Всеми цветами ее боли

– Лейла! Это был лучший вечер в моей жизни! – пищала подруга по телефону. – Вы трахались, да? – на самом деле, это единственное, что интересовало Лейлу. – Нет! Ты представляешь, он такой романти–ик! Просто ах! Вечер в мастерской при свечах: вино, фрукты, массаж, музыка – все так волшебно... Мне кажется, у нас все серьезно. – Мне кажется, у вас все банально, – полулежа поперек кресла и свесив ноги с края, парировала Лейла, пиля ногти пилочкой. – Ой! Да ну тебя... тебе лишь бы секс был! – плюнула подруга. – Ну, секс – это неотъемлемая часть в полноценных отношениях. – Ага, особенно у тебя! – прыснула Вика. – Нет... у нас с ним все не так. Платонические чувства, вот. – Мечтательница ты. Сними розовые очки. Парням нужен секс. У них по-требность! – рассуждала она. – Макс не такой... Он взрослый и понимающий... он все–все знает! – обиде-лась Вика. – Милая, Боря Моисеев не такой, остальные – все такие, поверь мне! – Лейла... Но он реально другой! Просто пойми! – Не собираюсь я ничего понимать. За меня говорит горький опыт. – Ну и ладно... и не верь! – надулась Вика, как ребенок. – Как у тебя, кстати, с Эриком? – С каким Эриком? – сделала вид, что не понимает, о чем речь идет, Лейла. – Со вторым художником, напарником Макса! – взбесилась по–девчачьи Вика. – Ах, этот! Старикашка! Ну, я занесла ему тубус этого твоего Макса и уеха-ла. Ничего не было, – нагло врала в уши подруге та. – А врать нехорошо, подруга! И он не такой уж и старый! – хитро подметила Вика. – Я не вру. – Да, ты просто недоговариваешь. – Возможно... – протянула Лейла. – Давай колись! – Я не наркоман, чтобы колоться, – пыталась увильнуть она. – Лейла, ну хватит, мне же интересно все–все в подробностях! – Если бы было, что рассказывать, то рассказала бы, – прогнувшись и закинув голову назад, окончила пилить ногти она и взяла телефон в руку, освободив затекшее плечо и ухо. – То есть тебе вообще нечего сказать? – удивилась почему–то Вика. – Абсолютно! – А вот он сказал... – тихонько произнесла Вика. В этот момент Лейла резко дрыгнулась, перевернулась и свалилась с отцовского большого кресла со звуком «Уа!». На полу она села, подогнув колени под себя. – В смысле?! – О, так тебя все же он интересует. Приятно слышать! – засмеялась звонко и победоносно Вика. – Вик, я серьезно: ничего не было! Я не понимаю, что он мог сказать! – занервничала сильно Лейла. – Все с тобой понятно... – с лисьей ухмылкой сказала Вика. – Ну? – Что «ну»?! Сказал... ну, тебе честно? – засомневалась та. – Не томи! – Он сказал, что ваша беседа была чуть ли не худшей в его жизни... «Вот говнюк! Да я ему его кисточки запихну в одно место, будет задницей рисовать! Масляными красками его обмажу и подожгу! Я ему уши–то поот-дираю! Будет, как Ван Гог! Ладно... надо успокоиться...» – Странно. Мы обмолвились парочкой фраз, и я ушла. Может, это от того, что мое поведение показалось ему невежливым? – постаралась состроить из себя само непонимание Лейла. – Может быть, не знаю... Но это странно. Вы же идеальная пара: он худож-ник, а ты литературная барышня! Это так романтично! – размечталась подруга за Лейлу. – Так, стоп. Вик, по–моему, тебе надо слезать с этих «Сумерек», «Оттенков» и прочих романтически–мистически–порнушных саг. Надо читать серьезную литературу, а не пустую беллетристику, которая потом в результате все равно превратится в ненужную макулатуру! – приостановила фонтанирующие грезы своей мечтательной и романтичной подруги суровая Лейла–реалистка. – Ой, успеется! – Да, да... После разговора с Викой по телефону у Лейлы остался неприятный осадок в виде мыслей об этом художнике. Ясно было одно: ему не нравится девушка, и им надо держаться подальше друг от друга, дабы не провоцировать излишние конфликты на подобие того, который произошел вчера днем. Спать она ложилась с тяжелым сознанием. Но наутро все дурные и тягучие мысли ушли куда–то в забытье, так как сегодня был долгожданный выходной день, единственный в своем роде на неделе. Лейла от осознания того, что сегодня не увидит мерзкие рожи своих одноклассников, радовалась, как дитя малое, и прыгала до потолка. – О да! Выходной... – развалившись на огромной кровати родителей выдохнула она, улыбаясь во весь рот. Вдруг в дверь позвонили. «Художник», – почему–то проскользнуло в голове у Лейлы, и она бегом ринулась открывать дверь. Расправившись с замком, она резко распахнула дверь. Перед ней стоял молодой парень в синей кепке. Лейла вопросительно глянула на него и чему–то расстроилась. – Это 24 квартира? – слишком тонким для парня голосом спросил он. Отчего он так нервничал? В подъезде хлопнула дверь, но, как показалось Лейле, никто не зашел. По крайней мере, с ее ракурса видно ничего не было. – Да... – недоумевая, продолжала на него глядеть девушка. – Тогда это вам! – он со скромной улыбкой протянул Лейле средних размеров коробку, завернутую в коричневую шершавую бумагу. «Может, это от него... хотя откуда у него мой адрес? Все, хватит!» – Мне? – удивилась она, беря коробку. – Может быть, моим родителям... – Вы Лейла Голубева? – уточнил курьер, и россыпь мелкого пота выступила на лбу под его кепкой. Да что с этим парнем не так? – Не она. Вы ошиблись, – по лестнице ко второму этажу, не торопясь, шагал Эрик. Голос у него был какой–то устрашающий, и он в упор смотрел на парнишку–курьера, как Сталин на врага народа. – Но в графе... в списке... Э... указано... – парня начала порядком лихора-дить. – Вы ошиблись, – более настойчиво и уверенно произнес парень, подойдя к курьеру в упор. – Заберите посылку и верните ее отправителю. Лейла не понимала, что происходит, но она явно видела, что молодой пар-нишка сильно занервничал и покраснел, глаза его бегали из стороны в сторону, изредка задерживаясь на лице Эрика. – Да... извините, видимо, ошибка... – быстро и тихо пробубнил себе под нос курьер, забрал у Лейлы посылку и выбежал из подъезда, как ужаленный. После недолгой паузы Лейла думала, что Эрик покинет ее дом, но он стоял на месте и бесцеремонно глядел на нее, но не таким злобным взглядом, как на курьера. – То есть ты уже за мной следишь... – опершись о дверной косяк, ироничным тоном поинтересовалась она. – Нет, – открыто глядя на девушку, одетую в одну домашнюю рубашку размера XXL, честно ответил тот. – Даже если и так, то какого черта ты распоряжаешься моими вещами? – А с каких пор мертвые птицы, в частности голуби, стали твоими вещами? – вскинул тот брови. – В смысле? Там... мертвый голубь?.. – еле сумела выдавить из себя эту фразу девушка, выкатив глаза на Эрика. – Да. Именно мертвый голубь. Это как–то относится к тебе? – Я... Лейла Голубева. Мертвый голубь... – без всяких эмоций, но довольно болезненно произнесла девушка, глядя в пустоту. Она прислонилась к стене и медленно сползла по ней. – Ох... – закатил глаза художник. – Только без истерик, я прошу тебя. Но Лейла уже плакала, неумолимо и буйно. – Лейла! – воскликнул он, ступив за порог. – Хватит рыдать! Это всего лишь глупая шутка кучки подростков. Не ты ли мне говорила, что выше их? Но девушка будто не слушала его. Тогда парень присел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Лейла пыталась укрыть лицо руками, издавая истеричные всхлипы, но Эрик одной правой схватил обе ее малеханькие ручки и одним резким движением отвел их в сторону. Он глядел на нее лютым и серьезным взглядом. Он пытался разглядеть в ее рыдающем лице все до мельчайших подробностей. – Уйди... Я не хочу, чтобы ты видел меня такой! – истерила та. – Это сла-бость! Мерзкая слабость! – Лейла. Если ты не прекратишь разводить сырость, то я тебя ударю, – бес-страстно и тихо предупредил он. После этого изыскания она резко перестала плакать и недоуменно уставилась на Эрика. – Не посмеешь... – хрипло, угрожающе сказала она, покачав головой. – Плохо ты меня знаешь, Лейла. Я не приверженец того, что женщин бить нельзя, – с таинственной и злостной манерой ответил он на ее «вызов». Она больше не посмела ничего ему сказать, а лишь сидела и глядела на него, как неразумное дитя. Эрик медленно поднялся, но руки девушки не отпустил. Она встала за ним по инерции. Медленно, не торопясь, они нашли нужное равновесие между собой и утихли. Эрик всегда был спокоен, но женские ис-терики и слезы выводили его из себя внутри и колыхали его флегматичный нрав. – Откуда ты узнал, что... в посылке? – решила нарушить безмолвие в квар-тире Лейла. – Я видел, как какая–то рыжая девчонка и еще несколько парней складывали туда птицу. Давали указания парню, который притворился курьером. Натурально получилось, да? – Очень, – попыталась усмехнуться Лейла, но вместо этого вышел какой–то странный гортанный звук. – Все? Спокойна? – убедился Эрик, не сводя взгляда с девушки. – Да, – шмыгнув носом, уверенно ответила она. – Можно я... останусь у тебя ненадолго? Я думаю, тебе это нужно, – оглядев простым взглядом прихожую, в которой они стояли, спросил мужчина, отпуская руки Лейлы. – Проходи, коль пришел, – разрешила она, указав рукой на вход в гостиную. Эрик снял верхнюю одежду и вошел за девушкой. – Милая квартирка, – подметил он, уложив большие пальцы в задние карманы своих джинсов. – Спасибо, – разливая на кухне чай по кружкам, сказала она. – Одна живешь? – пройдя уже в кухню, поинтересовался тот. – Нет, с родителями. – А где же они? – подойдя к застекленной дверце шкафа, за которой стояли фотографии Лейлы и ее родителей, опять задал он вопрос касательно семьи. – В Мексике, если я не ошибаюсь, – опять шмыгнув носом, оповестила она. – Путешественники? – Почти. Археологи. Их постоянно нет дома, так что, считай, я живу одна. Обойдя почти всю квартиру, Эрик обратил внимание на то, что, в квартире очень чисто и прибрано, хотя Лейла живет фактически одна по ее словам. – Когда они приезжают? – продолжал допрос художник. – Не знаю. Обычно, предупреждают за несколько дней до приезда, – пожала плечами Лейла, ставя чашки на стол. – А в последний раз когда были? – В начале июля. Почему тебя это так интересует? Что не так с моей семьей? – усаживаясь за стол, полюбопытствовала та раздраженно. – Просто. Это необычно – жить без родителей в таком возрасте, – объяснил свои навязчивые вопросы мужчина. – Понятно. Для них это нормально. К тому же я самостоятельная и неплохо справляюсь одна! – отпив чай, поведала она. – Я вижу, – взяв чашку и сев напротив Лейлы, заметил он. – Что ты тут делаешь? – вернулась к прошлой теме она. – Мне позвонила твоя подруга, Вика. Сказала, что ты желаешь видеть меня. Лейла чуть чаем не поперхнулась. – Я?! Тебя?! Вика! – возмущенно завопила она. – Я так и понял, что она выдумала это, так что не беспокойся. Я здесь по другому поводу... – таинственно поведал он о причине своего прихода. – И что же тебя привело сюда? Сердце Лейлы билось, как бешеное. Она не могла унять его. И ей казалось, что этот стук слышит и Эрик. Эта ситуация волновала ее. Нимфомания начинала бить фонтаном в душе девушки, но она держала себя в руках. И Эрик был для нее чем–то новеньким и неизведанным. Она никогда прежде не была так близка со взрослым мужчиной. К чему могла бы привести подобная связь? – Я вижу твой голодный взгляд, – наклонился вперед он. – Что?! – все внутри девушки екнуло и содрогнулось. Стыд, страх, ненасытность обуяли ее всю. – Ты нимфоманка. Признайся. Ты не можешь остановиться и решаешь свои проблемы сексом, несмотря на юный возраст. Да? – глаза Эрика полыхали интересом. Он наблюдал за изменением чувств и эмоций своей собеседницы. Он ощущал, как она хочет его, как боится. – Что ты такое говоришь? – отпиралась Лейла, хотя ее внешний вид говорил сам за себя. Даже невооруженным глазом можно было распознать все ее мысли в данный момент. – Лейла, хватить врать мне. Я вижу тебя насквозь, – интригующе покачал головой он. Лейла заметила, как зрачки Эрика расширились. Она думала, что у них будет секс, и ей было все равно, что они мало знакомы, что он старше ее, что этот человек пугает ее. – Лейла, секса у нас не будет, – «прочитав ее мысли», уверенно сказал Эрик. – Почему? – не выдержав, раскрылась та, задав вопрос слишком чувственно. Голос ее дрожал от некого возбуждения и нетерпения. Она не знала, что он сделал такого, но ей хотелось наброситься на него прямо на кухне. Чтобы Эрик взял ее прямо здесь. «Да... я хочу этого... безумно, безусловно... Возьми меня! И все равно, какие последствия будут после всего этого безумства!» – трепеща, думала она.