Его (не)воображение

Перед ним — широкие просторы некошеного луга, чистое небо и ветвистый одинокий дуб. И все бы ничего, но все это было вмиг окрашено в темно-бордовый цвет. Чимин поднял голову: кровавая луна освещала землю красным, угрожающе заволакивая небо. Он никогда не видел, чтобы спутник Земли был так близко. Вокруг никого не было, лишь птицы в суматохе взмахнули крыльями, закричали и понеслись прочь. Омега вздрогнул, не понимая, почему все живое убегает из тёмной части леса. Ноги сами его понесли туда, а волнение нарастало с каждой секундой. Пак не понимает, почему идёт туда, откуда, по сути, бегут даже животные, чем-то до ужаса испуганные. — Ты пришёл, — прошипели из ниоткуда. — Наглый человеческий мальчишка, вторгшийся во владения темного мира. Чимин начал судорожно оглядываться, ища источник скрипучего, до мурашек по всему телу мертвецкого голоса. Страх сковал его, не давая сдвинуться. — Глупый, наивный человеческий омега, зря ты сюда пришёл. Я убью тебя, — Чимин заплакал, впав в панику. Неизвестность его пугала. Хотелось, чтобы появился Чонгук, как и в остальных его снах, нашептывал успокаивающие слова, гладил по спине… — Чимин, проснись. Кто-то настойчиво треплет его за плечо, но Чимин не может вырваться из сна, словно его приковали цепями. Сквозь пелену слез омега узнает голос Чонгука, кричит. — Вот черт, почему он не просыпается?! — раздаётся удивлённый голос Тэхена. Чимин как бы проснулся, но как бы во сне. Он чувствует, как что-то обволакивает его ноги, и с ужасом понимает, что утопает в болоте, которое образовалось буквально из ниоткуда. Поблизости не было ни сучка, ни камня, за который можно было ухватиться. — П-пожалуйс-ста, по-помогите, — всхлипывает он, осознавая всю опасность ситуации. Он видит, как захлебнется грунтовой водой, увязнет на самое дно и будет медленно разлагаться в низах болота на пару с другими мёртвыми растениями и животными, а может даже пойдёт на корм рыбам. Почти чувствуя себя утопленником, Чимин вдруг понимает, что он напрасно тратит силы на попытки вырваться из зыбучих лап болота. Это же сон, пускай реалистичный, но сон, как и все остальные до этого. Он уже тонул во сне, разбивался с большой высоты и попадал в пасть какого-то чудовища, но всегда просыпался в своей комнате, а значит не нужно бояться того, что в этом сне погибнешь. Его руки обмякают, погружаясь в мутную воду, Чимин ждёт, пока не окажется под толстым слоем водной поверхности, и закрывает глаза. Лёгкие надуваются, вода стремительно заливает их собой. Тонуть во сне — дело не первое. Омега снова открывает глаза. Закат приобрёл тёплый жёлтый, нежный сиреневый и оранжевый цвет. Чимин обнаружил, что заснул сидя на скамейке, но каким-то образом оказался в лежачем положении. Чонгук и Тэхен облегченно вздохнули, Пак поспешил вытереть с щеки дорожку слюны, которую успел пустить в своих сновидениях, и протёр глаза. — М-м-м, извините, я, кажется заснул и так и не увидел, кто из вас победил. — Можешь не волноваться на этот счёт, у нас ничья, — ответил Чонгук, наблюдая, как развеваются на ветру растрепанные чиминовы волосы, словно колосья пшеницы в тихом поле. — Хотя я бы поспорил в парочке моментов. — Да ты сам постоянно делал пробежку, за это, как минимум, штрафные очки, — парирует Тэ, держа в руках мяч. — Я бы ещё поиграл с тобой, чтобы определить из нас двоих победителя, но, как видишь, время уже позднее. Мы играли около двух с половиной часов. — Сколько-сколько?! — воскликнул Чимин, начиная рыться в кармане в поисках телефона. — О нет, папа, наверное, очень волнуется. — Тогда нам стоит поторопиться, — произнёс Чонгук, закидывая на плечо сумку. — Бежать вам придётся без меня. Мне нужно ещё зайти к давнему знакомому, — оповещает Тэхен, направляясь в противоположную от них сторону. — Встретимся завтра. — Пока, — Чимин машет своей маленькой ладошкой ему вслед и поворачивается к Чонгуку. — Ты со мной в одну сторону? — Нет, но я провожу тебя. Не хочу, чтобы ты влип в неприятности, — усмехается Чонгук. Чимин возмущенно запыхтел о том, что он уже давно не маленький и может о себе позаботиться, но это только вызывает у Чонгука смех. — А ты часто…так внезапно засыпаешь? — между разговорами интересуется вампир. — У меня никогда не было проблем со сном, но вот уже второй месяц я хожу с мыслью, что в любую минуту могу заснуть, — заторможенно отвечает Чимин. — Насколько я помню, это началось, когда я впервые увидел кусочек воспоминаний из прошлого. — Что ты видел? — Это довольно трудно объяснить. Все мои сны перемешались в кучу, не думаю, что смогу вспомнить все до малейших деталей, — Пак взглянул на темнеющее небо. — Я помню побережье и волны. Чонгук навострил уши, нахмурившись, видать, тоже вспоминает. За несколько сотен лет он успел позабыть многое, но в его памяти до сих пор сохранились важные для него отрывки воспоминаний. Чимин напрягает извилины, боясь допустить ошибку. — Ты тоже там был, в моем сне. Но печальный, отчужденный. Ты…пытался спасти меня. Чонгук удивлённо смотрит на омегу. — Спасти? — Я помню, как вода окутала мои ноги и понесла от берега, от тебя, — Пак опасливо посмотрел на свои ноги. — Как и во сне, где меня засасывало болото. Кто-то сказал, что я ступил на чужую землю, скрытую от других людей, и убьёт меня. — Как он выглядел? — от нетерпения Чонгук даже взял омегу за ворот рубашки, подтягивается к себе; его глаза пылали тревожной злобой, растекающиеся по венам кипящей лавой, обжигая. — Я не знаю, он не показывался, — Чимину пришлось встать на носки. — Но его голос раздавался со всего леса, хриплый, злобный, скрипучий, — он убрал руку альфы с помявшегося ворота и отошёл на шаг, чтобы вампир в порыве всплесков эмоций не схватил его за что-нибудь ещё. — Однако я не вижу связи между самым первым и последним сном. — Потому что меня там не было, — глухо ответил Чон, скрипя зубами. — Я не уверен, но твой последний сон связан с чем-то другим, но не со мной. Потому что даже я не могу вспомнить, когда и где это происходило. Чимин вяло кивает. Он ещё больше запутался в происходящем. Ему бы попроще головоломку попробовать разгадать или хотя бы воспользоваться подсказкой, как в играх, но в жизни до всего нужно докапываться самому. Никто просто так не даст тебе ключ к сундуку с заточенной в нем истиной. — Я, может, забегаю вперёд, но, если мы пара, то и должны любить друг друга. Однако я мало о тебе знаю и вообще мы знакомы не больше трех дней, а ты, как понимаю, помнишь все. — Тебя интересует, испытываю ли я к тебе те же чувства, что и раньше? Чонгук нервно повёл плечом и сорвал закрывшийся с уходом солнца одуванчик, разглядывая его, как предмет более интересный и достойный внимания. Чимин кивает, уже жалея, что заговорил на эту тему. Но, вопреки всему, его словно подталкивало подойти к вампиру ближе, предположить, о чем он думает, понять его. Это странное чувство интереса в малознакомом человеке (вампире) не покидало его. Это, как в случае с Чанелем, о котором Чимин пытался узнать как можно больше через слухи, всяческие сплетни, разговоры, прибегая к настоящему по своей природе сталкерству. Возможно, со стороны это выглядело постыдным, но действенным способом ради достижения поставленной цели. Люди узнают о друг друге не только через общение, но и через наблюдение, всякие интернет ресурсы. Достаточно взглянуть на его профиль в аккаунте социальной сети, и перед тобой — почти точный портрет заинтересовавшего тебя человека. Вопрос так и остаётся не раскрытым. Омеге даже показалось, что он сделал хуже, ведь Чонгук стал ещё больше задумчивым и не регагирующим на внешние раздражители. Возможно, он и не заметит, если Пак свалит от него. — Вот и подошли к дому, — произнёс тихо Чимин, расстроенный тем, что ему так и не удалось ничего узнать. — Спасибо, что проводил. — Не за что. Тогда…до завтра. Чонгук натягивает улыбку и видит в глазах омеги потухший огонёк и чувство безнадежности. — Знаешь, мне очень нравятся твои очки, — он обводит круги вокруг глаз. — Носи их почаще, они очень подчеркивают твоё милое личико. Чимин из-за смущения резко вспыхивает, растерянно бегая глазами. Он совсем не ожидал подобного. Чонгук только что сделал ему комплимент. — Х-хорошо, — пропищал он, скрываясь за дверью дома. Чонгук издаёт смешок и направляется дальше. — «Я что-то упускаю. Чимин не страдает гидрофобией, относится слегка легкомысленно к переменам в своей жизни, но стремится узнать о своём прошлом. Почему он так отличается от того Чимина, которого я знал и любил так долго? Оракул же говорил, что все будет прежним, как только он переродится и вернёт свои воспоминания. Но что я вижу? Оракул не мог ошибиться в предсказаниях… Либо я делаю что-то не так, либо причина кроется в самом Чимине, неосознанно и умело ломающем систему, которая была нерушима веками, если не тысячелетиями».

***

Устало откинувшись на кровать и в десятый раз заприметив муху на потолке, омега обнимает плюшевого розового зайца, одна бровь у которого длиннее другой. Чимин назвал его «Куки» из-за приплюснутой круглой мордочки, похожей на овсяное печенье, а чёрные глазки на крошки шоколада. Пак любит засыпать с ним в обнимку. Вот и сейчас он прижимает к груди игрушку, безучастно смотря в открытое окошко лёжа на боку. Засыпать он не то чтобы боялся, просто не хотел видеть кошмары из прошлого. Эти сны нисколько не помогали ему разобраться, только больше запутывали и порой пугали своей загадочностью и мистикой. Чимин много размышлял над своей жизнью, перешедшей из самой обычной, ничем не примечательной в насыщенную, наполненную движением и постоянными переменами. — «Почему я?» — постоянно задаёт он себе вопрос, обреченно вздыхая. Сам на свой вопрос ответить он не мог. Чимин читал про такое явление, как реинкарнация, то есть бессмертная сущность, которая перевоплощается из одного тела в другое. Её ещё называют «душой», «божественной искрой», «истинным Я», однако омега, несмотря на это, плохо представляет себе так называемое переселение душ, даже прибегая к записям отца, которые бережно хранит в ящике. Чимин пытался связать сны между собой, но единственное, в чем он увидел сходство, так это наличие Чонгука и вода. В первом и третьем сновидениях он тонул, а в первом и втором фигурировал альфа. При одном его упоминании у омеги почему-то загораются щеки. Этот красивый чистокровный вампир с красивыми глазами, прекрасным лицом и телосложением. Чимин помнит, как держал его за руку, бледноватую и холодную, вдвое больше его ладони. Да, он очень симпатичный. Пак готов влюбиться в одну его пленительную улыбку, но осознание того, что в прошлой жизни он и Чонгук были вместе, словно отгораживало юного омегу, не позволяло ему пойти на поводу у альфы. Чимин честно не знал, что чувствует к ослепительному вампиру. Это как ты вроде хочешь быть ему другом, но одновременно тебя влечёт к нему, может, даже не как другу. Поняли? Вот и Чимин не может пока до конца разобраться. А Чонгук. Он все ещё любит его? Что-нибудь испытывает?

***

— Я несколько обеспокоен тем, что ты стал меньше с нами общаться, — подчёркивает нисколько не обиженный Им Джебом, обнажая в улыбке клыки. — Ага. У меня складывается ощущение, что нашему Джей-Кею кто-то приглянулся, — поддакнул сидящий рядом БэмБэм, миловидный парень с тайским акцентом и кошачьими глазами. — Заткнись, — хмыкает предмет обсуждения, сверкая взглядом золотых глаз, и берет со стола стакан с алой жидкостью. В кругу своих друзей Чонгук всегда был темой для обсуждений. И, конечно же, его друзья не были людьми, расслабляясь в особняке семьи Чон, как в своём доме. Как и брюнет, Джебом являлся чистокровным вампиром приятной наружности. Он настолько забавляется с людей, что перенял их многие привычки, а ещё ради прикола спит в гробу. Кстати, если подложить подушку, будет не так уж и плохо. Бэмбэм же является котооборотнем, редчайшим видом из семейства оборотней, который не особо признают другие виды. Однако это нисколько его не заботит, ведь в отличие от так называемых человеко-волков он куда быстрее, ловче и проворнее, чем кажется на первый взгляд. Чонгук их знает с детства. С Джебом они чуть ли не далекие родственники, а с Бэмбэмом, чьё имя слишком трудно выговорить из-за тайского происхождения — Канпимук Бхувакуль (если не права, исправьте, пожалуйста), познакомился из-за банального любопытства в далёком прошлом. — Значит, я прав? — с довольной миной посмотрел на Чона котооборотень, потягивая через трубочку молочный коктейль. — У тебя кто-то появился? Кто он? Банши, дива, лесной дух? — Ты слишком приставучий в последнее время, Бэм, — цокнул Чонгук, одаривая друга недовольным взглядом. — Он не хочет говорить, — Джебом пожимает плечами, участвуя в беседе на нейтральной стороне. — Тогда, может, это человек? — не унимался Бэм. — О, так я угадал? Чонгук поднимает на него застланные золотом глаза, предупреждая, что если котооборотень продолжит докапываться до него, тот за себя не ручается. Бэм вынужден замолчать, но остался довольным собой. Чонгук раздражённо выдыхает, опрокидывая в себя стакан с темно-алой жидкостью, морщится из-за горьковатого вкуса. Теперь, когда нашёл предназначенного, он не знает, что делать дальше. Чимин был все тот же, небольшого роста, с тем же лицом и телосложением, даже с одинаковым расположением родинок. Но характером отличался от того Чимина, которого Чонгук знал. Скромный, мягкий, но до безумия любопытный. Наверное, в этом и заключается сходство, но Чонгуку не по себе из-за этого. — Чонгук, ты же знаешь, чем заканчиваются отношения с человеком, — нахмурившись, осторожно произнёс Джебом. — Вот только давай ты не будешь читать мне нравоучения, — начал вскипать вампир. — Я сам разберусь в своих проблемах. Он не винил друзей за их попечительство. Они не знали о Чимине, как о настоящем, так и о прошлом, и рассказывать Чонгук явно не собирался. Нужно во всем разобраться.