Всеми цветами ее боли

Утром Эрик проснулся с тяжелой головой и с тяжелым сердцем. Ему было паршиво от собственного поступка по отношению к Лейле. Прежде парень никогда не испытывал таких смутных и сомнительных чувств. Он все еще считал, что делает что–то не так. Ему срочно нужно было встретиться и по-говорить с Лейлой. Не умывшись, не позавтракав, Эрик схватился за телефон и набрал Лейлу. К телефону она не подошла. На второй раз тоже. Тогда Эрик взглянул на часы, которые висели в прихожей, – было уже около часа дня. В три ему нужно быть на работе. Парень заторопился, начал собираться, подумав, что у девушки сейчас идут уроки, и она не в состоянии подойти к телефону. Почти не поев, Эрик выскочил из дома и направился к метро. – О, здорова! – руку Эрику протянул Антон, еще один художник, который работал вмести с ним и Максом. Чаще всего Антон брал работу на дом, так как у него были жена и маленькая дочь. – Привет, Антон! – Эрик протянул ему руку в ответ. Рукопожатие было обыденным и легким. Эрик сразу понял, что у его второго напарника все было хорошо, но все же спросил для пущего приличия. – Как жена и дочь? – Да все прекрасно. Аленку скоро в школу отправлять надо будет, так что Оле на работу пришлось тоже выйти, – с простодушной интонацией известил его Антон. – А с дочкой кто сидит? – непонятливо сдвинул брови Эрик. – Да... теща... – с тяжелым вздохом ответил Антон. – А, – улыбнулся Эрик. – Пилит? – Еще как... – широко раскрыв глаза, покачал головой тот. – Ну понятно. Как обычно, в общем. Так чего ты вышел–то? Ты же дома работаешь, обычно. – Максон попросил подменить его. У него сегодня дела какие–то... – уста-навливая холст на мольберте, без интереса ответил Антон. – А, ну понятно, – все так же бестолково кинул Эрик, кладя свою сумку на пол. «Странно, почему я об этом ничего не знаю. Обычно, Макс меня всегда предупреждает...», – ничего не понимал Эрик. День летел довольно быстро, и ближе к шести часам вечера, когда у худож-ников был перерыв, Эрик решился еще раз набрать Лейлу. Почти весь день он не думал о ней, так как был сильно увлечен скульптурой. Его не напрягало ничего, ведь работа могла сильно отвлечь мужчину ото всех мыслей. – Аппарат абонента выключен или находится вне зоны обслуживания. По-жалуйста, перезвоните позднее... – в который раз слышал в динамике Эрик. – Где же ты? – задал сам себе вопрос он, откладывая телефон в сторону. – Проблемы? – в мастерской показался Антон. Он помешивал ложкой чай, опершись о дверной косяк. – Да нет... Так, дозвониться не могу до человека,– поднял голову Эрик. Антон ничего не ответил. Остаток дня Эрик провел в неведении. «Как же все болит...», – думала про себя Лейла, в который раз рассматривая очередные синяки, ссадины и порезы от ножей. «За что?.. ЗА ЧТО?! Почему они не остановятся... Почему? Я не понимаю... Все обман, все ложь. Нет справедливости! Я ненавижу свою жизнь! Я...», – размышления Лейлы прервал звонок домашнего телефона. – Это еще кто? – настороженно повернула корпус к телефону Лейла. Она медленно подошла к трубке и взяла ее. На дисплее высветился незнакомый домашний номер. Девушка сглотнула. Она боялась брать трубку, ком немого страха застыл в горле. Собравшись с мужеством, она все же сняла трубку. – А–алло? – заикаясь, произнесла она. Глаза девушки бегали из стороны в сторону, ноющее тело невыносимо болело и не позволяло отвлечься Лейле ни на минуту. – Лейла? – в трубке прозвучал радостный мужской голос. В имя девушки он вложил неприкрытую надежду. – Эрик? – тут же отозвалась она с облегчением и некоторым удивлением. – Это ты? – Э... Нет. Это Дима, Дима Соловьев! – тут Лейла ахнула, зрачки ее расши-рились, хоть она и не заметила этого. – Д–дима... Что? – она была в диком и необузданном шоке. – Да, да, прошу, только не бросай трубку! Я понимаю, что то, что я сделал и Леша... Это непростительно, но все же... Выслушаешь? – вмолился тот. Голос его был кротким и робким. – Нет! – холодно отрезала Лейла. Из глаз ее тихо и спокойно полились слезы. Это была последняя капля в довершение очередному побою. – Прошу, Лейла... мне очень тяжело сейчас. Я, правда, сожалею о том, что сделал я и мой брат! Умоляю, мне очень нужно встретиться и поговорить! – не унимался тот. – Ни за что, никогда, ни при каких условиях! Ты думаешь, что я поверю тебе после всего того, что вы сделали? После всего того, что вы сотворили с моей жизнью... Господи, да я даже жизнью теперь это назвать не могу! – завопила она с истерикой в голосе. Дима молчал с секунд тридцать, а затем тяжело вздохнул – в динамике послышалось тихое мужское рыдание. Вдруг Лейла напряглась, но лицо ее вытянулось. Оно больше не искажалось в ненавистной гримасе прошлого. – Дим, ты чего? – с некой заботой спросила она. Парень конкретно плакал. – Лейла... прошу прости... я не могу сказать, что мы не виноваты, но... нас заставили. Просто... мы не хотели, мы не знали, что все так обернется. А потом... черт, мы так сожалели. Мы долго думали, что нам делать дальше, с братом... А потом у Лехи навалились крупные проблемы, он сильно задолжал одному влиятельному типу... – после этого последовала довольно долгая пауза, при которой Дима всхлипывал похлеще Лейлы. – Лейла, Леха покончил с собой! У меня больше нет брата... Он не выдержал такого греха! Девушка от еще большего шока свалилась на пол и зажала рот рукой. И вновь лицо ее исказилось от боли, от страха, от невозможности и необрати-мости ситуации. Смерть. Она чувствовала, что Дима говорит правду. Он плакал не меньше ее и страдал так же. – Леша... – выдавила сквозь слезы она. – Лейла, – молил ее через рыдания Дима, – пойми, что мы не желали тебе зла! Мы сильно раскаивались потом... – Зачем?.. Почему именно сейчас? – собралась с силами Лейла, но плакать не остановилась. – Я больше не могу все держать в себе... иначе я просто сделаю то же, что и Леха... Мне так плохо без него. Я схожу с ума! – голос его срывался на истерику, на крик. – Мне так стыдно и страшно одновременно, что я рыдаю сейчас, как баба, но это невыносимо больно... И тебе это лучше всего известно. – Да. Я понимаю... Каково это. Приезжай. Поговорим, – опрометчиво согласилась Лейла, встав с пола, опираясь о полку шкафа одной рукой. – Да... скажи свой адрес, я приеду, как смогу, но точно не прямо сейчас... – пытаясь успокоиться, говорил он. – Макс, мне нужен номер телефона Вики, – сидя за письменным столом при освещении всего одной настольной лампы, Эрик разговаривал с Максом по телефону. – Зачем тебе? – довольно грубо отозвался тот. Эрику было также интересно узнать о его сегодняшнем пропуске, но он условился с собой пока что не торопиться с этим. – Я не могу дозвониться до Лейлы. Может, хоть она знает, что случилось, – решил честно ответить парень. Недолго думая, Макс выложил номер Вики. – Спасибо, – холодно поблагодарил его Эрик и сбросился. Он набрал незнакомый ему номер и позвонил. Что–то волновало Эрика, что–то весь день не давало ему покоя, он был, как пружина на взводе. От нервозности он начал вертеть в руке карандаш. Ему было сложно находиться в таком состоянии, ведь это противоречило всем его внутренним клише, внутренним привычкам и устоям. – Алло! – раздался в трубке веселый девичий голос. – Вика? – решил осведомиться Эрик. – Да, я. А кто спрашивает? – Это Эрик, друг Макса. – Оу... – вдруг интонация ее резко изменилась. – Ты что–то хотел? «Какая фальшь... Слишком наигранная любезность и милость...», – думал Эрик. – Где Лейла? – А что? – помрачнела та. – Где она? – повторил Эрик более настойчиво. – Ох... – тяжело вздохнула Вика. – Ее избили опять. Она не пришла в школу, осталась дома залечить раны. Даже меня не пустила. – Что?! Опять?! – непривычно для себя самого взбесился Эрик. – Да, – сумрачно подтвердила она. – Так... она дома? – попытался взять себя в руки художник. – Дома, – кратко ответила Вика. – Но сейчас не стоит к ней ходить, она не в том состоянии сейчас, чтобы адекватно что–либо воспринимать. Пойми, лучше завтра. – Да... ты права. Что ж, спасибо, что сказала. Пока, – окончательно пришел в себя Эрик. – Пока. «Черт возьми... Бедная девочка... Моя девочка...»