Альманах цвета гейнсборо

• PG-13, герои достигли 18 лет; • OOC, AU, Hurt/Comfort, POV; • Июль 2001 года │Англия.

•••

Танцевать с ней было наслаждением*: чувствовать потоки воздуха, вызываемые торопливыми движениями её гибких рук, слышать звонкий смех, хрусталём отражающийся от тяжёлых капель летнего дождя, ощущать тепло изящного девичьего стана в ладонях. — Я не помню, когда мы последний раз так веселились, — беззаботно смеётся Грейнджер, закрывая глаза и запрокидывая голову назад, позволяя тёплым каплям бить по лицу, стекать к волосам и путаться в сияющих на солнце локонах. — Надо почаще брать совместные отгулы в министерстве. — Да, — соглашаюсь я, без зазрения совести наблюдая, как вода затекает в треугольный вырез её уже и так насквозь мокрого платья. Потоки тонкими струйками крадутся по её ключицам вниз, быстро смешиваясь с новыми каплями. Гермиона открывает глаза, ловит мой взгляд, забавно щёлкает меня по носу и вновь смеётся: — Мог бы и до дома потерпеть, а не раздевать меня взглядом прямо посреди улицы. — Но ведь здесь никого нет, — на моём лице застывает глупая мальчишеская улыбка, а вокруг глаз образовывается сеточка морщин. Для неё я всегда улыбаюсь полно, открыто. Улыбаюсь глазами. — Ты неисправим. Хотя, с возрастом ты стал другим. В школе я никак не могла дождаться от тебя решительных действий. Да и после выпуска тоже, — Грейнджер предаётся воспоминаниям, мечтательно смотря куда-то вдаль и уже не выказывая такой радости дождю. — Пойдём домой, ты рискуешь заболеть, а я не хочу отпаивать тебя бодроперцовой настойкой, уж больно ты от неё становишься раздражительной. Видимо, побочный эффект, — я усмехаюсь и, пока она не успевает возразить, закидываю её на плечо, наслаждаясь заливистым смехом своей золотой девочки. Соблюдя банальные меры предосторожности, мы аппарируем на крыльцо нашего дома, а я всё также не снимаю Гермиону со своего плеча; ей явно начинает надоедать, и она вот-вот разозлится — я вижу это по недовольному румянцу, проявляющемуся на её щеках, и опускаю Грейнджер на ноги. — Свободолюбивая девчонка, — мой снисходительный кивок вознаграждён излюбленным способом Гермионы — она показывает мне язык, — ключ поворачивается в замке с металлическим щелчком, и дверь открывается, приглашая нас, наконец, зайти. — Я хочу в ванну, нужно погреться, — Грейнджер скидывает мокрые туфли и прямо в коридоре вылезает из платья, оставляя его валяться в проходе; по её коже пробегают мурашки, свидетельствующие о том, что она действительно замёрзла. — Ты составишь мне компанию? — Безусловно. Иди, набирай воду, я скоро к тебе присоединюсь, — я не могу сдержать своих желаний и звонко шлёпаю Гермиону по аккуратной ягодице, получая в ответ укоризненный взгляд. Но я-то знаю, что ей нравится. Грейнджер делает пару шагов по направлению к ванной комнате, но потом останавливается и поворачивается ко мне: — Я люблю тебя, Рон. — И я люблю тебя, милая. А теперь поспеши. И добавь эвкалиптовой пены, хочется расслабиться. Гермиона послушно кивает и скрывается за дверью, я же поспешно выхожу из дома и направляюсь к дубу-великану, что растёт прямо на нашей территории, касаюсь палочкой зеленоватой коры, поросшей мхом, и спускаюсь под землю по каменной лестнице, образовавшейся в связи с моими манипуляциями. Грейнджер не знает об этом месте, для неё и дуба этого не существует — отталкивающие чары работают как часы. Сотворив простенький «люмос», направляю огонёк на массивный стол — единственную мебель в этом подвале, — и вижу Рона Уизли, что, кажется, и вовсе не дышит. Но это не так. Ради смелой гриффиндорки я даже разобрался, что такое маггловская капельница и как ей пользоваться, немного усовершенствовал с помощью магии и теперь наслаждаюсь результатом. Выдернув пару рыжих волосков, бросаю их во флягу с вязкой жижей, делаю глоток. Всё-таки Уизли мерзкий на вкус — даже зелье умудряется пропитать своей бедностью. Морщусь. Делаю ещё один глоток и покидаю самодельный склеп, предвкушая, как мои руки будут скользить по разгорячённой коже любимой Грейнджер. Вот только… своих рук я уже давно не видел. И вряд ли увижу вновь.