Too sweet to be true

Гора Акина. Любимое время Такуми – рассвет. Грань между спящей горой и потихоньку просыпающимся городом. Время, когда показывается солнце. И именно сейчас он осознаёт, почему. Раньше ему было плевать. Раньше он доставлял тофу на рассвете и видел его столько раз, что уже и не вспомнить, никак не посчитать. Потом они начали ему нравиться, потому что давали возможность ещё раз прокатиться на хачироку по спуску. А ещё он всегда встречал Кейске на рассвете. Жёлтую FD, припаркованную в кармане смотровой площадки, он замечал сразу, как вылетал из поворота. И когда он подходил к нему, когда заговаривал, первые лучи солнца освещали его лицо, делая и без того светлые волосы золотыми, почти светящимися. Заставляя глаза сиять всеми оттенками синевы. И Такуми совершенно не хотел признавать, что, возможно, он начал влюбляться в него ещё тогда, когда он позвал его с собой на рассвете. Такуми останавливается на той самой площадке. Выходит из машины, передёрнув плечами, невольно вспомнив тепло толстовки Кейске. И его запах. Кладёт ладони на металлическое ограждение и смотрит вдаль. Ещё несколько минут, и взойдёт солнце. Такуми думает, как многое меняется в твоём восприятии мира, когда ты влюблён. И что Ицуки с самого начала был прав. А потом ему кажется, что он слышит такой знакомый рёв двигателя, поднимающийся на гору. А потом понимает, что не кажется, и сердце заходится в отчаянном ритме. Ярко-жёлтая FD выскакивает из-за поворота и резко залетает на площадку. Водитель глушит мотор и открывается дверь. И первый луч солнца падает на золотистые волосы, придавая синим глазам неземное свечение. Кейске делает шаг навстречу. Они стоят и смотрят друг на друга. Кейске думает, как объяснить своё появление. Он не думает, почему Такуми вообще здесь. А Такуми думает, как сделать так, чтобы прямо сейчас не броситься в его объятия. И не может ничего придумать. А ноги сами несут его вперёд. Его губы сладкие, как маршмеллоу, с привкусом сигарет. Такуми привык к их запаху с детства. А сейчас, кажется, ещё и полюбил. Но не все. Только его. Утренний воздух холодный, а руки Кейске почти обжигают. Особенно когда забираются под толстовку и пробегают по пояснице. Такуми не может контролировать своё тело. Оно изгибается и прижимается к этому пламени ещё сильнее. Кейске теперь живёт в Сайтаме, неподалёку от тренировочного центра. На самом деле, не так уж и далеко. Чуть дальше, чем до горы Никко. Поэтому он приезжает к нему, как только выдаётся свободный денёк. Они проводят его вместе, а вот как именно – зависит от обстоятельств. Сегодня он мчал полночи, лишь бы оказаться на Акине, когда Такуми будет доставлять тофу. Поэтому они заваливаются в дом Фудживар и сразу же на кровать – поспать. Отцу Такуми ничего не рассказывал, но он, похоже, и так догадался. Да и вообще было трудно не понять их связь, когда они появлялись где-нибудь вместе. Всё-таки запах для того и существует, чтобы обозначать истинных. Просыпается Такуми первым. Возможно, из-за того, что ночью всё равно спал дольше, чем Кейске. И смотрит на его умиротворённое лицо. Он почти не видит, как он спит, потому что Кейске всегда просыпается раньше. Но это стоит того. Потому что этот парень, его парень, для него – самый красивый человек на свете. Про-команда, да? Кейске как-то сказал: ему до него как до луны. Да нет, пожалуй. Ещё дальше. Как до солнца. Поэтому Такуми ещё рано. Ещё немного практики. Ещё немного, и он отправится следом. Кейске постоянно приезжает к нему. И пусть он не говорит этого вслух, Такуми понимает, как он хочет позвать его с собой вновь. Понимает, потому что сам хочет. Потому что оба знают, что если он предложит ещё раз, он согласится. Они просто два идиота, которые никак не могут отпустить друг друга. Потому что они – две половины одной души.

I didn’t fall in love with you because I was lonely or lost. I fell in love with you because after getting to know you, I realized that I wanted to make you a permanent part of my world. (с) Anonym

Девять лет спустя - Рёске-оджисан! - Папа! Рёске глядит на детей, забежавших в его кабинет, поверх очков с такой привычной спокойной улыбкой на губах. - Он победил! - Кейске-оджисан снова победил! - Мой батя самый крутой!!! – орёт мальчишка со светло-каштановыми волосами и пронзительно синими глазами. Его двоюродный брат с такими же синими глазами и волосами цвета вороного крыла прыгает вокруг, а доносящийся с первого этажа голос диктора вещает: - Первое место достаётся Такахаши Кейске! И уже в третий раз подряд он становится самым быстрым гонщиком Японии, шестой раз с начала своей карьеры! Рёске мягко смеётся. - Ну, мы же в нём не сомневались, верно? Оба кивают головами. - Хару, Кё, где вы? – зовёт женский голос с первого этажа. - Кёичи, отведи брата обратно в гостиную, а то мама будет переживать, - улыбается Рёске. - Угу, - ответственно кивает его сын, хватает Хару за руку и целенаправленно устремляется в коридор. - Скоро приедет дядя Ицуки с Мивако-чан, - говорит им вслед старший Такахаши. - О, правда?! – улыбаются мальчишки, переглядываются, и сбегают по ступенькам. В последнее время дом Рёске частенько становился детским садом, так как его жена сидела дома из-за рождения второго сына и могла за ними приглядывать. Рёске довольно много работал, но всё же старался вовремя приходить домой. Он прекрасно понимал, что даже для женщины, чья профессия подразумевала постоянное общение с детьми и любовь к ним, было просто физически невозможно вытерпеть эту шпану дольше суток. Шпана включала в себя Кёичи и Ранмару – сыновей Рёске, Харуну – сына Кейске и Такуми, Мивако – дочку Ицуки, хотя она была старше их всех и посещала танцы, поэтому появлялась чуть реже остальных. Иногда заглядывали Нозоми – девочка Икетани и Мако, и Сайто – сын Наказато. Последний бывал у них лишь потому, что отцу реально некуда было его пристроить. Бабушки и дедушки жили в других префектурах, поэтому родителям было трудно работать и беспокоиться за сына одновременно. А вот Нозоми уже ходила в школу и заглядывала в основном по праздникам вместе с родителями. Рёске любил размышлять о том, как же они все – такие разные, всё-таки стали друзьями. Всё началось с Кейске и Такуми. Вместе с Такуми пришли Ицуки, Мако и Икетани. Вместе с миром гонок примчались Фумихиро, Наказато, Мацумото и Томигучи. И все остальные. Пусть даже, возможно, они не так уж часто общались, они могли встретиться раз в год и сходить куда-нибудь выпить с Night Kids, Emperors и даже Sidewinder. Рёске закончил с разбором документов, закрыл ноутбук и спустился в гостиную. - Звонил Кейске-сан, - улыбнулась ему жена. – Сказал, что Такуми-сан прилетает завтра, раньше, чем они думали. Они договорились с Ицуки-саном, что тот заберёт Хару, и Кейске-сан перехватит его, когда закончится интервью. - Понял, - с улыбкой кивает Рёске. Он гордится своим братом. И своим протеже. Своими первыми асами. – Надеюсь, тренировка в Катаре прошла успешно. - Думаю, они примчатся на следующий же день, чтобы всё тебе рассказать, - смеётся жена, покачивая малыша Ранмару на руках. - И то верно. Рёске садится на диван и подзывает детей. - Хару, Кё. Мальчишки послушно выстраиваются перед ним, вызывая улыбку. - На выходных поедем с вами на картинг. - Юху! – кричат оба и улыбаются широко-широко. – Спасибо!!! Рёске кивает и отпускает их заниматься важными детскими делами. То, что Кейске примчится за сыном сегодня же, несмотря на то, что буквально несколько минут назад выиграл чемпионский титул на трассе в Токио, было очевидным. Ицуки живёт чуть ближе к его дому, так что заберёт Хару к себе. А от них Кейске уже заберёт его домой, чтобы утром отправиться в аэропорт и встретить Такуми. Потом они наверняка заедут за мороженным, вернутся домой и начнут обсуждать друг с другом прошедшие гонки. А Хару будет слушать и запоминать. Потом они посмотрят вместе какой-нибудь фильм, заснут на середине и проснутся под вечер. Позвонят Рёске и сообщат, что заедут завтра, после того, как похвастаются очередными наградами перед дедушкой Бунтой. В доме Рёске опять соберётся шпана вместе с их родителями, ведь все хотят сувениры и послушать про подвиги Такуми заграницей. Стол будет ломиться от еды, которую каждый привезёт с собой, дом наполнен детским смехом и теплотой. Потом кто-нибудь может даже остаться на ночь. А все остальные разъедутся по домам, уложат детей спать… а что будет потом, знают только они. Но всё обязательно будет хорошо.