Как изменить ход истории?

Занятия кончились, и я возвращался в литературный клуб. Я заметил, что с каждым днем уроки словно проходят все медленнее и медленнее. Наверное, это из-за того, что я постепенно стал смотреть на часы буквально каждую минуту. Это уже вошло в привычку, вряд ли я что-то могу с этим поделать. Все же, долгожданная встреча восполняет горечь ожидания. Я вошёл в класс, и там была только Моника. Она сидела за столом, сложа руки и уставившись в доску. На моё появление она отреагировала лишь вздохом. Мне это не понравилось, похоже, у неё что-то случилось. Я сел рядом с ней и взял за руку. - Моника, что-то произошло? - Нет... Совсем ничего... Она говорила очень печально, настолько, что меня брала дрожь. - Тогда почему ты такая расстроенная?.. - Я перестаю видеть смысл... Все эти встречи... Они давно уже не доставляют мне радости. Я втянула тебя в клуб, надеясь сделать всё хорошо... Теперь же ты бесконечно беспокоишься об их судьбах и не можешь хорошо проводить время... - Моника, что ты такое говоришь?.. Я думал, мы вместе хотим сделать всех счастливыми. - Но толку-то, если мы сами остаёмся несчастными? Подумай... Мы бы столько всего могли сделать, не будь этого злополучного клуба... - Ты же сама его организовала. - У меня был выбор? Моя жизнь начинается с того, что я встречаю тебя в клубе, N. Я не знаю, существует ли у меня предыстория, было ли у меня детство... Возможно, все это было, но я не помню этого! Вина всему то, что я заключена здесь, как и ты. Но ты жил и до игры, а я появилась с ней... - Мы что-нибудь придумаем, Моника. Выход должен быть. - я обнял её за талию другой рукой. - Мне больно видеть, когда ты грустишь. Пожалуйста, не надо. Она непринужденно переместилась ко мне так, что она почти что сидела у меня на коленях. Я держал Монику в руках, её дыхание касалось моей шеи. - Мне начинает казаться, что выход только в том, чтобы клуб перестал существовать. - сказала Моника. - Тогда наконец все разлетятся по школе, и больше не будет поводов для стычек... - Если так... То почему нельзя его расформировать? - Тогда Сайори подумает, что она нам не нужна. Нацуки потеряет, возможно, единственное свое пристанище. Юри... Юри может обо всем догадаться. - В какую же ловушку мы себя загнали. Но мы переживем. Я с тобой. - сказал я и поцеловал Монику в шею. Она немного просветлела и подняла голову. - Я знаю, N. Я знаю... Она прижалась ко мне сильнее. В это время в класс вбежала Сайори. Моника моментально слетела обратно на стул и сделала вид, будто ничего не было, но это выглядело слишком забавно, да и Сайори все видела, и сейчас стояла, глядя на нас и тихо хихикая. - Сайори, принято стучать, когда заходишь. - сказал я от беспомощности. - Ой, а ты сколько раз стучал, когда заходил? Да ладно, друзья, я же все и так знаю, вам не нужно ничего от меня скрывать! - с улыбкой произнесла Сайори. - Все равно неудобно. - Моника смущенно улыбнулась. - Нам повезло, что именно она зашла сюда первой. - прошептал я Монике на ухо, та кивнула. После этого в класс зашла Нацуки. Настроение у неё было хорошее, видимо, Юри вчера дала ей встряхнуться. - Привет всем! Бездельничаете? - Просто ждём, когда все соберутся. - ответил я. - Ясно. Что ж, веселитесь. Нацуки оставила вещи на одном из стульев и убежала в кладовую. Прошло немного времени, и появилась Юри. Она тоже была в хорошем расположении духа и робко, но отчётливо со всеми поздоровалась. Затем она уселась за стол и стала читать. Я обратился к Сайори: - Как думаешь, сегодня что-то произойдёт? - Как вчера? Не думаю. Боюсь, что они ещё долго не смогут разговаривать. - Переживаешь за них? - Конечно, они же мои друзья. Как бы это не сказалось на ком-то, кроме них... - Сайори озиралась по сторонам, глядя на Юри и на распахнутую дверь кладовой. - Вот об этом я и говорила. - сказала Моника. - Если продолжить, то все друг другу перегрызут глотки. - Брось! - возразил я. - Они поворчат и перестанут, это только так кажется. - Ах... Иногда мне хочется быть такой же оптимистичной, как ты. - У тебя обычно получается лучше. - ответил я, проведя рукой по собранным в хвост волосам Моники. Она стеснительно закрыла глаза и уголки её рта мило поднялись вверх. - Ну ладно... - в смущении сказала она, погладив мою руку в ответ. Сайори оглядела класс. Похоже, сегодня стоило начать со стихов, а не заканчивать ими, потому что обстановка была максимально скучной, и она надеялась хоть как-то расшевелить всех. Моника не торопилась с действиями, она была слишком погружена в размышления, поэтому Сайори решилась сделать всё сама. - Итак, раз уж мы все собрались, я думаю, можно начать делиться своим творчеством! - радостно объявила она. Юри оторвалась от книги и потянулась за своей сумкой, Нацуки вышла из кладовой и стала искать в своих вещах свое стихотворение. У меня и Моники все было уже под рукой, только Сайори копалась дольше всех. Я вчера уже читал её стихи, а она - мои, так как мы сочиняли вместе, сидя у неё дома, поэтому сегодня мне надо было показать свое сочинение только Монике, Юри и Нацуки. Моника уже ждала, чтобы посмотреть, что я написал, и я не стал затягивать и просто отдал ей стихи. "Ты видишь мир? Я вижу мир. Синее небо, Цветущая зелень, Мир замечателен, Почти прекрасен, Но я себя в нем Не ощущаю. Мир меня любит, Я его тоже, Но он так узок, Разве так может Быть? Я раскрою Эти границы, Выйду наружу, Что там, узнаю. Там ничего нет. Я возвращаюсь." Моника одобрительно кивнула. Ей легко понять, о чем это. - Но ведь твой мир гораздо шире? - спросила она. - Так только кажется. Но он ещё более неприветлив. В толпе злых людей ощущаешь себя одиноким, настолько одиноким... Даже родные люди бывают постылы в моем мире. Поэтому мне лучше жить здесь, где есть ты. Об этом я не написал, но подразумевал. - Ах, ты опять... - Моника расплылась в улыбке. - Мне нравится. Строки короткие, и это почему-то лучше запоминается. Очень впечатляет, если поразмыслить побольше. - Никто не оценит лучше, чем ты. Давай, я прочитаю твои. Она пододвинула ко мне лист, лежащий на столе. Я перевернул его и начал читать. С первых же строк Моника словно извинялась за что-то. Характер стихов был печальный, преисполненный чувства оставленности, одиночества. Моника никогда так не писала. В голове витала мысль, что в этом моя вина, но говорить об этом ей я не хотел, поскольку мог только больше расстроить её этим. - Моника, я понимаю тебя... Но все образуется, не беспокойся. - Мне правда хочется так думать... - сказала она, не глядя на меня. - Но окружающее печалит меня все больше с каждым днем. Она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Я решил, что только все усугубляю, и вернул стихи Монике. Затем я бесшумно, чтобы не беспокоить её, встал со стула и пошёл показываться Юри. Она охотно взяла посмотреть то, что я написал, и через минуту отдала мне. - Ты не ощущаешь себя в этом мире? - Я же написал. - ответил я. - У меня тоже бывает такое. Порой кажется, что я заключена в километре пространства и не смогу никогда вылезти из него... А сама я словно ненастоящая, будто просто манекен с заученными фразами... Она что-то подозревает. Ей никто не говорил, но она сама думает об этом. До этого ни одна из них, кроме Моники, не говорили ни о чем подобном. Должно случиться что-то плохое, и я чувствую это. - А о самих стихах?.. - Они интересные. Построены однообразно и причудливо. Мне все нравится, я думаю. - сказала она и немного зажалась. - Ну, спасибо. А ты что написала? Она дала мне свою тетрадь. - Ты просил меня попробовать снова что-то в другом стиле, ну... Мне понравилось сочинять иначе, и... Ах, в общем, смотри. Юри стесняется. Думаю, вышло очень хорошо, если она так беспокоится из-за этого. Прочитав, я убедился в причине её волнения. Теперь я даже не мог подумать, что это действительно писала Юри. Похоже, вчерашняя встряска неплохо на неё подействовала. В стихотворении она выражала то, что она великолепна, что бы ей не говорили. Странно слышать такое от Юри, но в то же время она действительно неплохо аргументировала свою точку зрения. Это был своего рода ответ на все, что ей говорили окружающие, пока она молчала. - Юри, это отлично! Ты делаешь успехи как в жизни, так и в стихах, я смотрю. - Я рада, что тебе понравилось... Обычно я не говорю таких резких вещей, но... Ох, я просто не буду беспокоить тебя, я, пожалуй, возьму его обратно... - она потянулась за стихами и забрала их у меня. - Извини, я не хотела написать ничего такого, я пыталась сделать так, чтобы тебе понравилось, но теперь я чувствую себя плохо... Юри спрятала лицо в длинных волосах. Кажется, ей было стыдно за то, что она написала. Мне было неловко, хотя мне казалось, что я достаточно открыто и бескорыстно выразился. - Юри, не беспокойся. Тебя никто не будет винить в твоей открытости. Помнится, ты мне говорила, что главное в поэзии - способность выразить свои мысли любыми словами. Юри взглянула на меня из-под волос. - Я не помню, чтобы я говорила такое... Но, вроде звучит правильно... Я просто думала, что тебе не понравится... - Мне все же кажется, что ты думала как раз о том, что мне понравится. Ты же действительно написала хорошо, не отрицай. Но ещё есть куда стремиться. - добавил я в конце специально. - Да? Я подумала... Я больше не хочу так писать. Просто ради того, чтобы понравилось... Я имею в виду, мне больше нравится писать то, о чем я думаю, но делать это по-своему. - Если тебе так действительно лучше, то делай так. Вовсе необязательно подражать кому-то, чтобы понравиться. Юри сжала губы и покраснела. - Я не... - Я имел в виду, понравиться творчеством. Юри печально улыбнулась. Я не знал, как это расценивать в такой ситуации, и просто отошёл. Ох, по-моему, я все сделал только хуже. Атмосфера в клубе достаточно напряженнная, и находиться здесь хочется все меньше. Теперь я понимаю, о чем говорила Моника. Ладно, осталась Нацуки. Может быть, хотя бы она будет сегодня попроще? Мозг дымится от всех этих размышлений. - Привет ещё раз, Нацуки. - сказал я, подойдя к ней. - Позволь поделиться с тобой творчеством. - Конечно, садись рядом. Я сел на соседний стул и вручил ей свои стихи. Она посмотрела их и с разочарованием вернула мне. - Эх, всё-таки натура Юри ещё не до конца вышла из тебя. - Да какая натура Юри? - меня это уже достало. - Мы ещё вчера по очереди сказали тебе, что не встречаемся! - Ну-ну. Я-то слепая, наверно. - О чем ты вообще говоришь... - Она всегда так краснеет, когда ты рядом. Смущается, закрывает лицо... - Хватит, Нацуки. Тебе вчера мало от неё досталось? - Ха! Думаешь, я восприняла это всерьёз? - А я думал, ты умнее. Ну ничего, я... Тут внезапно подбежала Юри. Похоже, она слышала весь разговор. Я закрыл лицо руками в ожидании очередной перепалки, но услышал нечто другое: - Нет, N, не надо ничего говорить... Это я виновата. Я все время смущаюсь, потому что мне кажется, что я выгляжу глупо в твоих глазах, и от смущения выгляжу ещё глупее... - Эм... Но я совсем не считаю тебя глупой... А когда ты смущаешься, это даже мило. - Спасибо, N. Я думаю, стоило поговорить втроём. Нацуки, - Юри обратилась к ней, - я хочу сказать... Ты все время все видишь по-своему. Между нами ничего нет, и когда ты говоришь так, ты оскорбляешь нас обоих. Но я хотела извиниться за вчерашнее... Я была слишком прямой. Ты можешь сколько угодно говорить обо мне за спиной, но я гораздо лучше знаю, что происходит у меня в душе. А теперь я пойду домой, пожалуй... Она внезапно оступилась и оперлась руками на стол. Её лицо побледнело. - Сайори, принеси воды! - крикнул я, та сорвалась с места и выбежала из класса. Я осторожно посадил Юри на стул и сел рядом. Моника моментально подбежала к нам и взяла Юри за руку. - Что с тобой? - спросила Моника. - Все... Нормально... Просто переволновалась. - изнеможденно пробормотала Юри. Со своего места вскочила испуганная Нацуки и присоединилась к нашему кругу. - Юри, прости меня тоже, пожалуйста... Я правда наговорила ерунды и... - Тише, Нацуки, не до тебя. - резко ответил я. - Нет, нет... - сказала Юри. - Все в порядке... Просто дайте мне немного покоя, пожалуйста... Моника сразу отошла, потянув за собой Нацуки. Я остался сидеть рядом с ней. - Я могу сказать только тебе, потому что ты меня поймёшь. - тихо, неслышно для остальных сказала Юри. - У меня бывает так... Мне перехватывает дыхание и... Это из-за волнения, так что не беспокойся... - Ничего, Юри. Много не говори. Сегодня все тут немного не в духе. - Я заметила. Ах, ладно... Она положила голову на парту и прикрыла глаза. Я хотел отойти, но она взяла меня за руку. - Подожди... Хм... Ничего же не случится, если я просто немного с ней побуду? Наверно, это важно для неё. В это время Сайори прибежала с водой. Юри с улыбкой взяла стакан и немного отпила. - Тебе лучше? - спросила Сайори. - Немного. Спасибо, Сайори. - ответила Юри и снова закрыла глаза, опустившись на парту. Она пребывала в таком состоянии около минуты, потом медленно поднялась и взглянула на меня. - Спасибо, N. - За что, Юри? - Я усмехнулся. - Иногда это во сто раз важнее. Ладно, я пойду. Я осмотрелся. Нацуки в классе не было. Вероятно, Моника отпустила её. - Я пройдусь с тобой, Юри! - с заботой сказала Сайори и подмигнула мне. Я был в некоторой прострации и в ответ чуть кивнул ей головой. Мы снова остались с Моникой. Я все ещё не вставал с места, и она села рядом со мной. - Теперь я понимаю тебя, Моника. - Да... Она легла на моё плечо. Я чувствовал, как она дышала. - До выходных всего день, а я уже не хочу, чтобы он начинался... - сказала Моника. - Но он же всего один... Как-нибудь переживем. - Нет, я не хочу. Не хочу переживать его. Они настолько мне опостылели... Они все время ругаются, все время копошатся... Не пойми меня неправильно, N, я люблю людей... Но людей настоящих, как ты. А это - игрушки, и они ведут себя не по нашим правилам. - Моника, ты перебарщиваешь. У них же тоже есть чувства. Что они скажут, если услышат такое рассуждение о себе? - Забудь. Я до сих пор зла на то, что все время до этого они руководили тобой, заставляя страдать тебя из-за них, а меня из-за тебя. Мы молчали. Я не знал, о чем говорить, да и не хотелось. Одно лишь нахождение рядом с ней доставляло мне удовольствие. За окном становилось темнее. Странно, мы уже столько времени здесь находимся? - N... Я всегда хотела посмотреть на звезды.. Но игра устроена так, что я никогда их не видела... Что, если мы посидим здесь ещё, пока не станет совсем темно? - Хорошо. Обняв друг друга, и тихо шепчась о самых разных вещах, мы бесполезно, но в удовольствии проводили время. Все же, чем ещё можно было заняться в пустой школе? - Моника, не помню, говорил ли я тебе... - невзначай начал я. - Что?.. - она уже догадывалась, но не подавала виду, желая сделать мои слова романтичнее. - Я люблю тебя. Моника уткнулась в мои волосы носом. Она ничего не говорила, только часто дышала. Её руки опоясывали меня вокруг груди, пальцы смыкались около моего плеча. Не мог представить, что в этот момент она ощущала. Меня же наполняла истинная радость от того, что простыми тремя словами я могу наделить Монику счастьем. На улице зажегся свет. В это время Моника наконец вновь приобрела дар речи и, вздохнув, сказала: - N... Я люблю тебя тоже. Я обнял её сильнее. Она потянулась ко мне губами, и я не сопротивился, а только приблизился к ней сам. В порыве страсти одна из её рук схватила мою и медленно опустила на её левую ножку, после чего словно потянула меня выше по её ноге. Пусть я и не ждал такого жеста от Моники, но я провел рукой выше и обвел ладонь вокруг её бедра. Она вздрогнула, но не прекратила целоваться со мной. Ей было не особо удобно делать это с соседнего стула, и в конце концов она просто пересела на мои колени лицом ко мне, раскинув ноги в разные стороны. Пальцы Моники давили на мои лопатки, что мне казалось достаточно романтичным. Её два хвоста лежали на моих плечах, легонько ерзая туда-сюда, создавая приятное ощущение поглаживания. А губы... Они были такими нежными, такими мягкими, что я иногда представлял, что за спиной Моники развеваются большие белые крылья, а её чудесная головка источает священный свет. Но мне не были нужны ни крылья, ни свет. Только она - такая, какая она на самом деле. Счёт времени потерял смысл, а мы потеряли счёт времени. Мы были готовы провести вечность, целуя друг друга, но Моника ещё хотела увидеть звезды... Так что, во время маленького перерыва я напомнил ей об этом. - Моника, уже темно. Пойдём, посмотрим на звезды, как ты хотела? - Ах, конечно... Но так не хочется никуда идти... - почти пропела она. - Мы можем пойти позже, но нас просто тут закроют. - А что плохого... Ой, точнее... Да, это было бы не очень здорово... - она застенчиво улыбнулась. Затем она встала и взяла меня за руку, я поднялся за ней. - Пойдём. Пора идти домой. Мы вышли из школы и Моника сразу подняла голову вверх. Её рот раскрылся в изумлении. Я взял её за плечи, чтобы она случайно не упала. - N... И как я до сих пор не видела этой красоты? - В моем мире такое тоже увидишь нечасто. - я вместе с ней смотрел вверх. Пейзаж был завораживающим. Миллиарды светящихся точек рассыпались по чёрной пустоте. Все они были разных цветов и ни одна не была похожа на другую, но все они были так же далеки и так же малы в нашем восприятии. А за звёздами можно было разглядеть нечто ещё более впечатляющее - космические облака. Это были скопления звёзд, но настолько далеких от нас, что на чёрном фоне их выделяло лишь еле заметное синее свечение. По нему изредка пролетали и "двигающиеся звезды" - на самом деле это были спутники, которые уже долгие годы наворачивали круги вокруг Земли, беспрекословно выполняя свою работу. Я посмотрел на Монику. В её бездонных глазах я увидел отражение всей этой невероятной красоты и её завороженный, почти детский взгляд. Мне так хотелось снова впиться в эти ангельские уста, но я не мог позволить себе приостановить её очарованного наблюдения за далекими, но столь притягивающими звёздами. Я только посмел обнять её и прижаться к ней, дыша в такт с ней и глядя в бесконечность. Что-то упало мне на руку и растеклось по кисти. Я взглянул на Монику. Её глаза были мокрыми, и по щекам струились слезы. Я не мог понять, что с ней. Но она улыбалась и плакала. Заглянув в её глаза, я лишь оказался крепче сжат в объятиях и получил ответ: - Просто... Я так счастлива... Так счастлива... Она опустила голову и прижалась к моей шее. Я поглаживал ее по спине и голове, ведь это было все, что я мог сделать для неё в этот момент. Мы шли молча, нежно глядя друг на друга. Фонари, звезды и луна озаряли наши глаза. Я думал, что нет никого на свете счастливее меня... ну а Моника, скорее всего, думала так же про себя.