Всеми цветами ее боли

«Как ты посмела?..» – думал парень, идя мимо дороги. Он направлялся в мастерскую, думая, что работа хоть немного сможет отвлечь его от дерзкой и непонятной ему девчонки, которая так же, как и когда–то собственная мать, попросила его уйти. Он понимал это совсем по–другому, нежели Лейла... – Кто это был? – спросил невзначай у девушки Дима, разглядывая фотографии в комнате Лейлы, висевшие на стене. – Один знакомый, – таким же будничным тоном ответила Лейла, подойдя к Диме. – Лейла... – резко повернувшись к ней лицом, бывший возлюбленный, который обманул ее, обнял девушку. Она расслабленно закрыла глаза, но на объятие не ответила. Ей стало спокойно... гораздо спокойнее, чем в тот раз, с Эриком. Это ее насторожило, но к Диме она прониклась некой долей доверия и благодарности. – Что произошло с тобой? – слегка слезно спросила девушка, пока Дима обнимал ее. – Ох... если я расскажу тебе, то ты не поверишь, но, Лейла, я просто обязан тебя предупредить, что ты находишься в опасности... – обеспокоенно начал тот. – О чем ты? – не поняла она и с испугом попыталась отпрянуть от парня, чтобы посмотреть на его лицо, но он крепко обнимал ее одной рукой за спину, а второй прижимал талию. – Те люди, с которыми ты общаешься... им нельзя верить, пойми. Я не могу сказать тебе имя или просто указать пальцем, потому что у меня нет на это права, так как от этого может пострадать моя семья: они не переживут еще одного удара после смерти Леши! – Дима говорил быстро и напряженно, и это не на шутку пугало Лейлу. Она пыталась сообразить, о чем конкретно пытается говорить ее собеседник. – В смысле? Почему?.. Дим, объясни по–нормальному. Пожалуйста... Наконец, парень отпустил девушку и плавно отошел от нее на шаг назад. Лицо его было обеспокоенное, но не напуганное, как у Лейлы. Казалось, что он просто пытается предупредить ее о чем–то, но так, чтобы это не вышло боком ему самому. «Меня окружают эгоисты...», – подумала Лейла, смягчив выражение лица, дабы показать Диме, что ситуация под его контролем, хотя этот контроль в беседе даже близко не был достигнут никем из них. – Понимаешь... Ох... В тот раз, когда мы с Лешей... подставили тебя? – по-следние слова дались ему с большим трудом. – Я... и он места себе просто не находили, но у нас не было выбора, правда. – Всегда есть выбор. Вас заставляли? Кто? И какая была причина? – на сей раз девушке не понадобилось много времени, чтобы уловить суть его фразы. – На тот раз не было! Угроза предоставлялась даже больше не для нас, а для нашей семьи... Мы не могли поступить иначе. В общем... есть один человек, который хочет, чтобы тебя не стало. И делает он это уже на протяжение не одного года, поверь. Это отвратительный человек, последняя падла, последняя скотина... Он не заслуживает жизни. Хладнокровный, безжалостный, моральный убийца, разрушитель судеб! – Дима начинал заметно нервничать, так как боялся, что Лейла догадается, кто это. – Имя! – в шокированном состоянии требовательным тоном попросила Лейла. – Нет. Не могу... прости, но угроза все еще висит. Лейла, я очень хорошо к тебе отношусь... и даже больше того. Я действительно был влюблен в тебя. Ты прекрасный человек – еще более прекрасная девушка, но... я не могу подвести своих родных. Я не хочу, чтобы с кем–нибудь из них случилось то же, что и с Лехой. Я и не представляю, как я пережил смерть брата... – тяжело говорил он. – Дим, все в порядке. Я понимаю... Хорошо. Кто–нибудь из родных в курсе этих дел? – решила перевести разговор в другое русло Лейла, но она все еще планировала узнать, кто этот человек. – Нет. Они живут безмятежно, если это можно так назвать... мама места, правда, себе найти не может. Отец вроде как смирился. Остальные пытаются поддержать маму... Мой отец всегда был скуп на эмоции! – объяснил Дима, расслабившись, думая, что Лейла больше не будет выпытывать из него нужную ей информацию. – Хорошо... Ладно. Дим, мне нужно собираться. Я хотела еще в магазин съездить. У меня порвалось многое из одежды из–за... ну ты понимаешь. Так что, еще увидимся – Да... пожалуй, ты права. У меня у самого учеба. Кстати, почему ты не хо-дишь в школу? – спросил тот с веселыми нотками в голосе, но потом по-грустнел, вспомнив побои и следы от них на теле девушки. – Ах... прости. – Все нормально, – вздохнула Лейла, поведя глазами в сторону. – Лейла... тот парень, который к тебе сегодня приходил... – начал снова Дима. – Ну? – Лейла не хотела об этом говорить. – Эм... я, может, не знаток в человеческих эмоциях, но он очень хотел тебя видеть и очень расстроился, когда ты прогнала его. Хотя по взгляду он... влюблен в тебя... – с улыбкой продолжил тот. Лейла по–доброму усмехну-лась, отведя глаза в сторону. – Думаешь? – Уверен. – Хах! – опять улыбнулась девушка. Это порадовало Диму. Он был не доволен, что есть соперник, но был рад, что есть еще кто–то, кто сможет помочь его бывшей девушке. – Несмотря на то, что он вроде как староват для тебя... Не прогоняй его больше, – тяжело далась ему и эта фраза. Все–таки дух соперничества давал о себе знать, но Дима был честный и добропорядочный парень (если не вспоминать невольный случай с Лейлой). Девушка быстро кивнула. Пока Дима надевал кроссовки в прихожей, а Лейла внимательно наблюдала за ним, она решила спросить: – Так это все Лиля затеяла? Она тебя и Лешу шантажировала? Дима не сразу поднял голову: видимо, мешкался. Но когда он поднял глаза на Лейлу, ей все стало понятно. «Вот рыжая сука! Так это все она устроила?! Вот не живется ей спокойно, мразь!!! Всю жизнь мне испортила...», – на глазах девушки наворачивались слезы. Ей было обидно, что всего лишь из–за какой–то личной неприязни ее одноклассница сотворила такое... Что она не могла успокоиться в течение нескольких лет... И главное, в чем была причина таких недоброжелательных, мягко говоря, действий по отношению к Лейле, которая за всю жизнь даже косо на Лилю не посмотрела? – За что она так?.. – депрессивно спросила Лейла, вмиг став угрюмой. Дима лишь сочувствующе пожал плечами, поджал губы и, чмокнув Лейлу в щеку, вышел из квартиры, оставив девушку одну со своими переживаниями. Диме было не по себе от такой ситуации... Эрик не пошел сразу в ателье – он немного побродил по окрестностям, подумав над всей сложившейся ситуацией на данный момент. Его напрягало абсолютно все, что происходило. Он не мог выкинуть из головы того парня, который когда–то уже предал Лейлу... он не мог заставить себя не думать обо всем плохом, что было и что есть. Когда ноги Эрика сами дошли до рабочего места, то он уже не стал отлынивать и вошел в ателье. Администратор за стойкой окинул его безразличным взглядом, вяло поприветствовав. – Привет, Эрик. – Доброе утро, – так же отозвался тот. – К тебе тут девушка какая–то пришла... Спрашивала, где ты. Я сказал, что опаздываешь и подойдешь позже. «Лейла...», – гулко отозвалось у Эрика в голове приятной волной. – Лейла? – с надеждой спросил художник. – Ой... я всех не помню! – администратор явно был занят, поэтому Эрик не стал больше отнимать у него время и бодрой походкой направился в мастерскую. Дверь распахнулась, и на диване в мастерской сидела Вика. Настроение парня опять стало ниже плинтуса. Не ее он ожидал увидеть сейчас. Не ее общества желал. – Что тебе тут нужно? – как–то чересчур грубо спросил он, но тут же поправился, так как это было бы слишком неприлично. – Что–то случилось у тебя? Вика попыталась обворожительно улыбнуться, хмыкнула и встала с дивана. – Я ждала тебя. – Я тут, перед тобой, – развел руками в стороны Эрик. Лицо его было каменным, но все же в нем читалась неосознанность и неясность. – Я вижу, – тон Вики почему–то изменился. Художнику это не понравилось. – Зачем ты пришла? Макс сегодня не работает, – Эрик решил сделать вид, что ему все равно на визит подруги Лейлы в мастерскую, хотя в голове его метались странные мысли. – Это по поводу нашего разговора по телефону? – Да. Именно, – четко произнесла Вика, сделав два медленных шага навстречу к художнику, который пытался непринужденно разбирать свою сумку, выкладывая ее содержимое на стол. – Ну и? Давай в темпе выкладывай свои оскорбления в мой адрес и претен-зии и иди отсюда: у меня работы много. – Что тебя привлекает в Лейле? – вкрадчивым голосом спросила Вика. Не этого вопроса ожидал Эрик, по крайней мере, в первую очередь. На секунду он замешкался, но тут же вернулся на четкий путь своих мыслей. – Отвечу банально, дабы в дальнейшем не возникало других ненужных во-просов: она красивая, умная, веселая, до кучи очень интересный собеседник и хороший человек, – бросил Вике Эрик. – И все? – она скрестила руки на груди, дернув головой в сторону. Выражение лица ее было непонятное: раздраженное, но одновременно самодовольное. – Еще она мыслит не как человек своего возраста... она мыслит шире, не-обычнее. Она отличается от вашего поколения, выбивается из стада серой массы своим прямолинейным и громким мнением, которое все так усердно пытаются подавить, ибо странности в наши дни почему–то всегда считается плохими, даже если все совсем наоборот, – решил немного прояснить ба-нальность своего ответа Эрик и пооригинальничать. – Ясно. Так вот, я хочу, чтобы ты отстал от нее. Мне не нравится ваше об-щение! – как–то слишком резко и странно перебросилась та с одной темы на другую. Тон ее был уверенным, требовательным и решительным... Эрик больше не видел в Вике той прежней наивной болтушки–хохотушки, романтичной натуры, какая была раньше. Перед ним будто бы стоял абсолютно и тотально другой человек. Даже выражение ее лица было мрачным и зловещим – не прежним, не добрым, не понимающим. – То же самое могу сказать о вашем общении с Максом со своей стороны... – быстро глянул на нее Эрик. – И? Чего ты хочешь? Ультиматум? Я прекращаю общение с Максом, а ты с Лейлой? Это вполне можно устроить... – мимика на лице Вики дергалась и была неприятной Эрику. Что–то в ней было совершенно не так. – Ох... девочка, что ты, вообще, знаешь о хорошем и качественном ультиматуме? Видно, пока ничего. Не доросла ты еще, чтобы взрослым людям тут условия ставить. Это первое. Во–вторых, тебе настолько наплевать на чувства своей лучшей подруги, на чувства Макса, на то, что ты нравишься ему, что ты так запросто распоряжаешься, кто с кем прервет общение ради, в принципе, какой–то непонятной, по крайней мере, мне, абстрактной цели? Да ты, я смотрю, эгоцентричная стерва просто, извини, конечно! – слегка разозлился на такую дерзость Эрик. Он не любил, когда почти незнакомые ему люди, к тому же, в случае Вики, гораздо младше его по возрасту, не проявляли в общении субординацию. Что поразило Эрика в следующую секунду, – это то, что викино лицо даже ни разу не дрогнуло, и мимика не выдавала того, что девушка оскорбилась. Прежняя Вика, которую Эрик знал немного на личном опыте, но больше по рассказам Макса, завопила бы и бросилась бы в словесный бой. Она была спокойна, как мамонт. Стояла перед ним со скрещенными руками и с неприятно хладнокровным и безжалостным выражением лица. – Говоришь... нравлюсь Максу?.. – вдруг ее лицо выдало некоторую напряженность и маниакальную раздраженность. «Черт... это, что ли, единственное, что смутило тебя в моем изречении?! Ну и ну!» – сильно поразился Эрик. Он даже оставил свои дела, оставил свою маску безразличия и флегматичности. Теперь его очень сильно пугала Вика. Он чувствовал угрозу, исходящую от нее. – Говоришь, я нравлюсь кому–то там?! – вот теперь она конкретно взбеси-лась. Голос Вики стал суровым, грозным и низким. – Ты о чем? Что за чертовщина происходит, вообще? – не понимал порядком ничего Эрик. Художник пытался оставаться спокойным, чтобы не разозлить девушку еще больше. Он стоял напротив Вики, вытаращив глаза от странного и резко изменившегося поведения своей собеседницы. Теперь Вика походила на какого–то маньяка с наклонностями Ганнибала Лектера из романа Томаса Харриса. – Да эта выскочка, эта раздолбанная шлюха отбирает все их внимание! Чем она лучше меня?! Чем?! Она просто тупая шлюха, будущая проститутка! Она психически неуравновешенная! – перешла на крик Вика. – Ты о ком? Единственный, кто тут на данный момент действительно психически неуравновешенный, так это ты! – пытался чуть повысить тон голоса Эрик. Он порядком запутался в том, чего хотела от него Вика. – Я о Лейле, мать ее! – воскликнула она, но уже не так громко. – Что?! – на этот раз маска флегматичности совсем спала с лица Эрика. Он никогда не испытывал столько одолевающих душу эмоций негативного ха-рактера за один раз, за один разговор. – Как ты можешь так говорить?! Она же... Вы же лучшие подруги. Для нее ближе никого нет, кроме тебя! – Нет... это она так считает, она думает, что я все это время помогала ей, хотя все было совсем наоборот... «Твою мать... что тут происходит?..» Дима уже подходил к институту. Он шел через сквер. Погода была пасмур-ная, но теплая. Видно, скоро должна была начаться гроза. «Лейла не догадалась... Фух... Когда–нибудь из меня выйдет отличный актер. Черт... я бы мог ей рассказать, но... пусть лучше она думает, что это какая–то ее одноклассница. Лишь бы она не подумала, что это Вика все подстроила. Если она узнает, то моей семье конец. Вика при помощи своих родителей сможет сделать так, что мой отец останется безработным банкротом. Это будет удар для матери, для всей семьи. Мы не сможем оплачивать лечение сестры отца, и тогда будет полный провал в жизни. Нельзя этого допустить... но я должен как–то помочь и Лейле. Эта змея уже подкралась к ней в лучшие подруги настолько близко, что Лейла только ей и доверяет, а это очень плохо. Надо что–то делать... не могу же я просто так оставить ее с тем обманом. Я не знаю, что делать. Мне нужна помощь, чтобы Вика не погубила Лейлу окончательно. Она же, черт подери, в могилу ее поклялась свести, эта истеричка, эта психованная дура, которая только и умеет, что брать под контроль всех посредством своего папочки, который безустанно идет на поводу у дочки, делая все, что она ни попросит. Черт...» – О чем ты говоришь, Вика? – Эрик решил схитрить. Он понял, что Вика устроила такую веселую жизнь своей подруге, но понял, что Лейла не пове-рит в такое без доказательств. – Я думала, ты умнее, Эрик, – она подошла к художнику слишком близко. Ему была неприятна такая тесная близость, но он стерпел, сделав обворо-женное лицо. Накинул томное дыхание и влюбленный взгляд. Получилось вполне натурально. – Вика... это нехорошо, но... вы же лучшие подруги? Я понимаю, она заслуживала этого. Рыбка клюнула на приманку. Наживка сработала. Зрачки Вики расширились, лицо приняло расслабленное выражение, похотливая улыбка растянулась на губах девушки. – Еще как заслуживала... это не очень приятно, когда ты вторая. Ее любили все, пока не узнали, какая она «шлюха и дешевка» благодаря мне. «Лейла добрая, Лейла хорошая... красивая...». Даже ты так думаешь, не так ли? – понизила тон девушка. План Эрик начинал с треском проваливаться. – Хм... для того, чтобы затащить Лейлу в постель, я могу и покрасноречивей выделить ее перед лучшей подругой, – перевел ловко и находчиво стрелки в свою пользу Эрик. По выражению лица Вики он понял, что ответ ее более чем удовлетворил. – Она чертова нимфоманка! Не удивлюсь, если она будет работать прости-туткой не ради денег, а ради разнообразия в сексе! – Вика мельком глянула на губы Эрика, быстро облизнувшись. – Вполне возможен и такой расклад, – Эрику было тяжело подыгрывать Вике, так как, несмотря на мужские предубеждения и флегматичный характер, который в последнее время, правда, начал давать слабину; ему хотелось, как следует, отплатить ей тем же, чем она Лейле. Вдруг телефон Эрика брякнул в сумке: пришло смс–сообщение. «Да... судьба явно благоволит мне», – радостно подумал художник, плавно удаляясь от Вики к своей сумке и извлекая из нее телефон. – Кто это? – требовательно, но довольно мягким голосом спросила Вика, стоя на месте. – Макс. Написал, что завтра собирается выйти на работу. Хоть раз мне не придется прикрывать его! – как можно непринужденнее и естественнее пы-тался говорить Эрик. На самом деле, ему пришло сообщение от Лейлы. Она хотела с ним встретиться. Душу Эрика обуяла целая уйма эмоций. Он очень ждал этой встречи так же, как и разоблачения Виктории. Быстрым движени-ем включив диктофон и поставив телефон на блокировку, Эрик отправил его в передний карман своих джинсов. – Хм... он вроде был чем–то занят... – на секунду засомневалась Вика, но быстро стряхнула с себя такое подозрительное наваждение. – Так на чем мы остановились, Виктория? – галантно и вальяжно спросил Эрик, вновь вернув интимно близкое расстояние между ними. – Я о том, что Лейла тебя не достойна... Ну ты только посмотри на нее – она же ничтожество. Эрик, посмотри на меня! – вдруг Вика нежно поцеловала его в губы, закрыв глаза. Эрик нежеланно ответил на поцелуй, пытаясь что–то делать руками. Глаза он не смог закрыть, так как ему была противна девушка. Ему не нравилась не только ее внешность: слишком слащавая, приторно ненатуральная – но и ее характер, ее двуличность. Каждая из сторон ее характера не устраивала его в принципе. С одной стороны это была тупая и наивная куколка, которая верила в романтическую любовь даже после жесткого секса без обязательств, а с другой стороны жестокая и хладнокровная, эгоцентричная разрушительница судеб, которая ради своего благосостояния готова была идти по головами даже самыми омерзительными и аморальными поступками. Вика окончила поцелуй и снова начала говорить. – Эрик... ты так мне нравишься, правда. Зачем тебе эта дурнушка... она же жалкая! У нее нет будущего, и она не сможет дать тебе того, что могу дать я, ну? – она говорила со страстью, с предыханием, но парня от этого тошнило еще больше. – На Лейлу мне плевать. Я хотел просто переспать с ней – у меня давно не было девушки. Решил вот с ней поэкспериментировать, пока что, увы, не получилось, она так легко не дается. Но, если хочешь, можешь ТЫ составить мне компанию, чтобы скоротать одинокие вечера творческого холостяка. Мне было бы приятно, – обворожительно говорил Эрик. – Я не против... Только я на постоянную претендую! – кокетливо продолжила Вика, обнимая художника за шею и повисая на нем, так как он был очень высоким. Эрик придерживал ее одной рукой между лопаток, а второй за руку, которой она ухватилась за его шею. – А как же дорогой и любимый Максим? – осторожно спросил тот. – Ох... – закатила глаза Вика, скорчив гримасу. – Он все равно тоже запал на эту идиотку. Сказал, что она ему милее, чем я. – Так вы расстались из–за Лейлы? – решил уточнить Эрик. – Еще бы. Он мне нагло так и заявил, что он жалеет, что не ухватился за нее первее тебя, представляешь! – возмущенно и как–то чересчур по–детски воскликнула та. – Ну теперь–то мы ему уступим Лейлу, верно? – припал лбом ко лбу Вики художник. – Пусть творят, что хотят... ты – мой! – поддалась окончательно его чарам наивная и глупая Виктория. – Так ты говоришь, что это ты такую жизнь Лейле устроила, а, Вик? – улыбнулся он ей. – Да... это было нелегко, но я нашла лазейку, через которую смогла поломать ей все, что у нее было, хах! – как злобный гений, начала вспоминать девушка, радуясь своей «полноценное победе». – И как же? Ты, видимо, очень продуманная, раз смогла такое провернуть... – решил польстить ей Эрик, чтобы выбить из Вики больше информации. – Ох, ну ты же прекрасно понимаешь, что я уже давно не девочка, и даже гораздо раньше Лейлы лишилась девственности, так что опыта у меня много, и как–то раз, на одной вечеринке я познакомилась с двумя братьями, Дима и Леша. Лейла, может, тебе что–нибудь рассказывала про них? – начала тараторить та. – Да, обмолвилась парочкой словечек, но я толком не понял ничего, – отвел глаза в сторону Эрик, но Вика этого не заметила. – Ну так вот... Я тогда была подвыпившая и случайно переспала с ними. Наутро мы с ними позавтракали в кафэшке, а затем выяснилось, что их па-паша работает на моего отца... и тогда у меня возник план. Я пообщалась с ними еще некоторое время, а затем предложила им сначала по–хорошему развести одну мою знакомую, если ты понимаешь, о ком я. Они не согласи-лись за просто так, продажные мрази. Сказали, что требуют денег. Ну я дала им денег. А потом Дима первый подкатил к ней. Они начали встречаться, он как–то так оказался ее первым парнем в плане секса, что уже меня порадовало, но тут возник конфуз... – прервалась Вика, будто бы что–то вспоминая. – Какой? – Этот придурок по–настоящему влюбился в нее... Заявился такой как–то раз ко мне, швырнул мне мои же деньги и сказал, что Лейла слишком хорошая девушка, чтобы разводить ее, что он, видите ли, желает с ней настоящих и долгих отношений! Хах! Потом пришел его братец и поддержал Диму, сказал, мол, раз мой брат говорит, что она хорошая девушка, то и я ее не трону. Ну пришлось мне надавить на них с другой стороны... Со стороны их семейного благополучия, которое целиком и полностью зависело от решений моего папочки. Я, вообще, часто проворачивала такие дела при помощи папы, он не против был всегда, это очень удобно. И тут–то они и сломались, и сделали все, что я им сказала. Они так хорошо развели ее, что эта дура из–за своей депрессии ушла в разгул. Я подослала к ней еще несколько своих знакомых парней. Хах, один из них даже трахнул ее прямо в туалете клуба и заснял это все на видео. У нее, по–моему, на тот момент случился приступ острой апатии, и к тому же я подлила ей в стакан немного транквилизатора, который чуть–чуть притупил ее реакцию. Эта шлюха даже не поняла, что произошло. Но зато наша школа, все наши знакомые с радостью оценили похождения похотливой развратницы Лейлы. Один наш набожный одноклассник даже назвал ее «вавилонской блудницей», ха–ха–ха! Как же я тогда смеялась! А потом Леша не выдержал такого удара, его замучила совесть, и он покончил с собой, но мне же легче: одной проблемой меньше, – выложила все Вика. – И как же тебе удалось остаться не при делах?.. – Эрик негодовал. Ему хо-телось оттолкнуть Вику и высказать ей все, что он о ней думает, но он делал все ради того, чтобы Лейла наконец–то узнала правду, узнала, откуда корни растут. – Ой, это проще пареной репы! Пф, я просто сделала так, что эта информа-ция долетела до наших великих сплетниц посредством Леши, Димы и неко-торых моих знакомых. А сплетни, тем более такие свежие и новенькие, да еще и эпатажные, разлетаются в школе очень быстро... В общем, считай, что это я натолкнула Лейлу на такой образ жизни. Сама бы она в жизни на такое не пошла, она же у нас моногам, как–то так она вроде выражалась. Порядочная девушка, литературная барышня, воспитанная на классической музыке и на шедеврах мировой литературы! Леди с хорошими манерами... Хах. – Как мило с твоей стороны. И что дальше делать будешь? – поинтересовался Эрик. Терпение его было на исходе. У него даже глаз задергался от такой неприязни к Вике. – А ничего. Я уже получила то, чего хотела. Лейла посрамлена, ты – мой, она – в дерьме, я лучшая для всех. Добрая и хорошая Вика, которая так жалела Лейлочку, Вика, которая так хорошо вписалась в обществе, и которую никто ни в чем не подозревает. Та–дам! – радостно пропела Вика, чуть прыгая на месте, отчего у Эрика начала затекать шея. – В одном ты права... ты получила то, чего хотела. Но... ты так же легко можешь этого и лишиться, – злорадно усмехнулся Эрик, распуская объятия и отходя от Вики. Ее взгляд сначала был непонятливый и осторожный, но как только Эрик достал телефон и сохранил записанное на диктофон до Вики все дошло. – Скотина! – завизжала она, подпрыгнув на месте от злобы, переполнявшей ее. – Долго думала? – опять ухмыльнулся Эрик, демонстративно любуясь на свой телефон не без иронии. – Ты обалдел? Удали запись, подонок! – начала ругаться та, подбежав к нему и пытаясь выхватить телефон. – Не в этот раз, девочка! – Эрик с облегчением вздохнул, осознав, что теперь он имеет полный контроль над Викой, и ему не придется больше терпеть ее прикосновений. – Ты не посмеешь!!! Я все равно найду подход к тебе... и тогда ты по–другому запоешь, кретин! – плевалась желчью Вика, прекратив попытки отобрать телефон. – Ну–ну? И как же ты это сделаешь? Я уже давно не управляемый подро-сток, которого легко убедить. Я самостоятельный взрослый человек. И твои родители не в состоянии мне что–либо сделать. – Я скажу, что ты меня изнасиловал!.. Что ты совратил меня!.. – по Вике было видно, что она чувствует свою беспомощность и безвыходность. – А где доказательства? Камер у нас тут нет... запись с диктофона у меня, так что, я думаю, если ты и пойдешь в полицию, и меня припекут к суду, то запись с диктофона явно выигрывает больше у меня, нежели у тебя, Вика. Наоборот, осудить могут тебя. Это же статья о моральном причинении вреда, о физическом причинении вреда, о доведении человека до суицида, о мошенничестве, о шантаже, да еще и твоему папочке влетит за то, что он идет на поводу у дочки, проворачивая незаконные махинации. Начнется следствие... у твоего папочки найдут много незаконных вещичек и документиков, которые запросто запрячут его за решетку, а тебя и твою семью оставят без гроша. Ты же, моя милая, встанешь на учет в детскую комнату полиции, и тогда о светлом будущем можешь забыть. Так что, не в твоих интересах сейчас диктовать мне свои условия, малышка, – легко парировал Эрик, будто бы говорил с маленьким ребенком, принуждая Вику вести себя примерно перед ним. У Вики на глазах начали выступать слезы, она потупила взгляд, уставившись в одну точку, и начала кусать губы и грызть ногти. – А теперь подумай, что будет, если я отдам эту запись Лейле... Диме... Его семье... – Эрик решил с победоносным видом сделать пару кружков вокруг обескураженной Вики, которая явно была в посттравматическом шоке. – Если я выложу эту запись в интернет... это же возможно. С одной стороны, здесь нет ничего противозаконного, и никто из твоей семьи и полиции ко мне придраться не сможет, даже если очень этого захочет, а с другой, я верну Лейле то, чего она реально заслуживает, переживя весь тот адский ужас и кошмар, который устроила ты для нее. К тому же, я преподам ей очень ценный урок о том, что женской дружбы как понятия реального в природе не существует. Что все женщины всегда ищут выгоду в своих поступках, даже если они связаны с другими представительницами того же пола, но... не мне тебе рассказывать, когда ты сама все прекрасно понимаешь, не так ли? Вообрази, какой начнется переполох, что будут говорить о тебе люди! Лейла вновь станет первой, и я очень сомневаюсь, что даже при всей своей доброй натуре, она сможет простить тебя. Это будет выше ее сил, я так предполагаю, – иронично и с капелькой сарказма в удовольствие себе издевался над Викой художник, нарезая вокруг нее круги. Вика стояла все в том же состоянии загнанного в угол зверька, который был на гране сердечного приступа от страха. Она была не в состоянии что–либо сделать. Эрик выдержал приличную паузу, довольствуясь своей победой, довольствуясь победой Лейлы. Подозревая, что Вика вновь начнет сейчас говорить, парень опять быстренько включил диктофон. – Чего ты хочешь взамен? – вдруг выпалила Вика в слезно–истерической интонации, как и предполагал Эрик, хорошо зная человеческую натуру. – Я? Ничего... у меня есть все, чего я хотел получить от жизни, и ты не мо-жешь мне ничего предложить. Шантажировать ты меня тоже не можешь, ибо перед законом я чист: нигде не светился, ничего не употреблял, никого не совращал – жил всегда по закону, – он улыбался и был доволен тем, что имеет. – Деньги... я могу дать тебе деньги, много денег! Или тело... возьми мое тело. Я могу предложить тебе все, что захочешь, только не говори никому, что это все я! – в исступлении начала бредить Вика с лихорадочной интонацией. Эрик остановился перед ней, гулко топнув ногой. – Мне от тебя ничего не нужно. Успокойся, а запись... она моя и только, – Эрик вновь нажал на паузу в диктофоне. Вика упала на пол и разрыдалась. – Ненавижу, когда женщины плачут... – сказал куда–то в сторону он. – Что ты хочешь?! – вопила она навзрыд. – Я уже сказал тебе, что мне ничего не надо от такой, как ты, – надменно и с презрением сказал Эрик, встав прямо над бьющейся в истерике девушкой. – Не может быть!!! – истерила она. Эрик присел на корточки, чтобы хорошо видеть лицо поверженной Виктории. – А еще говорят, что имя «Виктория» означает победа. М–да... тут явно не прокатило! – решил поиздеваться парень. Девушка не прекращала рыдать. Тогда Эрик закатил глаза, глубоко вздохнул, встал и заговорил строгим и требовательным тоном. – Я не покажу запись с одним условием... – тут Вика прекратила истерику, подняла голову. Хотя ее все еще лихорадочно трясло после такого шока, и из горла ее вырывались приглушенные всхлипы, она внимательно слушала, что говорил Эрик. – Все, что угодно... – пробубнила она, шмыгая носом и гундося. – Ты должна сама вернуть Лейле ее прежнюю хорошую репутацию. Ты оставишь Макса в покое. Ты оставишь в покое Диму и его семью и ЛИЧНО им об этом скажешь. Ты также должна отдалиться от Лейлы, постепенно, конечно, и, в конце концов, перестать общаться с ней вовсе. Ты оставишь все свои тупые попытки втоптать ее в грязь, а иначе эта запись полетит прямиком в интернет, ко всем вашим одноклассникам и, как ты выразилась, к вашим «великими сплетницам», а потом и Лейле в руки, а она сама уже решит, нести ее в полицию или просто использовать против тебя. Поняла? – грозно пробасил Эрик, запихивая телефон в карман. – Д–да... я все сделаю... – вытирая нос и вставая с колен, прощебетала Вика. – Пошла отсюда! – прогнал ее Эрик. Вика поспешно начала собирать сумку и поправлять свой внешний вид. Выглядела она не лучшим образом, хотя влажные салфетки, которые она извлекла из своей сумочки, быстро все это исправили. Только Вика подошла к двери, как Эрик окликнул ее. – И, Вика... – она обернулась с опаской. – Не дай бог, я узнаю, что ты еще что–то там проворачиваешь. Завязывай с темными делишками, а то загре-мишь за решетку после совершеннолетия. Она быстро закивала и в сломленном состоянии вышла из мастерской, осто-рожно прикрыв за собой дверь. Эрик проводил ее суровым взглядом, а затем устало, но облегченно вздох-нул, плюхаясь на диван и подпирая голову рукой. Он еще раз прослушал две записи с диктофона: одну длинную – с признанием Вики – а вторую короткую, где она предлагает обмен. Эрик был шокирован невозможностью данной ситуации и грязной подлостью того человека, которому Лейла доверяла больше всего на свете. Он не мог оставить Вику без наказания, а Лейлу без ценного урока и всеобщего прощения и опровержения ее дурной репутации.