Альманах цвета гейнсборо

• PG-13; • AU, здесь серьёзно ООС — характеры сильно изломаны, сонгфик, сумбурное рвачество, наркомания, нуоченьналюбителя, моральное разложение и чрезмерное количество предупреждений; • 2003 год │Пэлл-Мэлл, Лондон, Англия. ••• Бледное исхудалое тело лежало на диване, вытянувшись в струнку. Почему тело, а не человек? Да потому что его пустую оболочку давно покинула душа, оставив после себя зияющую кокаиновую впадину, превратив некогда интересную личность в сущность. Но и в этом случае Мерлин был к ней не особо великодушен, переодически посылая в воспалённый мозг картинки из её прошлой жизни; отблески славы, что теперь причиняли весьма ощутимую боль. Не физическую. Моральную. Хотя откуда ей взяться — морали этой — она уже давно выжжена психотропными веществами. Выдающаяся ведьма своего времени превратилась в ничто. Гермиона Грейнджер бездумным взглядом смотрела в потолок, её разум занимала всего одна мысль, носившая гордое /?/ имя: «Малфой». Последние несколько месяцев он был для неё своеобразным центром маленькой, изуродованной (но всё же её) вселенной. Именно с ним девушка делила часы радости, апатии, ярости, страсти. Его не было уже около часа (по её подсчётам — вечности), и Гермиона не знала, чем себя занять. Если пять минут назад всё её естество занимало желание творить историю, то сейчас на его место пришла липкая апатия — не хотелось ровным счётом ничего. Даже дыхание давалось ей с огромным трудом — Грейнджер просто не хотела тратить на него время. Вскоре тишину прервал металический лязгающий звук, больно резанувший по ушам (Драко никогда не попадал с первого раза в личинку замка). Гермиона порывисто соскочила с дивана, чувствуя, как внутри неё зарождается радость, наполняя потускневший мир новыми красками, и босыми ногами пошлёпала по шершавому паркету в строну коридора. Когда она дошла, Малфой уже разувался, повернувшись к девушке в пол оборота. — Соскучилась? — Драко повернулся к ней и криво улыбнулся. В его утверждении не было вопросительной интонации — он знал, что так оно и есть. — Безумно, — Гермиона расплылась в широченной улыбке, рвано обняв юношу, вдыхая запах его кожи. Сейчас от него слышались сырость и свежесть одновременно; Лондонская /не/погода всегда обнимала молодого человека своими запахами. — Тебя так долго не было. — Всего лишь час. — Ты же знаешь, что для меня это много. И он действительно знал это. Действительно был уверен в каждом её слове. — Ты сегодня бледнее, чем обычно, — заметил Драко, заботливо поправляя каштановый локон. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения — она всё ещё не могла привыкнуть к его нежности, хоть и каждодневно упивалась ей. — Погода. — Врёшь. — Знаю. Зачастую их разговоры содержали в себе лишь пару слов и каких-то общих фраз. Больше им и не было нужно. Взглядами и жестами они могли рассказать друг другу многим больше, нежели пустыми словами. — Я кое-что принёс, — буднично произнёс Малфой, проходя в гостиную и украдкой поглядывая на девушку. Он любил наблюдать за ней: за тем, как она забавно морщит нос, сдувает со лба прядь непослушных волос, складывает тонкие руки у себя на груди, кусает губу, но молчит. Всегда молчит; ждёт, пока он сам ей всё не расскажет. И он рассказывает. И показывает. Юноша достал из кармана небольшую глянцевую бумажку, сложенную в конвертик каким-то умельцем, и положил её на потрескавшийся от времени лакированный стол, опуская рядом купюру достоинством в пять фунтов. На лице Гермионы вновь проступила улыбка, неестественно изогнувшая её обкусанные губы. Она разучилась улыбаться глазами, и именно поэтому столь примитивное действие выглядело насквозь и полностью фальшиво. Малфой осторожно разложил конверт, представляя её взору белый порошок; умело разделил горку на пару дорожек и жестом пригласил Гермиону присоединиться. Она никогда не отказывалась, и этот раз не был исключением. — Дамы вперёд. — Настоящий джентльмен. Тонкие пальцы привычным жестом скрутили банкноту в трубочку, пристраивая ту у дорожки пыли. Глубокий вдох и еле заметное дрожание словно бумажных век. Те, кто были всем, стали никем.