраморной столешницей, успевшей потрескаться от времени; по камню расползлись жилки, будто вырисовывая карту какого-то лабиринта. Перед благородным магом сидит женщина с тяжёлыми иссиня-чёрными волосами, спадающими ей на плечи, чуть вьющимися на концах; в руках ведьма держит изящный серебряный кубок, который то и дело подносит почти вплотную к губам, что-то в него нашёптывая. Драко кажется каким-то инородным объектом в маленьком домике на краю деревушки Литтл-Хэнглтон. Здесь нет привычной роскоши, что окружает по жизни молодого человека: дом не насчитывает в себе десятки комнат, не может похвастаться внушительным метражом, не пестрит обилием дорогих гобеленов, доспехов, картин. Но именно здесь Малфой ищет — и, о Мерлин, находит! — свою последнюю надежду вновь встретиться с ней. Вернуть Гермиону Джин Грейнджер. — Сколько времени прошло с тех пор, как её не стало? — размышления юноши прерывает сиплый голос ведьмы, которая подымает на него свои бездонные глаза, окружённые сеточкой морщинок. — На следующей неделе пойдёт третий год, — отрешённо отвечает юноша, сжимая губы в тонкую ниточку с такой силой, что они белеют. — Вы точно не передумали? — для верности в очередной раз уточняет ведьма и, получив решительный кивок, продолжает. — Вы принесли, что я просила? Очередной кивок, и вот уже Драко вытаскивает из кармана пальто небольшой пузырёк, наполовину наполненный бордовой вязкой жидкостью, и платок, сложенный вчетверо и украшенный фамильными вензелями. Драко наблюдает, как ведьма опускает на стол кубок и выливает в него кровь Грейнджер, ловким движением руки откупорив склянку. Ту самую «грязную» кровь, из-за которой он так часто издевался над Гермионой в юности. Ту самую «грязную» кровь, без которой сейчас не может спокойно жить. Следующим действием она разворачивает платок, вынимает из него несколько каштановых волосков, которые тоже опускает в кубок, сразу же начиная нашёптывать заклинание — жидкость в сосуде бурлит, идёт пузырями, впитывая в себя новый ингредиент, растворяя его без остатка. — Вашу руку, мистер Малфой, — юноша подчиняется приказу, стягивает перчатку и позволяет ведьме обвить его кисть длинными жилистыми пальцами. Взмах палочки… и на ладони аристократа появляется длинный глубокий порез. Он словно бы знает, что нужно делать; сжимает руку в кулак и позволяет крови заструиться в подставленный ведьмой кубок. Звук падающих капель гулко отражается от стенок сосуда, отчётливо слышится в тишине. Пока Драко возится с порезом, оборачивая ладонь в тот самый белоснежный платок с вензелями, ведьма вновь начинает читать заклинание — теперь она делает это громче, и молодой человек даже может разобрать несколько слов: mortem, sanguinem, fee. Смерть, кровь, плата. Что ж, ничего удивительного. За всё в этом мире нужно платить. — Вдохните, — женщина буквально суёт кубок ему под нос, заставляя сделать глубоких вдох; жидкость пахнет бумагой, мокрыми осенними листьями, чаем с бергамотом — в ней почти не слышится характерных для крови металлических ноток, — пахнет тем, что напоминают ему о ней. Ведьма опускает пальцы в жидкость и начинает выводить на лице Драко багряные рисунки, продолжая при этом произносить магические слова. Тягуче. Нараспев. Малфой чувствует, как кожу, на которую наносится кровь, начинает печь, пощипывать тысячами ледяных иголок. — Закройте глаза. И не открывайте, пока я не разрешу, — вновь сиплый голос. И Малфой вновь подчиняется; теперь уже подушечки пальцев ведьмы касаются его век, вязкая кровь склеивает ресницы, стекая к щекам, на которых уже красуются символы. Ведьма снова смачивает пальцы и проводит ими вертикальную линию на губах Драко, тянет её до самого подбородка. Юноша чувствует, будто его окутывает невидимый кокон, до боли сжимает его рёбра, словно стараясь вырвать из-под них кусок плоти. На его лице не вздрагивает ни один мускул, ведь Драко понимает, что такова цена за ритуал. Да и молодой человек давно уже научился не показывать истинных эмоций. Научился скрывать чувства. В комнате тихо хлопает дверь, а всё помещение буквально пропитывается запахами осенних листьев и бумаги — до боли в лёгких, до боли в сердце. — Можете посмотреть, — севшим голосом произносит ведьма; обряд явно вымотал её не только духовно, но и физически. Драко поспешно раскрывает глаза, оборачивается и… замирает. Перед ним стоит Гермиона, улыбающаяся такой родной нежной улыбкой, облачённая в то самое платье, в котором её хоронили — в платье, что он сам выбирал. Смерть не оставила на ней никаких следов, вот только кожа чуть бледнее, чем была до этого. — Драко?.. — девушка выглядит озадаченной, не понимая, что здесь делает. — Ты вернул меня? — в её глазах читается немой укор, она догадывается о стоимости ритуала. — Зачем? — Потому что люблю… — как-то неуверенно отвечает юноша. — Люблю ли? Так он узнаёт, что душа у него всё-таки есть. Вернее была. Равно как и чувства к ранее мёртвой гриффиндорке, которые он в ней хранил.