Мемуары тролля

… Доброго вечера, Николаус! Сегодня моя сумрачная меланхолия достигла своего пика. Мне не хочется глубоких и серьёзных бесед…просто не ХОЧЕТСЯ. Давайте посидим у камина и поговорим о житейских пустяках…без воспоминаний и откровений. Вот как? Сроки на новую главу? Неужели эти бредни пользуются таким спросом? Хм-м-м-м…что ж…только для того, чтобы у вас, мой друг, не было неприятностей, я поступлюсь своими желаниями. К слову, я когда-то пообещал себе, что не буду поступаться собственными принципами. Вы не больны, мой друг? Под вашими глазами тёмные тени, словно вы не спите которую ночь. Может ли быть так, что вас что-то беспокоит? Расскажите мне. Пусть мы и не закадычные друзья, но под бременем своих веков, я могу дать хороший совет, не думаете? Николаус? Что ж, воля ваша! Могу ли я продолжать? Хорошо! Эслин осталась со мной в моём лесу, что уже казалось мне невероятным сказочным сном. Не надейтесь, друг мой, что я расскажу о НАШЕМ ПЕРВОМ РАЗЕ…. Это единственное таинство, о котором не узнает никто. Мне было подарено Богом великое неповторимое счастье, мне, недочеловеку-недотроллю. Меня не просто любили — меня любили чисто и искренне, и на душе было так легко и светло, что я забывал о времени и пространстве. Она терпела мои неумение и грубость, мою нетерпимость в желании обладать ею, то, как жадно я набрасывался на неё в моменты близости, забывая о ласках…. Каждый раз мне казалось, что я насыщаюсь ею в последний раз, а она, растерзанная мною, жалобно стонала. Потом я подолгу целовал свою девочку, моля о прощении и проклиная себя, а Эслин гладила мои волосы полупрозрачными пальчиками и грустно улыбалась. Вскоре наши яростные соития стали приносить свои плоды, моя бедная эльфиечка научилась получать от них наслаждение, а я перестал бояться ранить её. Будучи теперь женщиной дикого необузданного мужчины, коим я становился в минуты…вернее, хм-м-м-м…! часы близости, Эслин сама превращалась в валькирию, царапая меня острыми ноготками до крови, кусая мои губы, выстанывая моё имя. От всего этого я дурел еще больше, и мне хотелось поглотить её всю без остатка. Вскоре я задумался о том количестве семени, что приняла в себя моя любимая, и начал приглядываться к Эслин, мечтая заметить хоть какие-нибудь проявления беременности. Я очень хотел ребёнка! Меня переполняли глупые мечты и надежды о полноценной семье, в которой когда-то родился я. Я считал, что буду хорошим отцом, потому, что знал, КАК я буду себя вести, помня пример Грахка. Однажды, не выдержав моей чрезмерной навязчивой заботы, Эслин спросила, что происходит. Я, краснея, выложил ей всё начистоту. Эльфийка лучисто улыбнулась: — Не усложняй всё ещё больше, Калеб! Дети — это великий дар, который заслужить непросто! — Кому-то этот «дар» приваливается по два раза в год! — буркнул я, теребя прядь её волос. Она порывисто меня обняла, касаясь губами кожи на моей груди и вызывая волны трепета: — Милый мой тролль! Я не боюсь родить от тебя! Я боюсь за судьбу нашего малыша! Мы не знаем, что произойдёт, когда дядя и отец явятся за мной! — Думаешь, у меня не хватит сил защитить свою семью? — недобро спросил я, отстраняясь и заглядывая в её широко распахнутые глазища. — Более я не хочу терять тех, кто мне дорог! — Калеб! — выдохнула моя девочка. — Этого-то я боюсь! Твоя пылкость и прямота не позволят тебе здраво мыслить! — Ошибаешься! — холоднее, чем нужно, процедил я. — Раньше, я бы так и сделал — просто ринулся напропалую! Но не теперь! — она прижалась к моей груди снова, дрожа, как напуганный зайчонок, и мне снова стало неловко от своей грубости. Я осторожно приподнял её личико, даря нежный поцелуй, больше похожий на едва уловимое касание: — Ты просто верь в меня, моя Эслин! — шепнул я в её глаза, собирая в пригоршни шелковистые девичьи волосы по обеим сторонам прелестного личика, — Я так боюсь снова увидеть страх твой…как тогда…! Не жди беды! Не тревожься о возможном грядущем! Я хочу, чтобы отныне ты была счастлива! ….Наверное, тогда я сказал Эслин самые верные и важные слова. Вспоминая о наших светлых, наполненных любовью и теплом днях, сейчас я испытываю лишь сладкую грустную ностальгию. ТО моё счастье, хоть и было недолгим, но оно было настоящим…честным чувством! Я вижу вашу печаль, Никола. Почему? Об этом после. Пока рано говорить о том, что произошло в самом конце. Меня больше волнует, почему Вы не спросите меня НАПРЯМУЮ. О чём? Мой друг, вы лукавите, а мне всё труднее сдерживаться. Вы — славный мальчик, Никола, и мне не хочется вас ранить. Вы пишете роман с моих слов и публикуете его в глянцевом журнале. Рейтинг этого чтива растёт с невероятной быстротой, не так ли? Но с каждым вашим визитом в мой дом, ваше лицо всё печальнее. Дело во мне? Не молчите, кусая губы, это плохой тон, тем более что я умышленно вывожу вас на откровенный разговор. Я сделал что-то непотребное в отношении вас? — Вы играете со мной! …«Мой ангел взрывается, как вулкан, потом краснеет, как школьник, пойманный с поличным в комнате родителей, вскакивает, сжимая кулаки! Боже, как мило это злое юное лицо! Он вот-вот врежет мне по морде, так близко он от меня! Давай! Разрешим эту дилемму!»… — Почему вы спите с Адалин?! Вы же знали, что я влюблён! Это был её шарф, её духи! Вы всякий раз принимали её перед моим визитом! Что это, как не издевательство и лицемерие?! …« Я удовлетворён! Твои эмоции такие честные!»…. — Я не лгал и не лицемерил перед вами, мой мальчик! Спроси вы меня сразу, как вкралось подозрение, я бы ответил со всей честностью. Я не крал твою женщину. Мы встретились с ней в баре…будто бы случайно. Я сразу почувствовал твой запах на ней, Никола. Она меня, несомненно, выследила. Красивая, породистая и расчётливая, она чётко знала, что хотела. Ведь вы, мой друг, рассказывали ей обо мне, делились мыслями, не так ли? Она сразу перешла к делу, сказала, что я в её вкусе и предложила «необязывающие» отношения. Лгу ли я? Решать вам! Я ответил, что знаю, кто она, но Адалин нисколько не смутилась. Напротив, она раскрепостилась ещё больше. Мы посидели в баре, а потом она предложила секс, так просто, словно продолжала пить вино из бокала на высокой ножке. — И вы! Вы?! Вы приняли предложение! — Я — самец, мой друг, с определёнными мужскими потребностями. Я никогда не откажусь от секса с красивой интересной женщиной, хоть и сукой. Не думаю, что сильно ранил ваши чувства! Вы и сами себе признавались, что ваши отношения неидеальны, и она не слишком честна с вами. Адалин — непростая женщина. Она молода, но её жизненные принципы довольно банальны. Она любит деньги и ищет выгодного партнёра, чтобы беспечно и безбедно прожигать своё отпущенное время. Вы, Никола, совсем из другого теста. У вас с ней не было и не могло быть будущего, вот почему, я не колебался ни секунды. — И? Что теперь? Она продолжает вас посещать? — Похоже, ей нравится испытывать меня! Я её не гоню, и ничего не обещаю, как она не старается выудить из меня признание. Я честно даю ей деньги, когда она их мило клянчит, дарю подарки, ласкаю во время секса и… …«Удар силён! Боль сладка! Ты не выдержал, мой ангел! Но ты не понимаешь, что я приму от тебя всё, даже смерть! Ты дрожишь и в твоих глазах слёзы, я всё-таки тебя ранил…. Прости!..Но пусть так… через горькую обиду, ты сможешь избежать худшего.…Это не предательство, я уже тебе говорил! Нельзя обижаться на неизбежное! Ты сейчас зол на себя самого, а я поплатился ноющей скулой!»…. — Не трогай меня!!! ….«Твой голос звенит, но я хватаю тебя и крепко удерживаю! Слушай гул моего сердца! Ощущай сталь моих рук! Теперь понимаешь? Я не шутил, когда говорил, что получаю всё, что хочу, что во мне нет и не было особой нравственности»… — Не трога…й ме…ня! — ты уже шепчешь, утыкаясь носом в мою грудь, словно смиряясь. — Ты — чудовище…монстр…тебя не должно было быть….Тебя так много! Ты! Ты! Я просто поднимаю твоё лицо, залитое слезами, убираю их подушечками больших пальцев: — Уже понял, малыш? — Хо…чешь меня? — почти стонешь ты, — Тебе нужен я, да, старый изврат? — Глупый! Я искал тебя так долго не для того, чтобы обидеть или сломать, — я наслаждаюсь твоим недоумением и тоской. Ты — как открытая книга, я считываю каждую твою мысль. — Ненавижу! — говоришь ты тихим шелестящим шёпотом, — Ты считаешь себя хозяином мира, что ли? Ничего ты не знаешь ни о мире, ни обо мне! — Так расскажи мне! Прошу, расскажи, как жил без меня! И просто верь в меня, малыш! Ты отшатываешься, а я разжимаю руки. Едва не падаешь на диван, и я ощущаю, что твои ноги ослабели, а сердце болит. Я знаю, что твои мысли спутаны моими же пальцами, а в голове твоей лишь я … Я! Ты, молча, одеваешь шарф, потом плащ, долго не попадая в рукава. Я, молча, смотрю, как твоя злость сменяется досадой, а досада — усталостью. Ты бредёшь в коридор, задевая плечом дверной косяк, как пьяный, тебя ссутуливает всё та же наваливающаяся стеной неизбежность. Я иду следом, настигаю тебя уже у самого выхода, хватаю за руку. — Мы закончили на сегодня, мой друг? …«Я знаю, как я жесток! Но ты должен познать и такого меня, мой мальчик! Таким меня сделали годы испытаний и тоски по тебе. Нет, это не твоя вина, просто мне уже не измениться»…. Ты киваешь головой, прикусывая губу, смотришь на меня из-под неровной чёлки с вызовом. Я отступаю и широко улыбаюсь. — Завтра я не смогу уделить вам время, я еду в Оперу. Может, …хотите составить мне компанию? Похоже, нет! Тогда послезавтра в 20-00. Близится конец моей истории, а я так много ещё хочу рассказать вам. — Вы — чудовище! — в который раз выдавливаешь ты, и твой голос пугает пустотой и бесцветностью. — Вы, и правда, не щадите никого! Не…делайте зла Адалин! Она…молода и глупа, и она думает, что вертит вами, как хочет, но…. — Она не пострадает, котёнок! — я наслаждаюсь твоей тоской и болью. Это моя маленькая месть за слепоту твою и наивность. Я вижу блеск слёз в твоих глазах. Когда-то рыдал я. Впервые в жизни настолько горько и безудержно! ….Ты уходишь, чуть шаркая ногами. Я вдыхаю твой запах, шлейфом вьющийся за тобой. Теперь, в этом городе, я найду тебя без труда, мой маленький Никола… Понимаешь ли ты, что однажды и бесповоротно стал частью моей истории? Что ты всегда будешь частью моей жизни?