Всеми цветами ее боли

– Лейла. Не будоражь себя. Давай успокоимся, – мягко посмотрел на нее художник. «Становится все интереснее и интереснее...», – представительно подумал Эрик. – Х–хорошо... – согласилась Лейла, виновато опустив взгляд. Она поняла, что он настроен на другую волну. Видимо, все–таки возраст и большая про-пасть в характерах его отталкивала. – Расскажи мне о своей проблеме. Я могу помочь тебе... – сладким голосом предложил девушке он. – Нет! У меня нет никаких проблем! – будто бы очнулась от какого–то дурмана она. – Есть. Ты сама мне призналась, – стал более первостепенным тот. – Нет. Я ничего тебе не говорила! – отрицала все девушка, вертя головой в разные стороны. – Твой хищный взгляд сказал все за тебя, – нахмурил брови Эрик. – Не было такого! – Не веди себя, как ребенок! – пытался успокоиться художник. «Черт... Кажется, я спалилась! Надо быстро все исправлять, пока я опять глупостей не натворила...», – нервно и поспешно думала Лейла, пытаясь трезво соображать. – Тогда не разговаривай со мной, как с ребенком! – провокационно бросила та. – Хочешь все по–взрослому? – слегка наклонил голову в бок Эрик, положив локти на стол. Лейла сглотнула. Эта фраза из его уст звучала, по ее мнению, просто умопомрачительно сексуально. – Видимо, хочешь, – выровнял он голову. – Тебе следовало бы бояться меня. – Чего ты добиваешься? – девушка решила пойти другим путем и узнать его намерения дипломатичным путем. Она прекрасно знала, что чем больше будет его провоцировать, тем меньше он расскажет ей, тем больше он будет нагнетать страх на все потаенные уголки ее души. – Я добиваюсь того, чтобы ты приняла мою помощь, но перед этим выслу-шала меня, – сделав акцент на союзе «но», продолжил он. – Ну, я слушаю тебя, – пошла на компромисс Лейла, скрестив руки на груди и сосредоточившись. – Во–первых, давай ты будешь со мной откровенна. Я, как–никак, взрослый человек, и я способен понять тебя даже в таких деликатных темах. Просто представь, что разговариваешь с личным психологом, и тогда проблем во взаимопонимании между нами не будет. Во–вторых, будь честна с собой и не бойся признаться в том, чего, возможно, ты не хочешь видеть в себе. Это многое изменит, в первую очередь, в тебе самой, – как можно более мягко, но при этом четко пытался изъявить свою позицию он. Для Эрика это был вопрос чести. Он любой ценой должен был заполучить эту девушку в свой так называемый «список», ведь уже почти год прошел с последнего «сеанса». Он не мог так просто сдаться, ведь неначатая игра уже началась. Лейла же пока что ничего не понимала, а лишь боялась, боялась стыда, в котором она сгорит, когда скажет правду о своих наклонностях, о своей прошлой жизни. Даже Вика знает всего лишь малую долю того, чем занималась ее подруга раньше. Это слишком неправильно и аморально, считала она. – Ну... я не знаю. Я не могу верить тебе, – схватилась за горячий лоб одной рукой девушка. – Верь мне. Просто верь, – искренне взглянул в глаза Лейле художник. Она молчала с минуту, может больше, но для обоих время не значило толком ничего, ведь решался очень важный вопрос, принималось решение всей жизни, и для каждого из них оно было роковым, но только по–разному. – Ладно. Только поклянись, что это останется между нами! – страдальческим голосом выдавила Лейла, закрыв глаза от безнадежности и безвыходности ситуации, в которую заключил ее художник. Что–то внутри Эрика уже злорадно смеялось и отмечало окончательную победу в сражении между бунтующим нутром Лейлы и своим опытным, мудрым превосходством. «Теперь ты моя. Попалась. Игра без правил начата» – Обещаю тебе, – выдержанно произнес он, выразительно взглянув своим самым очаровывающим взглядом на маленькую девочку. Лейла собиралась с мыслями и силам. Ей было трудно начать. Да она даже и не знала, как и с чего. Много всего нужно было рассказать. Многое нужно было исключить из правды, хотя это и было бы нечестно по отношению к Эрику, но она все же не до конца доверяла ему. Вновь «прочитав мысли» девушки, Эрик предупредил: – Давай только на чистоту: ты выкладываешь мне все про себя и свои про-блемы. Уясни это сейчас, чтобы в дальнейшем у нас с тобой не было недопонимания и конфликтов. – Ладно... – у девушки стоял волнительный ком в горле. Ее приперли к стенке эти светло–карие настойчивые глаза, которые жаждали правды и зрелищ. – Я слушаю тебя очень внимательно, – приготовился он, еле заметно улыб-нувшись своей нелегкой победе. – В общем, началось все несколько лет тому назад... У меня были проблемы с одноклассниками, да и, вообще, со сверстниками, – начала свой долгий рассказ Лейла, засунув руки между бедер и опустив голову чуть вниз. – Я не понимала, откуда берутся все мои конфликты, все мои ссоры и недомолвки с ними. Но на тот момент я много с кем общалась, не боялась высказывать открыто свое мнение, была очень прямолинейна и жестка в отношении открытых разговоров и разборок, и это осталось, пожалуй, до сих пор, но в меньшей степени. И хотя у меня уже на тот период времени было много врагов, я особливо не заморачивалась, жила в свое удовольствие. А потом... я встретила Диму. Это мой первый парень. Моя первая любовь. Он был старше меня... только–только поступил в универ, и... мы быстро нашли с ним общий язык. Я хотела его и любила, и это желание и чувство были взаимны, как мне казалось. И вот произошло то, к чему мы оба так стремительно приближались. Мой первый раз. Я не очень хорошо помню его, так как после некоторых событий я просто обязана была приложить все свои усилия, чтобы забыть тот промежуток времени. После этого Дима меня бросил. Я была в отчаянии... даже пыталась вскрыться... Но у меня рука не поднималась вонзить лезвие чуть глубже обычного. Инстинкт самосохранения, наверное. Тогда я пробовала таблетки, но меня лишь постоянно рвало, болел живот, и этот жуткий понос... Я была в ужасном состоянии. Депрессия и апатия – это все, что осталось от меня тогда. Я пыталась уйти от действительности. Занималась глупым эскапизмом, пока не встретила Лешу. Он помог мне встать на ноги. Сначала он был мне верным другом, который постоянно поддерживал меня, помогал мне, просто был рядом со мной в нужную минуту, но потом я поняла, что это и есть оно, то самое – мое. Но это счастье было недолгим... После ночи, проведенной вместе, он исчез. Я не видела его около двух недель, не могла связаться с ним. А потом он объявился, и не один, а с Димой. Они устроили мне очную ставку: Дима назначил мне встречу – сказал, что у него случилось что–то очень серьезное, и ему нужна моя помощь, – я пришла. Но на месте оказались они оба. Как выяснилось позже, Дима и Леша – братья, двойняшки. Я... я долго не могла принять это. Сходила с ума. Но... суть в том, что они шантажировали меня. Пытались точнее... У них был на меня неплохой компромат интимного и личного характера. Они хотели вить из меня веревки, но я, дура, показала им свой характер. Сказала им «Нет». А они меня и спалили всем моим знакомым. После этого ко мне начали относиться презрительно и с отвращением. От меня стали отворачиваться друзья, все... кроме Вики. Потом я долгое время опять была в некоторой прострации. Я жила в своем маленьком, замкнутом мирке. И, однажды, Вика вытащила меня из дома в какой–то молодежный клуб. Мы танцевали и выпивали. Я делала вид, что мне весело, чтобы не обидеть ее. Но, как только она отворачивалась или уходила, мои поганые мысли тут же навязывались снова и снова. И, когда я сидела за барной стойкой и пила коктейль, ко мне подошел какой–то парень. Я не помню его имени. Он что–то невнятное говорил. Я была в очень подавленном настроении, поэтому не слушала его, просто кивала головой. Потом он куда–то потащил меня за руку, я не сопротивлялась, так как мне было уже все равно. А потом он сделал со мной это. Прямо в туалете клуба. И знаешь, я получила кайф, настоящую эйфорию. Мне было безумно хорошо, но не физиологически, а морально. Я получила моральное удовлетворение. Мне стало легче воспринимать реальность такой, какая она есть на самом деле. И я не понимала, от чего именно произошел такой внутренний взрыв. Потом я переспала со своим бывшим другой Никитой. И опять, опять я испытала это внутреннее наслаждение, не испытывая никаких физических ощущений. Мне было свободно и комфортно в душе. Я порхала... Потом это превратилось в частую смену половых партнеров, активную интимную жизнь, постоянные сексуальные отношения и ничего больше. Только так я могла почувствовать себя живой. И вот однажды, когда это начало выливаться в свет, меня стали гнобить еще больше, еще сильнее. А когда начались избиения, я решила, что все, хватит. И так уже достаточно дров наломала. Я удерживала свое желание литературой и изучением психологии. Это отвлекало и отвлекает меня на некоторое время, но... все же, как ты видишь, случаются вспышки, что меня очень не радует, так как я хочу избавиться от этого и стать нормальной. Вот... как–то так. Эрик сидел, потупив взгляд и прислонив руку к губам. Он думал, рассуждал, анализировал. «Ничего себе... я не думал, что все настолько запущено. Я редко встречал такую сильную нимфоманию. Тем более я никогда не взаимодействовал с подростками. Это может стать довольно ценным опытом для меня. Нельзя отпускать девчонку. Надо ее привязать к себе. Что ж, пускай она влюбится в меня, хотя это и против моих личных предубеждений и правил. Но иногда надо идти на жертвы и нарушать принципы, чтобы получить максимальный результат»