Его (не)воображение

Когда Чонгук ещё был легкомысленным оборванцем, он почти не думал о своём будущем и возможном будущем Чимина. Тогда Чон и не подозревал, что своим бездействием, беззаботным отношением к жизни лишь подталкивал омегу сорваться в пропасть. Зная о ненависти отца к человеческому роду, о вампирской чистокровности, не допускающей осквернения, да и вообще отношений вампира с кем-то другим, кроме себе подобного, Гук наивно полагал, что сможет защитить возлюбленного, просто сбежав с ним из семьи. Да, они жили какое-то время спокойно и счастливо, любили друг друга, не переставая, вместе строили планы. Но все оборвалось. Чимин умер, а Чонгук впервые испытал настоящую боль, не физическую, а ту, что пошатнула его психику, сломала розовые очки, показала суровую реальность. Это повлияло на поведение вампира, он переосмыслил многие вещи, перестал быть наивным. — Папа, почему ты спрашиваешь? — Я хочу знать, что ты выберешь, что подсказывает тебе сердце, — незамедлительно последовал ответ. — Но ты догадываешься. — Не исключено. Всё, что я желаю тебе, это быть счастливым. Я не буду пытаться как-то повлиять на тебя. Сейчас перед ним стоит выбор. Но он уже давно все решил для себя, уверенный в том, что ничуть не жалеет. — Чимин — это Чимин, папа. И я люблю его таким, какой он есть, каким он был и каким он станет. Если раньше я видел лишь грань между ними, — Чонгук взглянул на омегу с улыбкой. — То сейчас я все больше осознаю, что это один человек. Не важно, прошлый ли это Чимин или настоящий, моя любовь не стала меньше. Но какой смысл возвращаться в прошлое, которое я презираю? Всё что я хочу, это жить дальше со своим омегой и вместе с ним построить наше будущее. Папа Чонгука смахнул одинокую кристалльную слезу, скатившуюся по впалой белоснежной скуле, и улыбнулся. — Ты повзрослел, Чонгукки, — он подошёл к альфе, ероша его волосы. — Перед вами откроются все двери, разойдутся воды рек и морей, всегда будет сиять солнце. Что произошло дальше, можно не описывать подробно. Чонгук не появился у алтаря, омега-жених, как и обещал, сделал заявление об отказе от женитьбы. Юнги, наблюдая за суматохой, облегчённо выдохнул, прижался спиной к стенке и сам не заметил как на губах появилась лёгкая улыбка. — Этот паршивец! — отец семейства Чон стиснул зубы, пытаясь угомонить галдящих гостей, обсуждающих ситуацию. — Где Чонгук?! — Юнги пожал плечами. — Так найди мне его! Вампир отрицательно покачал головой, шокируя отца. Тот цыкнул разгневанно и оттолкнул сына, выходя из церемониального зала, толкнув ни в чем не повинного слугу. Юнги использовал чутье и, убедившись, что Чонгука нет в поместье, напрягся. Он забыл, что Чимин ещё в заточении… Или нет? Лёгкий морской бриз окутал его. Альфа обернулся, встречаясь со взглядом папы, растворяющимся в толпе гостей. Юнги сначала удивился, но у него потеплело на душе, будто папа успокаивал его. Этот добрый родительский взгляд буквально говорил: «Иди». И Юнги пошёл, раскрыл двери на улицу, вдохнул свежий воздух, почувствовал свободу. Всё, что удерживало его в семье, как-то потеряло смысл. Если раньше он чувствовал себя нужным отцу, то только одна мысль о том, что он слепо позволял собой пользоваться, вызывает отвращение. Он потерял несколько лет впустую, не думая о себе. Но теперь… В него словно вдохнули жизнь.

***

Ночь сегодня была их верной спутницей. Чонгук, наконец добравшись до дома Чимина, мягко запрыгнул на дерево, а затем в окно, и опустил омегу на мягкие подушки. Он встал на колени, роняя руки на край кровати, а затем и голову, не убирая взгляд с омеги. В свете полной луны, заглянувшем через открытое окно в комнату, осветило их лица. Чонгук чувствует сильную усталость, глаза постепенно закрываются, но альфа из последних сил пытается не заснуть. Волосы Чимина мягкие на ощупь, пухлые губы слегка приоткрыты. Чон целует их, сжимая маленькую ладонь, преданно утыкается носом в чужую шею и все-таки засыпает. Как в сказке про спящую красавицу, Чимин открывает глаза, чувствуя тяжесть на груди. Он делает осторожный вдох, шевелит головой. Чонгук дёргается, почувствовав движение, и тоже поднимает голову — Ч-чон… — Чимин! — Чонгук это вскрикнул так громко, что напугал спящих поблизости птиц. Прошло не больше секунды, как омега уже был прижатым к альфе. — Чонгук, — выдохнул Пак потеряно. — Где я? — Дома. Теперь все позади. — Что произошло? — Тебя похитили, чтобы заставить меня жениться на другом омеге. Но мы, я и Юнги, избежали худшего, и теперь мы здесь, у тебя дома, — Чимин свесил ноги с постели, внимательно слушая, вспоминая все, что с ним произошло. Омега не понимал, почему все ещё жив. Разве клинок не пробил его сердце? — Чимин, что-то не так? Всё хорошо? —Чонгук сжимает его ладонь обеспокоенно. Пак поднимает на него взгляд. — Я должен был исчезнуть. — О чем ты? — Я встретил тебя, оказавшись в прошлом. Ты был счастлив с… ним, и я… Я не хотел, чтобы ты снова испытал эти чувства, и… Чонгук непонимающе хлопал глазами, но, как только до него дошло про испытание папы, он стёр слезы с чужих щёк и примкнул губами к устам омеги. — Глупый омега, я же люблю тебя, — прошептал альфа, переплетая их пальцы. — Люблю всем сердцем, — мягко опрокидывает Чимина на подушки и нежно целует тыльную сторону его ладошки. Чимин моргает и краснеет, прячет лицо за плюшевым мишкой, со смущением наблюдая, как Чонгук целует каждый пальчик и кусает подушечку указательного. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю. Омега всхлипывает и обвивает шею альфы. — Я тоже, Чонгук, тебя люблю. Ночное облако спрятало в своих объятиях Луну.

***

Сладкий аромат завтрака разбудил их почти в одно и то же время. Они все ещё трепетно прижимались друг к другу, наслаждаясь утренними лучами. Вставать ужасно не хотелось. Чимин сморщил нос из-за света и уткнулся лицом в грудь альфы, пока тот с удовольствием вдыхал запах своего омеги. Потом раздаются бесшумные шаги. — Вставайте, на часах почти двенадцать часов, — голос Кибома действует лучше, чем трель будильника. И альфа, и омега резко распахивают глаза, но было уже слишком поздно. Старший омега, усмехаясь, посмотрел на обнимающуюся парочку, держа лопаточку для блинов в руке. Чимин вскочил, испуганно посмотрев на него, и, заикаясь, вскрикнул: — Папа, это не то, что ты думаешь! Чонгук же остолбенел, не в силах пошевелиться. Они совсем забыли о папе Чимина. — Нет, я же вижу, что все так, как оно есть, — кибом не выглядит недовольным, но его руки расположены по бокам. — Мистер Пак, я… — Чонгук встал с постели, вставая рядом с Чимином, но его прерывают. — Всё в порядке, — Кибом мягко улыбнулся. — Я все знаю и ничего против не имею. — Т-ты не злишься? — осторожничает омега, чувствуя руку на своём плече. Кибом качает отрицательно головой. — Чимин, ты уже большой и сам строишь свою судьбу, я не могу и не хочу вмешиваться, ведь прекрасно вижу, что вы любите друг друга, — он посмотрел на Чонгука. — К тому же, я знаю, что этот альфа — тот человек, на которого я могу надеяться. Ах, вышла оговорка, не так ли, Чонгук-щи? — лисьи глаза папы впились в Чона, пугая его ещё больше, а вместе с ним и Чимина. — Что вы так на меня смотрите? Когда я очнулся, то увидел перед собой невиданной красоты человека. Он назвал себя Вершителем Судеб и все рассказал. Про вашу истинность, про принадлежность Чонгука к вампирам, про потусторонний мир, о существовании которого я никогда не подозревал. Я считал это бредом очень долгое время, но вскоре осознал, что все, о чем говорил мой муж, оказалось правдой. Застенчивая улыбка разогнала напряжение, Кибом раскинул руки для объятий. Чимин улыбнулся, стискивая в объятиях родителя, и на его лице само собой выступили слезы. Чонгук нерешительно стоял в стороне и не находил себе места в трогательном воссоединении, но старший омега протянул ему руку, подзывая к ним. Неуверенный шаг, затем крепкие объятия. Вампир почувствовал лёгкость, словно осколок наконечника стрелы наконец покинул его страдальное тело. — Береги его, — слышит он напоследок от Кибома, который вскоре покинул комнату.

***

Если для других все шло своим чередом, то для этих двоих каждый день казался подарком Судьбы. Две потерянные души нашли друг друга спустя века и вместе переживали каждое событие. Вернувшись в школу, Чимин чувствовал себя, словно он уже очень давно не посещал уроки. Тэхен встретил его крепкими объятиями и, наверное, единственный из всех поинтересовался, как у него дела. Чимин не знал, как выкрутиться, но заметив странный блеск в глазах друга, зрачки которого на секунды стали звериными, понял, что теперь он единственный из их компании человек. Постепенно Чимин привык видеть потусторонних существ в мире, чувствовал себя его частью. Ему не было страшно, ведь Чонгук был рядом и трепетно держал его за руку, не желая больше отпускать. Он преобразился, стал более ласковым, нежным, рычал на каждого альфу, заинтересовавшемся в его омеге. Чимину нравилось чувство защищенности, находиться за крепкой спиной. Укус на его коже приятно ссаднит, когда к нему прикасаешься, а по телу пробегают армией мурашки. После наступления совершеннолетия омеги, помолвились они и свадьбу сыграли, как обычные люди, а вот обряд бракосочетания, привычный для существ потустороннего мира, был проведён в тайне от всех, кроме друзей Чонгука, Юнги и Тэхена. К слову, отец Юнги и Чонгука после неприятного происшествия, почувствовав себя опозоренным на весь мир своими сыновьями, разорвал все связи и обосновался отдельно от всех в своём замке. О Вершителе Судеб мало что известно. Единственное, о чем все говорили вокруг, так это о его уходе в человеческий мир. Сперва братья беспокоились об этом, но потом что-то прекратило их волнение, умерило пыл. Но вернёмся к обряду. Обращение Чимина прошло успешно, несмотря на огромные риски. Омега долго привыкал к своей новой принадлежности, поначалу морщился от вида крови, а когда голод наступал, то отбрасывал свою неприязнь. Опять же к слову, он пил только кровь Чонгука, а тот - его. Поступление в университет было весьма удачным, но это не помешало им видеться каждый день и наслаждаться обществом друг друга. А где-то через год с лишним в Чимине зародилось чудо, ещё совсем крошечное, но уже любимое. — Я люблю вас, — произносит ласково Чонгук, пальцами поглаживая пока ещё плоский живот своего омеги. — И мы тебя тоже, — хихикает Чимин, и в следующий миг его губы были накрыты. Иногда достаточно верить в чудо, и оно обязательно сбудется.

The end