Всеми цветами ее боли

– Могу я взять твой номер телефона? – галантно спросил художник, уже стоя на пороге квартиры – в куртке – он собирался уходить. – Да, конечно! – с радостью воскликнула она и продиктовала номер. Парень, не спеша, записал его и сохранил. – Я позвоню тебе, – он уже уходил, но Лейла вдруг окликнула его по имени. Он обернулся с лукавой улыбкой, зная, чего она хочет. – Эрик! Стой. А свой номер мне не оставишь? – девушка сильно робела, и это было видно невооруженным глазом. – Нет, – улыбнулся еще шире он и закрыл за собой дверь. – Ах ты ж... – хотела она начать ругаться, но тот уже ускользнул вниз. И так протекают серые и будничные дни Лейлы. Она все ждет звонка и даже забывает о своих проблемах с одноклассниками. Никто не понимал, что с ней происходит. На колкости и замечания в свой адрес Лейла никак не реагировала, да и ходила в какой–то прострации. – Так! Если ты мне сейчас же не расскажешь, что происходит между тобой и тем художником, тем блондинчиком, тем старперчиком, то я тебя урою! – вопила на всю столовую Вика, пытаясь выбить из Лейлы хоть что–нибудь интересное. – Мы с ним просто общаемся. И не такой уж он и старый! Ты не надумывай тут себе лишнего. А то спать хуже будешь, – бестревожно произнесла она, отпивая чай из небольшого керамического стаканчика, на горлышке которого уже виднелись небольшие трещинки и отколотые кусочки. – Да! Конечно! Ты–то и тот красавчик–старикашка просто общаетесь. Не верю ни единому твоему слову! – как дурочка, орала Вика. – Вик, успокойся, пожалуйста! И он не старый! Повторяю! – утомленная орами подруги попросила ее Лейла. Тут она поймала себя на мысли, что они поменялись местами, ведь совсем недавно это она называла его «старикашкой», а Вика защищала его. На долю мига ей показалось это странным, но она подумала, что просто параноит. – Что значит успокойся? У моей подруги тут личная жизнь идет полным ходом, а я ни черта не знаю! Лейла, правда, хотела рассказать ей все, поделиться своим самым сокровен-ным и потаенным, но все то время, что она знает Вику, у нее постоянное не-доверие к ней и некая подозрительность, которой, наверное, следовало бы избегать в дружбе. Ведь Вика так много сделала для нее, постоянно была рядом и помогала. Но вот подсознание Лейлы просто волком смотрело на подругу. Лейла давала логичное объяснение, из–за чего происходит такое внутреннее недоверие к близкому ей человеку. Просто ее слишком много бросали, предавали, унижали, клеветали на нее, вот девушка и закрылась в себе. А Вика порой бывает слишком тесной в общении с ней, вот мозг и бьет тревогу. – Вик. Правда, все хорошо, – уверенным и спокойным голосом, но с улыб-кой, произнесла Лейла, свободно рассевшись на скамье. Та нерешительно же глянула на Лейлу и приняла такой ответ. Больше пререканий по этому поводу не было, и девушки начали обсуждать другую тему. Уроки прошли довольно быстро. Лейла была этому рада, а потому сразу устремилась домой. Она всегда любила тот момент, когда приходила домой со школы. Тот самый момент, когда только–только ступаешь на порог квартиры и понимаешь, что ты в безопасности. – Дом! – крикнула Лейла, сбросив с плеча почищенную и заштопанную тряпичную сумку, и вскинув руки к потолку. И тут зазвонил телефон. Да, ей понадобилась всего лишь секунда, чтобы понять, что это он, и всего лишь секунды три, чтобы быстрыми и неуклюжими движениями выволочь телефон из сумки и снять трубку. – Алло! – с улыбкой на лице, сияя от долгожданного восторга, сказала Лейла. – Привет. Это Эрик, если помнишь, конечно, – в динамике прозвучал низкий и мужественный голос. – Да, помню, помню... Что случилось? – пыталась уравновесить себя, обес-покоенным голосом спросила та. – Ничего. Разве должен быть особый повод, чтобы я позвонил тебе? – хрипловато посмеялся он. – Нет, – усмехнулась облегченно она. – Я хотел бы тебя видеть. Ты можешь приехать в мастерскую, если не заня-та? – на одном решительном дыхании спросил он у девушки. – Да, я приеду! – даже не думая, согласилась она, прижимая мобильный ап-парат обеими руками к уху. – Тогда я жду тебя. Поторопись, – быстро и флегматично попросил он и сбросился. – Хорошо! – уже в гудящую трубку проговорила Лейла. Она аккуратно по-ложила телефон на сумку, а затем мигом ринулась в душ и наводить марафет. Через минут сорок она уже шагала по улице в приподнятом настроении. Выглядела девушка очень красиво, свежо и энергично. Прохожие парни оборачивались на нее и провожали восхищенными взглядами. «Наконец–то. Теперь все точно будет по–другому!» До мастерской она добралась в тот срок, в который ее ожидал Эрик. Он как раз заканчивал делать заготовку к скульптуре. Все его руки были в воске, рукава закатаны по локоть, сосредоточенный, серьезный взгляд, согнутый корпус. Он выглядел довольно одухотворенно в таком виде. Сразу виднелась его тонкая, творческая натура, которую Эрик очень усердно пытался скрыть за маской безразличия и холодности. Лейла просто стояла на пороге мастерской, не зная, что и сказать. – Проходи, – художник мельком глянул на обескураженную девушку в легком темно–синем платье. Ее раны почти зажили, и от них остались лишь легкие следы, напоминающие о тяжком бремени, которая несла на себе Лейла. – Да, – как–то по–глупому ответила та на его приглашение. Она прошла вглубь мастерской и села на уже знакомый ей диван. Лейла прижимала к себе небольшую черную сумочку, вертя в пальцах ремешок от нее. Видно было, что она дико волнуется, хотя причина столь сильного оживления и трепета в душе была самой же девушке не совсем понятна. Вдруг Эрик оторвался от скульптуры, кинув на мертвое изваяние последний оценивающий взгляд. Он вышел из помещения и вернулся через минуты три уже с чистыми руками. Подошел к сидящей девушке, которая от волнения начала дрожать. В горле ее стоял ком, ком недосказанности. Она безумными глазами смотрела в упор на художника, который вплотную подошел к Лейле и сел перед ней на корточки, положив свои холодные, еще влажные от воды руки, ей на колени. – Ты очень красивая, – сиплым голосом сказал тот и оглядел внешний вид Лейлы. – Спасибо... я старалась, – сглотнув, ответила она. – Зачем? – Эрик наклонил голову чуть в бок, как зверь, который не понимает, о чем идет речь. – Для тебя... – робко призналась девушка, отведя взгляд в сторону. – Для меня не нужно стараться, – он встал, опираясь о колени Лейлы, – я люблю естественную женскую красоту. – То есть тебе не нравится, когда девушка красится, прически делает? – Нет, это все, конечно, замечательно, но, если уж говорить о настоящей внешности, о натуральной оболочке, то я склонен больше к тому, какой женщину создала природа. – Это–то да, но все же, если за собой не следить, то от нее будет вонять, она будет вся небритая, неотесанная... эм, толстая... Ну, ты понимаешь, о чем я, – поспорила девушка. Но Эрик молча смотрел на нее испытующим взглядом. Лейла же смотрела на него с больным непониманием. Заметив это, Эрик попытался объяснить свою точку зрения. – Понимаешь, многие представительницы слабого пола от природы одарены пышными формами: я говорю сейчас про бедра, про грудь, про слегка пухлый, мягкий живот, но это естественно, это красиво. Ты когда–нибудь видела картины Рембрандта? Ты видела его Данаю? О, эта женщина прекрасна. Воистину я люблю таких женщин. Они великолепны! Их много, во всех смыслах... – То есть тебе нравятся пышки? – усмехнулась по–детски Лейла. – Ох, ты меня не поняла. Хотя да... мне нравятся девушки с богатыми фор-мами. Потому что это приятно, и в сексуальном плане тоже. Мне будет го-раздо приятнее трогать мягкую и объемную женщину, нежели какую–нибудь костлявую деревяшку! – воодушевленно произнес тот. – Хм... Я не такая уж и крупная... – оглядела себя Лейла. – У тебя есть красивая, немаленькая грудь, прекрасные, женственные бедра, которые также меня очень цепляют, если мы с тобой разговариваем откро-венно, – он бросил интимный взгляд на девушку сверху вниз. Лейлу это возбуждало. Такой взгляд затрагивал почти все струны ее похотливой души. – Да... Наверное, – ее голос выдавал ее слабость. – Хочешь, я расскажу тебе, чем отличаются пышные девушки, от худых? – Лейла кивнула. – Ты замечала когда–нибудь, как ведут себя худенькие ба-рышни, особенно если они осознают, что красивы и на лицо? Лейла сразу вспомнила почти всех своих одноклассниц, кроме нескольких, пухленьких. – Да. – И как же? – Эрик отошел от девушки к столу, на котором были разложены краски и кисти. – Они... слишком высокого о себе мнения... и... – она не успела договорить, как Эрик перебил ее. – Они высокомерные, самовлюбленные, не ценящие окружающих, эгои-стичные и мерзкие в большинстве своем, постоянно пытаются набить себе цену, хотя многие из них пусты и за душой не имеют ничего, кроме своего обожаемого эго. А девушки с формами? Они добродушны, жизнелюбивы, мирны и не конфликтны, хотя... и тут бывают исключения, но сухая стати-стическая наука говорит сама за себя. И они верны, они не будут вести себя, как какие–то напыщенные суки, раздвигая ноги направо и налево перед тем, от кого можно иметь выгоду. – Эрик... – Лейлу слегка пугало такое нездоровое рассуждение, хотя отчасти она его понимала, понимала его теорию жизни, то, как и к чему он относится. – А о небрежных женщинах я могу сказать только одно: у них проблемы, они несчастны. Счастливая женщина будет за собой ухаживать, если ей то нужно, – он скрестил руки и задрал голову чуть вверх. – Ты правильно мыслишь, хотя я иногда просто тебя не понимаю, – вздохнула девушка, слегка расслабившись. – Меня трудно понять. И я думаю, ты это уже заметила, – Эрик вновь повернулся к ней лицом, глаза его сияли лазурным, солнечным блеском. – Да. Ты непростой человек... – закивала головой она, приподнявшись на диване. – Но и ты тоже не так проста, какой пытаешься казаться на первый взгляд, верно? – художник резким движением приблизился к Лейле и плюхнулся рядом с ней. Сейчас от него веяло неким животным инстинктом. Будто бы он хотел девушку, но держал себя в узде. – Тебе решать, – Лейла заглянула ему в глаза, и тут он сломался. Голова Эрика сама опустилась, и он губами легонько дотронулся до губ Лейлы. Ей было мало этого мимолетного прикосновения – ей хотелось большего, гораздо, ведь она так долго ждала и изнывала. Она приподнялась, и вновь губы нашли друг друга. Жадно впившись в него, девушка вся отдалась поцелую, внутри сгорая в огне страсти. Поцелуй стал перерастать в нечто более откровенное и развратное, что нравилось обеим сторонам. Вдруг что–то сорвалось с души Лейлы: она откинула свою сумку и села верхом на мужчину, который еле сдерживал себя. На секунду они прервались, и Лейла увидела, как он оскалился. О, этот дикий оскал она не забудет никогда! Такое редко увидишь и навсегда запомнишь. Эрик резко схватил девушку за бедра, так сильно, что Лейле даже стало больно. – Вот это я люблю, понимаешь? – тяжело дыша, проговорил он. Зрачки Эрика были сильно расширены, и это еще больше навевало мысли девушки на похоть. – Да... я чувствую, как ты это любишь... – Лейла нежно взяла его за шею одной рукой, а вторую положила на джинсовую ткань, которая разделала ее и то, что любит она. Когда парень почувствовал это, он всего на пару мгновений отдался той страсти, что охватила его и Лейлу, но вовремя одумался. Он взял контроль над собой. Вновь маска флегматичности и холодности вернулась на его лицо. – В чем дело? – не поняла Лейла, когда увидела эту резкую перемену. – Достаточно с тебя на сегодня, – ухмыльнулся он и аккуратно позволил ей слезть с себя. – Эй?! – возмущенно, но все же с шутливой манерой в голосе воскликнула Лейла, улыбнувшись. – Ты обалдел? – Меня посадят, – решил склонить все к шутке он. – О да, и правильно сделают! Полиция нравов уже выехала за тобой! – Лейла откинулась на диване и обиженно скрестила руки. – Не надо обижаться. Будешь мне передачки в тюрьме носить, – Эрик собирал свою сумку. – Хорошо, условились, – подмигнула та ему. – Кстати, я так и не узнала, сколько тебе лет? – Много. – Много – это сколько? – не унималась та. – Больше, чем тебе, – уклонялся он. – Намного? – закусила нижнюю губу Лейла. – Думаю, что да. – А точный возраст не скажешь? – Нет, – не думая, отрезал он спокойным тоном. – Почему? – обиженно заныла Лейла. – Потому что это необязательно. Я не слишком стар, но и не совсем уже молод. Для тебя в самый раз, – улыбнулся Эрик, мягко поглядев на девушку. – Значит, ты на школьниц подсел, маньяк–извращенец... Педофил, – сощу-рившись, таинственно наигранным голосом пробормотала она. – Что?! Совсем сбрендила что ли, школьница! У школьниц таких бюстов и задниц не бывает, так что я типа не в курсе, что ты еще в школе учишься! – отвлекся тот от своего дела. – Ладно–ладно... в суде это учтут, – заулыбалась девушка еще шире. – У меня хороший адвокат, – подыграл ей мужчина. – А мне нет восемнадцати, поэтому твои адвокаты в любом случае бессиль-ны. – А где доказательства, что я к тебе приставал? – Ты не знал, но на самом деле, за тобой следят скрытые камеры. Все мате-риалы будут переданы в суд, – засмеялась она. – Ну, все. Alles kaput! – Эрик сделал легкий жест рукой, будто бы застрелился. После того, как они вышли из ателье, Эрик спросил: – Хочешь есть? – Хочешь из меня Данаю сделать? – усмехнулась Лейла. – Было бы неплохо, – поддержал ее Эрик. – Эй! Я не такая ценительница больших форм, как ты, особенно на себе, так что не надо мне тут жир разводить! – она легонько стукнула его по плечу. – А то это будет походит на фильм «Покорми меня». – У, а ты еле–еле до плеча мне достаешь. Маленькая, не только по возрасту, – заметил Эрик. – Маленький рост – это не так уж плохо. Есть свои преимущества! – закатила губу Лейла. – Какие, интересно узнать? – Ну... эм... ну... Не знаю. Но они точно есть! – Ох, хорошо, хорошо! – решил согласиться он. – Ладно, я была бы не прочь покушать, – созналась она. – Пойдем, покормлю тебя, ребенок, – усмехнулся Эрик и пошел вперед. Лейла нагнала его и продолжила. – В некоторых кафе есть скидки на детское меню! – Отлично, тогда я смогу сэкономить на тебе, только сиськи спрячь, а то наша контора вскроется. – Эй! – возмутилась та. – Все, все...