Альманах цвета гейнсборо

• G; • ООС, AU; • 2003 год │Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия.

•••

— Бабушка Цисси! Бабушка Цисии! — в просторном холле Малфой-мэнора раздалось два мелодичных девичьих голоска, отражающихся от стен и тонущих в мягком вычищенном ковре. — Мы пришли в гости! Две миловидные девчушки резво вбежали в особняк, быстро миновали холл и побежали вверх по лестнице, игнорируя просьбы матери вести себя прилично и быть аккуратнее. Добежав лишь до середины массивной, отполированной до блеска лестницы, юные озорницы застыли, так как заметили саму хозяйку поместья — Нарцисса Малфой, облачённая в элегантное изумрудное платье в пол, с накинутым на плечи тонким шерстяным платком белоснежного цвета как раз спускалась вниз, чтобы встретить гостей. Её некогда платиновые волосы уже тронула седина, серебром переливающаяся в изящно уложенной причёске; под глазами залегла сеточка морщинок, но возраст совершенно не портил внешний облик женщины. Наоборот, он придавал ей ещё больше благородства. Как шутила сама Нарцисса Малфой: «Женщина, как вино, с годами становится только лучше». — Алиса, Скорпия, милые, как вы выросли, — миссис Малфой обняла обеих внучек и поцеловала каждую из них в лоб. — Идите наверх, поиграйте, а я пока прикажу домовикам приготовить нам чай, договорились? — Хорошо, бабушка, — в унисон ответили девочки и весенним вихрем упорхнули вверх по лестнице. Молодая женщина лет тридцати пяти всё это время стояла у подножия лестницы, дожидаясь, пока Нарцисса отдаст указ домовым эльфам и спустится в холл. Её губы трогала лёгкая улыбка, когда она смотрела на своих дочерей, так напоминающих ей себя в детстве. — Гермиона, я рада вашему визиту, — сдержанно ответила Нарцисса, подходя к невестке и оставляя на её щеке тёплый поцелуй. — Пойдём в столовую, думаю, эльфы уже накрыли к чаю. — Девочки очень хотели провести этот праздник с вами, — Грейнджер мягко улыбнулась и последовала за свекровью в сторону обеденного зала. — Сделать своим визитом сюрприз ко Дню Матери, чтобы вы не чувствовали себя так… одиноко, — произнося последнее слово, Гермиона немного запнулась, на пару секунд закрыла глаза, а потом вновь вернула себе контроль над ситуацией. — С возрастом мы все теряем дорогих нам людей, Гермиона, — спокойно ответила Нарцисса. — Просто к кому-то этот «возраст» приходит раньше срока. Оказавшись в гостиной, женщины сели за длинный овальный стол, на котором уже дымился ароматный чай, да были разложены всевозможные угощения на блюде. Нарцисса Малфой разлила по чашкам согревающий напиток и тонкими пальцами, украшенными массивными перстнями, взяла с блюда миндальное печенье. Женщина крутила его в руках, но никак не решалась съесть. — Мой сын так любил это печенье. Помню, когда Драко приехал домой из Хогвартса на Рождество после первого курса, он крепко меня обнял и спросил, приготовила ли я для него «мамино печенье», — Нарцисса сделала несколько глубоких вдохов и продолжила: — Я сначала не поняла, что он имел в виду, ведь я никогда не стояла за плитой — для этого у нас есть домовики — и переспросила, что же это за особенное угощение. Он ответил: «Мама, это такое круглое печенье с орешками. Оно очень вкусное, а делает его таким именно твоя любовь. Это секретный ингредиент». А потом, став старше и узнав, что печенье всё-таки готовлю не я, Драко не прекратил называть его «маминым», продолжая утверждать, что именно моя любовь делает его таким особенным для него, — женщина уже не могла сдерживать выступившие слёзы, позволяя им катиться по впалым щекам, стекая в чашку чуть остывшего чая. Гермиона слушала этот рассказ затаив дыхание, потому как Нарцисса никогда не позволяла своим эмоциям выйти наружу, да и, вообще, редко делилась с ней чем-то сокровенным. Темы, в той или иной степени, касающиеся Драко, они старались и вовсе не заводить, чтобы не бередить старые раны, решив справляться с горем потери поодиночке. — В тот день, когда Драко уходил на своё последнее задание в аврорате, он сильно опаздывал и не успевал нормально позавтракать, поэтому решил по-быстрому перекусить печеньем. Он всегда любил это лакомство. И в то утро Драко сказал мне, что никакое печенье на свете невозможно сравнить с «маминым», каким бы вкусным оно ни было. Тогда я не поняла смысла этой фразы, но сейчас, кажется, я знаю, о чём он говорил, — теперь уже и Гермиона осторожно промакивала хрусталики слёз кружевным платком и иногда судорожно втягивала воздух в лёгкие. — Мама, бабушка, а почему вы плачете? — в столовой появились Алиса и Скорпия, раскрасневшиеся от бега по коридорам. Девочки подбежали к женщинам и обняли их. — Сегодня же День Матери, и вы не должны быть расстроенными. К тому же человек, который ест печенье, просто не может быть грустным — папа всегда так говорил. — Да, милые, вы совершенно правы, — Нарцисса ласково улыбнулась внучкам. — Мы с вашей мамой больше не будем плакать. — Обещаешь? — спросила Алиса, внимательно смотря на бабушку. — Обещаю. — Честно-честно? — вторила ей Скорпия. — Честно-честно, — женщина откусила кусок лакомства, которое до сих пор держала в руках. Её губы тронула искренняя улыбка, и впервые за долгие годы Нарцисса почувствовала себя счастливой. Словно у её счастья был вкус печенья. Того самого — особенного «маминого» печенья.