Forgive Me, Father, For I Have Sinned

Геральт прикасается к черному вороту сутаны, задевает пальцами колоратку и, помедлив, дотрагивается до шеи. Регис смотрит на него снизу вверх. Регис стоит на коленях, и руки его сложены в молитвенном жесте. – Отдай мою душу Богу, моему Творцу, а тело земле, из которой оно было создано, – шепчет он, и Геральт чувствует отголоски его дыхания, как они могильным холодком проникают сквозь ткань. Регис прикрывает глаза. Регис опускает голову, и Геральт гладит его по плечам и спине. – Сокрушаюсь от всего сердца о всех моих грехах и ненавижу их, так как ими, о, любимый Боже, я так часто Тебя оскорблял. Ему хочется сорвать эту черную ткань, пройтись ножом по шву, обнажив бледную кожу, но Регис прижимается лбом к его бедру, Регис шепчет и шепчет. – Люблю Тебя, Боже, всем сердцем и всеми силами моей души. Геральт чувствует дрожь. У Геральта захватывает дыхание. Он чувствует себя алтарем. Он впивается пальцами Регису в плечи, и это заставляет священника снова поднять взгляд. Черные глаза, ловящие дьявольский огонь свечей, завораживают, поглощают. Так ли чувствует себя Бог, думает Геральт, когда ему приносят жертвы? Он тоже опускается на колени. Теперь они на равных. Но он касается ладонями щеки Региса и его шеи, он не молится. Теперь он чувствует чужое дыхание на запястье. – Сделай со мной, что будет угодно Твоей святой воле, – шепчет Регис, глядя ему в глаза. Геральт приближается, чувствуя, как кончики чужих пальцев утыкаются в грудную клетку. Как Дамоклов меч. Ему кажется, что если он проведет рукой по спине Региса, он обязательно найдет его рукоятку. – Аминь, – говорит Геральт. Регис приоткрывает губы, когда Геральт проводит по ним языком. Регис посмеивается, но дает Геральту себя поцеловать. Регис размыкает ладони, чтобы запустить пальцы Геральту в волосы. – Ты не дал мне закончить, – говорит он, отстранившись. В этих словах нет раздражения или злости. Он улыбается. Геральт целует его в уголок губ. – Прости. Не удержался. Регис обнимает его за шею и крепко прижимает к себе. Его ладонь лежит у Геральта на затылке, вторая – на лопатках. Геральт прикрывает глаза. – Почему именно эта молитва? – спрашивает Геральт тихо. – Молитва о смерти? Ты все еще думаешь о... об этом? Регис не отвечает сразу, медлит, прижимается губами к основанию шеи Геральта. – Некоторые вещи неизбежны, Геральт. У жизни есть начало и есть конец. – Не волнуйся. Я найду тебя даже на том свете. Регис смеется, но в этом смехе – холодное, как лед, лезвие меча. Он отстраняется и поднимается на ноги. Протягивает руку, помогая подняться и Геральту. – Разумеется, Геральт. Я не сомневаюсь в твоих способностях. – У тебя глаза влажные. – Тебе кажется. Это все освещение. Уже поздно, Геральт. Пойдем в постель.