Глава Мин

Собираться в звенящей тишине было неловко и волнительно. Тело Чимина после пережитого стресса совсем не слушалось, отчего руки дрожали и с трудом застёгивали мелкие пуговички на рубашке, которую, судя по всему, сняли с него уже в больнице для осмотра. Омега в палате остался один на один с самим собой, потому как альфа решил дать мужу возможность прийти в себя и вышел, обещая ждать на улице. Чимин на такую подаренную возможность уединения лишь слабо улыбнулся, уверяя Альфу в том, что справится и сам. Юнги, конечно, напоследок одарил Пака встревоженным взглядом, но палату таки покинул. Ему и самому нужен был глоток свежего воздуха. И дело тут было даже не в том, что стены больницы душили. Юнги привык всегда и все контролировать, будь то работа или его семья. Статус обязывал сохранять баланс между спокойным хладнокровием и безрассудством. И с этим, что говорить, альфа справлялся на ура. Не мешал личную жизнь и жизнь, что прочными нитями была связана с кланом. Но как можно оставаться в стороне, когда судьба то и дело испытывает на прочность, подкидывая все новые испытания? Будь у главы ответ на этот вопрос, сейчас бы он не чувствовал себя запертой в клетке птицей, что потеряла крылья, а значит и смысл всего своего существования. Для него собственное душевное равновесие всегда было на первом месте. А муж… Мин не считал брак с Чимином чем-то неправильным, если заводить разговор об этом. Ему нравилось общество Пака, его способность держать лицо вне зависимости от обстоятельств. Ему нравился весь Пак. Как человек, как омега, как тот, кто был способен лишь одной улыбкой, подаренной даже не ему, осветить путь. Но Глава клана, тот, кто привык жить в постоянной опасности, совершенно не умел любить. Сколько бы ни хранило его сердце потаённой нежности, выпустить её наружу было так же невозможно, как и научить Чимина держать оружие. Мин мог убить, даже не моргнув, задавить аурой, имея в арсенале лишь «слово». Расправа над конкурентами — дело настолько обыденное, как, например, сон. Но вот чувства — то, что всегда представляло трудности. С самого детства живший в окружении постоянной борьбы, видя не один десяток перестрелок, Юнги был закален настолько, что сердце его превратилось в самый настоящий камень… Места для любви в котором, кажется, совсем не было. Может быть, именно поэтому альфа всегда старался сторониться общества мужа, прикрываясь вечной работой. Могла ли быть причиной банальная боязнь разрешить сердцу действовать так, как тому заблагорассудится? Чимин с трудом справился с последней, не желавшей попадать в петельку пуговицей, и огладил несуществующие складки, откладывая момент встречи с Юнги, который наверняка уже извёлся в ожидании. Альфа не из тех, кто привык тратить время впустую, и омега это прекрасно знал. Знал, но не мог упустить возможности хоть сейчас сделать так, как хочется именно ему. Надоело жить под постоянным гнётом в ожидании нового указания. Так хотелось хоть иногда отпустить всё, почувствовав наконец-то то, что многие называют свободой. Сделав последнее над собой усилие, Чимин мысленно пожелал себе удачи, взял с тумбы мобильный телефон, оглядел серые стены палаты и вышел, неплотно прикрыв за собой двери. Первые два лестничных пролёта оказались позади в считанные секунды. Омега торопливо отсчитывал ступеньки, быстро переставляя ноги. Но на последних метрах течка вновь дала о себе знать. Ноги омеги подкосились, отчего пришлось сильнее ухватиться за поручень, дабы не упасть. Сейчас не самое удачное время распластаться на лестнице, где вокруг полно незнакомых людей. Чимин перевёл дыхание, сделал глубокий вдох, сосчитал до десяти и сделал ещё несколько шагов до двери, но не успел отворить. С обратной стороны железное препятствие с силой потянули на себя, и Пак буквально свалился в руки своему Альфе. Сильные руки крепко прижимали к себе, не давая омеге окончательно осесть на землю, хотя Чимин предпочёл бы иной вариант. — Ты в порядке? — голос Главы звучал взволнованно, или омега окончательно распрощался с трезвостью мышления, раз думает о таком. — Я в норме, — скорее успокаивая самого себя, уверил Чимин, равняясь с Альфой и наконец отпуская его руки, что горели на коже омеги. Мин понятливо хмыкнул и отошёл, открывая для мужа задние дверцы автомобиля. Кивком предложил сесть и руки больше не распускал, чувствуя, какой дрожью заходится тело омеги, стоит тому лишь на мгновение задержать касание на его коже. Чимину нужно было секунд тридцать для возвращения к реальности и ещё столько же для того, чтобы безмолвно сесть в машину и хлопнуть дверцей. Юнги последовал паре и в той же манере устроился рядом, кивнул водителю, позволяя наконец тронуться. Всю дорогу альфа осторожно наблюдал за Паком, пытаясь отследить любое ухудшение состояния того. Но омега на удивление держался спокойно, лишь ненавязчивое ёрзанье по сидению выдавало парня с потрохами. Чимин и правда старался и вида не подать, что сейчас ему больше всего необходимо внимание альфы. Пусть не надолго, всего несколько дней. Но ему нужно, чтобы тот был физически рядом. И кто знает, гормоны ли являются первопричиной или нет? — Мы на месте, господин, — водитель покашлял, чтобы привлечь внимание, тут же натыкаясь в зеркале заднего вида на затуманенный взгляд своего босса. — Свободен, — Юнги дал отмашку, продолжая смотреть на сморённого дорогой мужа. — Я сказал, свободен, — тихий рык вырвался из груди. Водитель понятливо кивнул и поспешил скрыться. Чимин тихо посапывал, держа руки у груди. Ресницы дрожали, а глазные яблоки под веками двигались, и, кажется, омеге сейчас что-то снилось. Он легко вздрагивал и хмурился так, что на переносице образовалась маленькая складочка, которую хотелось тронуть пальцами, разгладить. Что мужчина и сделал. Юнги аккуратно дотронулся до переносицы, очертил контур и слегка щёлкнул кончик. Муж выглядел крайне беспомощно, вот так сжимая кулаки у груди, морща нос, словно ребёнок. — Приехали, — тихий бас прозвучал у самого уха, опаляя то дыханием мужчины. Сердце Чимина трепетало. Омега медленно открыл глаза, сталкиваясь с хитрым прищуром глаз мужа. Вот так, близко, слишком интимно для них. Чимин невольно сглотнул и двинулся назад, упираясь в ручку двери. Прикрыл глаза и, кажется, затаил дыхание, чем заставил Альфу рассмеяться. — Так ждёшь? — обведя контур губ большим пальцем, прошептал Юнги, тут же отстраняясь, чтобы уже в следующее мгновение вытащить пару из машины и потащить вслед за собой в дом. Как только двери захлопнулись, а вся прислуга вмиг испарилась, стало слишком тихо. Чимин, потеряв ощущение хватки ладони мужа на своём запястье, широко раскрыл глаза и наконец огляделся. Они стояли в их спальне. Альфа находился в паре метров и совсем не двигался. Только смотрел: внимательно, слишком внимательно, как по мнению омеги. Никто из них не делал первый шаг. Оба были не уверены. Чимина начинало всё больше трясти от приступов накатывающего возбуждения, кончики пальцев на руках немели, а ноги почти не держали. Он так отчётливо чувствовал окутывающий его запах мужа, что готов был раствориться в нем. Вот только альфа отчего-то совсем не спешил, продолжая неподвижно стоять на месте, будто прикованный. — Мне, я, меня, — Чимин так хотел быть сильным сейчас, но голос подводил, срываясь, — мне так больно, — омеге пришлось в очередной раз переступить через гордость, моля о помощи. Неужели Альфе настолько всё равно, что он не спешит? — Юнги, — повторил Чимин, — больно. А Юнги, будто в своей вселенной, слышал всё через толщу воды. Уверенный в себе, строгий и внимательный во многих вещах, сейчас он был словно потерянный подросток, который впервые готов переспать с омегой. Он не знал, каково это, когда гормоны не стоят во главе, когда не запах сводит с ума, а когда хочется, потому что все «это» — а под «этим» альфа подразумевал не только тело омеги — принадлежит ему. Мин почти сошёл с ума, пока делал эти три коротких шага в сторону омеги. По голове точно обухом ударило, а желание скрутило внутренности. Он хотел этого омегу, безумно хотел. Но не из-за того, что тот слишком ярко пах. Он хотел его себе, может быть, навсегда, и это уже было так «неправильно». Первый оглушающий поцелуй обрушился на Чимина, когда тот готов был взвыть от досады, падая на колени. Горячие губы мужа оставляли отметины на шее, плавно опускаясь на ключицы. Юнги остервенело ставил метки, которые однозначно расцветут на утро всеми оттенками фиолетового. — Красивый, — шептал альфа, опуская по плечам омеги ткань рубашки, что в порыве неоправданной спешки потеряла все пуговицы, которые россыпью упали к ногам Пака. Чимин тяжело дышал и поддавался каждому касанию, чувствуя себя сейчас по-настоящему счастливым. Юнги опустил мужа на кровать, стягивая по бёдрам брюки, отмечая, насколько те уже пропитались смазкой, а он, дурак, даже не чувствовал его запах. Штаны улетели куда-то за кровать вместе с бельём, раскрывая омегу перед мужем полностью обнаженным. — Мх-ах, — тяжёлый вздох вырвался из груди Чимина, стоило Альфе раздвинуть ноги шире, касаясь губами поджатых яичек. — Потерпи, малыш, — Мин впервые был настолько сдержанным. Он даже от собственной одежды избавился почти без проблем, лишь слегка запутался в штанине, но справился с волнением и вновь вернулся к распластанному по кровати дрожащему телу. Губы вернулись к аккуратному члену, целуя головку. — А-а-ах, — Паку оставалось стонать, крепче хватаясь за плечи мужчины, не давая тому полноты действий. — Малыш, если ты будешь так царапаться, тебе придётся утром бежать за мазью, — Юнги ухмыльнулся, разводя половинки в стороны, касаясь языком прохода. Капелька смазки уже блестела, а сам сфинктер сжимался, будто ожидая следующего действия. Чимин нервно ёрзал по кровати и при каждой удобной возможности пытался свести колени. Ему не нравилось быть настолько открытым перед мужчиной. Это они, омеги, созданы для того, чтобы доставлять удовольствие. Но никак не наоборот. — Прекрати, Юнги, пожалуйста, — Чимин скулил, из последних сил пытаясь отодвинуть мужа. — Ты альфа, ты не должен делать такого. — Такого, — альфа лизнул уздечку, двигаясь от основания до головки, — или такого? — полностью обхватывая ту губами, заглатывая небольшой омежий член. — Хв-а-тит, — ладонь Чимина зарылась в копну белоснежных волос, пытаясь оттянуть голову мужа от промежности. — Айщ, Чимин, прекрати, вырвешь все волосы, — Мин выпустил член мужа изо рта, встал на колени, широко развёл бёдра в стороны и рванул омегу на себя так, что напряжённый член альфы ударил по промежности парня, оставляя на коже того след от предэякулята. — Ты не должен, — снова повторил Чимин, за что получил ощутимый укус в ягодицу. А затем Юнги словно сорвался и начал покусывать половинки пары, оставляя следы от зубов. Он то засасывал кожу, то слегка прикусывал, двигаясь хаотично, заставляя Чимина потеряться в ощущениях. А затем обхватил губами напряженные яички, сначала одно, потом второе. Пока губы перешли на член, пальцы мужчины обводили колечко мышц, дразня. Юнги не входил полностью, задевал подушечкой, совсем невесомо ощупывал внутренние стенки, но не касался простаты. Кружил вокруг, совсем рядом. — Я не могу, Юнги, ну, прошу. Хватит, — эмоции переполняли не привыкшего к стольким удовольствиям сразу. Муж не переставал терзать губами маленькую головку, то целуя, то обсасывая, то просто лаская языком уретру, чуть надавливая, почти до вспышек перед глазами и совсем нервного потряхивания. Чимин ощущал удовольствие сразу и везде. От губ мужчины, что продолжали исследовать область сфинктера и основание члена. И пальцев, что перешли на рёбра и чуть выше, к разбухшим соскам, от одного касания к которым, оказывается, можно заставить Чимина стонать фальцетом, а если при этом ещё сжать член омеги во рту, то можно ожидать громкого вскрика и полностью обмякшего тела. Омега весь сжался и, последний раз содрогнувшись всем телом, обильно кончил, пачкая свой живот и руки альфы. — Не закрывай глаза, Чимин, слышишь, — Юнги слабо ударил парня по щекам, — ещё не всё, родной. Альфа припал губами к жилке на шее омеги и быстро толкнулся, не давая Чимину сообразить. Разбухшая головка только через пару хаотичных толчков попала аккурат по простате, заставляя Чимина почти подпрыгнуть на кровати и ладонями ухватиться за предплечья мужа для опоры. Юнги удобнее перехватил мужа под бёдра и насадился сильнее, разнося по спальне недвусмысленный шлепок двух потных тел. Чимин даже зарделся от этого и прикрыл глаза, вот только алые щёки скрыть не получилось бы в любом случае. Альфа даже умилился такому омеге и толкнулся под другим углом. — Ах-х, — несдержанно вырвалось в ответ, и Пак толкнулся альфе навстречу, не желая прекращать это сладкое мучение. Они оба двигались в собственном ритме, при этом получая максимум удовольствия. Чимин уже практически не соображал и лишь старался в своём темпе подбрасывать бёдра навстречу точным толчкам альфы, что, казалось, не сделал ни одного промаха, точно ударяя по простате из раза в раз. Юнги держался, насколько это было возможно, но внутри Чимина было настолько узко, что он чувствовал отчётливо горячие стенки, которые сжимали его достаточно для того, чтобы он кончил уже при первом проникновении. Ещё несколько минут быстрых движений, стонов, вздохов и чиминовых «ещё», и Юн толкнулся в последний раз, отпуская себя. Горячая сперма растеклась где-то внутри, вызывая яркий контраст температур. Чимин сильно встрепенулся и прижал ягодицы мужа ближе к себе, не давая отстраниться. Омега чувствовал, как внутри разрастается узел, что приятно давил на простату, вызывая маленькие вспышки перед глазами. — Мм, — Чимин слабо вращал тазом, чтобы ощутить узел целиком, но на свои действия получил укус в плечо от альфы. «Что?» — омега будто в немом вопросе шире раскрыл глаза, уже совсем не боясь реакции Главы Мин Юнги. Сейчас его сморил оргазм, и было абсолютно плевать на то, что будет дальше. — Поспи, это на пару часов, — Юнги смахнул потную чёлку с глаз мужа и чмокнул в висок, переворачивая их, чтобы устроить Чимина у себя на груди. — Но, — начал было Чимин. — Все разговоры потом, спи. И Пак послушно прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением. Если такой момент продлится ещё немного, он точно сможет сказать, что счастливый человек. Больше ничего и не надо.