Его (не)воображение

Острая боль пронзила тело и не дала воплю вырваться наружу, все только ухудшая. Он падает на колени и слышит, как что-то капает на землю. С трудом осознавая, что это его собственная кровь, омега пошатывается, пальцами рук вгрызаясь в грязный песок, чтобы окончательно не упасть. Дышать было невыносимо больно и тяжело, словно он — рыба, выброшенная на берег, со всех сторон окруженная сушей. Руки дрожали, локти больше не могли удерживать ослабевшее тело. Кто-то, кого Чимин не видел, неспешными шагами подошёл к нему, протянул свои руки. От слез и стремительной потери крови Чимин видит перед собой лишь туманные очертания чего-то красивого. — Мне очень жаль, — печальный бархатный голос эхом отдаётся в голове. Бледная худая ладонь прижимается к его влажной щеке, обдавая холодом, вторая обхватывает ручку кинжала, торчащую из груди. Чимин пытается через удушающую боль рассмотреть лицо неизвестного, веки все тяжелеют. Кинжал резко вырывают, и омега пронзительно кричит и так же резко затихает, падая на землю. — Мне очень жаль, — повторяет кто-то, его голос с каждым словом становится для Чимина все тише и тише. — Это моя ошибка. С тобой все будет хорошо. Чимин закрывает глаза, уверенный в том, что больше никогда их не откроет. Часом раннее… — Мне нужно с тобой поговорить, — Чимин останавливает Чонгука в коридоре, потянув за рукав рубашки. Чонгук медлит, о чем-то задумавшись, а потом кивает, пропуская омегу вперёд. Они оказываются в комнате с двуспальной кроватью с кремового цвета балдахином. Здесь было светло и уютно. — Присаживайся, — Чонгук хлопает на место рядом с собой, приглашая. Пак какое-то время молчит, не решительно глядя себе под ноги, но потом все же собрался с духом. — Я хочу сказать кое-что очень важное, но сомневаюсь, что тебе понравится услышать это, — издалека начал омега. — Я все равно готов выслушать. Тебя что-то тревожит? — Насколько сильно ты любишь Чимина. Альфа раскрыл от удивления глаза, совсем не ожидав такого вопроса. Чимину нужны ответы, чтобы окончательно принять решение. — Почему ты об этом спросил? — растерянно говорит вампир. — Это важно для меня. Чонгук смотрит на омегу так, будто ищет какой-то подвох в его вопросе. Альфа чувствует его настроение, осознает, насколько омега напряжен и взволнован. — Я готов жизнь за него отдать. Чимин кивает, словно он ожидал услышать такой ответ. — Ясно. Чимин собирается уйти. Он встал с кровати, но тут же был остановлен Чонгуком, аккуратно взявшим его за запястье. — Подожди, я тоже хочу кое-что спросить. Я был с тобой искренен, так что, пожалуйста, ответь мне тоже. К чему все эти вопросы? — Я же сказал, что мне было важно услышать от тебя ответ, — Чимин вздыхает, кусая губы. — Чимин, — как непривычно произносить любимое имя другого человека. — Пожалуйста. Ты ревнуешь. — Я не ревную. Наоборот, я очень счастлив за тебя, наблюдать, как ты улыбаешься рядом с ним. Я знаю, что ты никогда не полюбишь меня, ведь я другой, — Чимин тяжело задышал, чувствуя, что больше не может сдерживать эмоции. — Оставь меня. Позволь мне уйти. — Куда ты пойдёшь? — Чонгук не отпускает. — Чимин. — Не зови меня по имени. Я не существую. Меня никогда не было и не будет, Чонгук. Чимин тут только один, — омега вырывает руку и бежит прочь из поместья, альфа зовёт его, кричит, порывается догнать, но все же решает оставить Пака одного. Спустя долгое время Чимин так и не вернулся. Первый уже давно принял душ и теперь обеспокоенно смотрел на возлюбленного, что стоял на крыльце и смотрел вдаль. — Он все ещё не вернулся. — Кто? — Чимин. — Перестань, — Первый прижался к нему. — Он вернётся. Ему некуда деваться, если, конечно он ещё не исчез. — Я волнуюсь. — Я видел, как он убегал, — неохотно ответил Первый. — Вид у него был, мягко говоря, не очень. Между вами что-то произошло, пока меня не было? Чонгук пожал плечами. Дело в том, что он и сам не уверен, являлся ли разговор с Чимином ссорой. Альфа, сам того не желая, невольно начинает сравнивать возлюбленного с ним. Он чувствует вину за то, что не побежал за омегой, и колеблется между остаться или пойти на поиски омеги. — Вдруг с ним что-то случилось, — озвучил свои мысли Гук и, решившись, перепрыгнул через перила, мягко приземляясь на песок. — Я поищу его. Оставайся в поместье. — Ну, уж нет. Я пойду с тобой, — заявил Первый, спускаясь к вампиру по лестнице. — Чимин. — Это не обговаривается, — отчеканил омега, поравнявшись с альфой, взял его за руку. — Я знаю, как ты дорожишь мной. Я люблю тебя больше всего на свете, но не могу смотреть, как ты пытаешься защитить меня. Я не слабый, Чонгук. Я не верю словам Чимина. Я все ещё жив и буду жить. Чонгук прижал его к себе. Потерять дорогое он морально не готов, а потом его рука с переплетенными пальцами руки омеги сжимает её сильнее. Чем дальше запах омеги уходил в глубь леса, тем тревожнее становилось на сердце. Первый не отходил от альфы ни на минуту. Они вышли на поляну, где все деревья и земля напоминали отвердевший пепел. Эта часть леса вымерла. Ветка под чьими-то ногами хрустнула, острый слух вампира уловил этот звук. — Чимин? Пак развернулся, понимая, что его все же заметили. Чонгуку и Первому потребовалась секунда, чтобы развернуться и увидеть сорвавшегося с места омегу. Чимин уже сделал свой выбор. — Чимин, куда ты? — воскликнул Первый. Они ринулись за ним. Чонгук мог догнать Пака уже давно, если бы отпустил руку возлюбленного. Чимин оглядывается единожды, проверяя, насколько они отстают от него. — «Пожалуйста, не расцепляйте руки», —молит омега, прибавляя скорость. Первый чувствует, как отказывают ноги, он больше не может бежать в одном темпе с альфой. Омега замедляет бег, вынуждая остановиться и Чонгука. — Беги за ним, он же уйдёт! — тяжело дыша, выдаёт он, но альфа так и остаётся на месте. — Чёрт! Отдохнув, они решают снова взять след. Чимина они находят уже неживым… В следующую секунду его тело исчезает, растворившись в ярком свете. Последнее, что о нем напоминало, было маленьким клочком бумаги. «Простите, что ничего не объяснил. Я сделал это, чтобы вы были живы и счастливы

***

Хорошо уложенные волосы, чёрный смокинг с белой розой, прямая осанка и ярко-красные глаза хищника. Так выглядит Чонгук, которого вот-вот отправят под венец. С лица отца не сходит довольная улыбка, аристократы, являющиеся важными гостями беседовали о будущих планах своих детей, слуги пытаются им во всем угодить. Все они рады свадьбе, вот только Чонгука тошнит от всех этих улыбок и убранства. Он приветствует гостей, скрывая фальшь, пожимает им руки, мечтая поскорее уйти из наполненного различными феромонами зала. Чужой среди своих. Рядом появляется Юнги, стараясь не привлекать к себе внимание. — Чонгук, — мысленно обращается он к брату. — Знаю, сейчас не время, но папа… Он зовёт тебя. — Папа? — глаза альфы расширились. — Но зачем? — Я не знаю. Я впервые за долгое время услышал его голос, — было видно, что Юнги тоже немало удивлён. — Папа в своих покоях. Думаю, тебе стоит пойти к нему. Чонгук кивает. Папа не участвовал в его жизни, так с чего бы ему говорить с ним. Если это поздравление со свадьбой, то вампир совсем не удивится. Он незаметно отклоняется, когда отец переключает на себя все внимание гостей. Чонгук уже давно не видел папу, поэтому не знает, постарел ли тот за это время или совсем не изменился. Альфа вдруг почувствовал жжение. Он вытащил из кармана подвеску с радужным камушком, о котором благополучно забыл после исчезновения омеги. Камень горел ярким, ослепительныи светом, становился горячим. Чонгук слышал о том, что затвердевшая слеза единорога запоминает эмоции своего хозяина и передаёт его чувства своим светом. Альфа честно не предполагал, какую эмоцию передаёт камень, но одно он знал точно: Чимин рядом. С каждым его шагом свет от камня становился все ярче, напоминая детскую игру «горячо-холодно». В конце концов вампир остановился у двери в покои папы и замер. «Чимин здесь? Если это так, то… » Действовал Чонгук быстрее собственных мыслей. Он распахнул двери, тут же втягивая ноздрями сладкий запах. — Здравствуй, сынок, — раздался недалеко бархатный голос. Да, его папа словно живёт вне времени. Аристократические черты лица, длинные серебристые волосы, фарфоровая кожа и…эти абсолютно пустые глаза. Чонгука всегда пугало отсутствие радужки и зрачка у папы, но несмотря на это, взгляд родителя всегда был мягким и ласковым. — Мой мальчик, я так давно не видел тебя. Ты очень вырос и возмужал, — ладони папы огладили лицо альфы. — Папа, — Чонгук почувствовал тепло от прикосновений родителя и покрылся мурашками не потому что ему было непривычно и страшно, а потому что руки папы успокаивали его, снимали напряжение лёгкими воздушными касаниями. — Прости меня, — произнёс старший омега. — Я не мог уделять тебе внимание по приказу отца. Он отгородил меня сначала от тебя, потом и от Юнги, из-за чего мы не могли видеться и разговаривать. Но это не главное, за что я хочу извиниться. Чонгук напрягся. Папа отошёл в сторону, из-за длинного подола ханбока казалось, что он не шёл, а парил у самой земли, и приподнял тюлевую завесу постели. На пуховых подушках, лежащих по всему матрасу, в светло-жёлтом японском длинном кимоно с красивыми павлинами и цветками дикой вишни лежал он… Его сладкий мальчик, пребывающий в непробудном сне, реснички которого едва дрожали. — Ч-чимин, — Чонгук глубоко выдохнул, не веря собственным глазам. Он подошёл к постели папы, который уселся на самом краю, с чувством вины наблюдая, как загораются искрами счастья глаза сына, и, боясь, что это обман зрения, коснулся пальцами до расслабленного лица омеги. — Боже… Как, как он тут оказался? Я ведь искал его по всему поместью, — Чимин никак не отреагировал на касание. — Этот омега… — начал папа. — Чонгукки, ты ведь слышал о Вершителях Судьбы? — Высшие существа, создавшие нашу Вселенную? — Я высшее существо, Чонгук. Один из немногих. Мы рождены для того, чтобы находить человеку свою истинную пару и дать ему шанс обрести счастье. Для всех я принимаю облик обычного аристократа, но никто и не догадывается что я нечто большее. Волосы папы блестят серебром. Чонгуку хочется верить словам родителя. — Всё это время Чимин был у тебя? — спрашивает альфа, и папа утвердительно кивает. — Но зачем? — На это у меня есть ряд причин. Пожалуйста, не злись на меня за эгоистичность. Ты должен знать правду, даже если она окажется для тебя горькой. Вздохнув, Вершитель Судеб начал свой рассказ. — Около сотни лет назад на мне была возложена обязанность определить, какие два человека будут истинными моих сыновей. Я пытался найти для вас достоиных. Однако связь между выбранным мной человеком и Юнги оказалась настолько тонкой, что порвалась. Они отвергли друг друга ещё очень давно. А ты, Чонгук… Ты опередил меня. Ты выбрал омегу до того, как я успел подобрать тебе пару. И ваша любовь была настолько сильной, что породила собой неразрушимые узы. Мне не понравилось это, все казалось, что омега не достоин моего мальчика. Пытаясь вас разъединить, я все больше понимал, что мне неподвластна сила разделить вас. В тот день отец узнал о вашей связи и подослал слугу убить омегу. Сперва я обрадовался, не пойми меня неправильно, я хотел для тебя только лучшего. Прости меня. Чонгук сжал ладонь Чимина. Его одолевали смешанные чувства. — Но, увидев, как ты страдал из-за потери, я переосмыслил многие вещи. В гибели твоего возлюбленного я тоже был виноват, поэтому отправил Чимина в прошлое, чтобы наконец удостовериться, на что он готов пойти ради тебя. Омега сделал свой выбор, но решение за тобой. — Я забираю Чимина, — Чонгук просовывает руки под тело омеги, поднимает его, прижимая к себе. — И ухожу. — Отец не оставит тебя в покое, — качает головой папа. — И ты ещё не сделал свой выбор. — Что ты имеешь в виду? — Чон Чонгук, кого ты выберешь: Чимина из прошлого или же настоящего?