Ползи змейкой!

      «Интересно, в Суне есть рассол?» — было моей первой мыслью после насильного пробуждения. Когда Кийоши, ни слова не говоря, растолкал меня на футоне, призывая к пробуждению и приготовлению завтрака, я было на автомате поднялась, поплелась на кухню, но, вот незадача, — в дверной проём не попала, вместо этого врезавшись в стену. Отклонилась от курса на хмельную голову. Обругав дверь за то, что находится не там, куда шла я, всё же попала на кухню и начала готовить завтрак. Получилось ли? Ну, скажу так: половина продуктов канула в небытие, а мебель, пол и потолок окрасились в самые разные-разнообразные и неожиданные оттенки, которые получились при смешивании угробленных продуктов. Ещё час после завтрака придётся потратить на уборку. Голова болела нещадно, а шатало меня как самого поддатого гопника на районе. Вывод я сделала только один: этому телу пить нельзя. Вообще. Так и подохнуть можно. Спасибо тебе, Гаара, что вовремя забрал остальное… Выполнила все чисто на автомате: накрыла на стол, поела, помыла посуду, убралась. После того, как я отдраила последнее пятнышко и села на пол в комнате с журнальчиком, Кийоши пристроился у меня на коленях и прямо спросил, где Хан. Я, на удивление даже не изменившись в лице и не удивившись внезапности вопроса, просто ответила, что он ушёл. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, на душе заскребли не то чтобы кошки, там, скорее, обосновалась стая тигров, дерущих когти о мои внутренности. Учиху такой ответ не устроил, и он, недовольно нахмурившись, спросил, куда ушёл «Хан-сан». На что я честно сказала, что не знаю. И вот тот самый коварный вопрос: — Зачем Хан-сан ушёл? — не унимался Кийоши. Внутренне мне захотелось свинтить куда подальше, но, к моему глубокому сожалению, нельзя. — Чтобы стать нукенином и не подвергать меня, тебя и Суну опасности, — на выдохе ответила я. Ага, будто это что-то ему объяснит. — Зачем? — ну вот, истинный ребёнок в теле взрослого человека… — Тут вернее будет спросить «почему?», — вздохнула я, кладя журнал на стол. — Почему ты спрашиваешь? Скучаешь? — Кийоши, чуть подумав, робко кивнул. — Но вы же с ним вроде не общались даже? Я ни разу не слышала, чтобы вы хоть полноценным предложением обменялись. Только «дай», «принеси», «попроси у Хосу» и тому подобное. — С Хан-саном можно общаться взглядами, — невозмутимо ответил Учиха, с какой-то серьёзностью нахмурив лоб. Обдумав его слова, я лишь покачала головой и пожала плечами. Как можно общаться взглядами? Я понимаю, когда люди друг к другу привыкают и иногда понимают другого с полуслова, но не… так же? Если судить по его словам и тому, что видела я, то они скрыли от меня, что являются телепатами. Ибо по-другому понять ответ Кийоши я не могу. — Хосу-сан. — Да? — А Хосу-сан больше не работает? Работа? Какая рабо… та. Оу. Твою за левый тапочек!

***

      После слов Кийоши я мигом припустила к начальству. Что ж, можете меня поздравить: меня уволили. Наорали, все мои грехи по полочкам разобрали, послали, цитирую: «нахуй к биджуу в пустыню» и уволили. Я только обиженно поджала губы, вздёрнула подбородок и почти гордо удалилась из кабинета. Почти, потому что опять чуть не врезалась в дверной косяк. Похмелье, окаянное, ещё не прошло, и в глазах ещё иногда двоилось. «А ну и в пень эту работу! Новую найду!» — думала моя оптимистичная голова. А пока она так думала, я шла тяжёлым шагом по коридору Резиденции и посылала в одно глубокое место всех, кто со мной здоровался и справлялся о здоровье на пути к выходу. А что? У меня оправдание: меня уволили, а настроение хуже и не придумаешь. О чём, к слову, я не забывала сообщать каждому мало-мальски знакомому лицу-коллеге. Бывшему коллеге. До самого вечера я ходила по Суне и искала новую работу. Где только не была, везде отвечали: «В новых кадрах не нуждаемся» или «Вы нам не подходите». Тьфу, да я образованнее всех вас, холопы! У меня красный диплом! Я закончила ВУЗ! Я умная! Да я… Да вот… Да вот только один хрен это всё — диплом мне ничем не поможет, а знания, если работать не в той сфере, бесполезны. Захотелось послать весь мир в жопу. А, впрочем… — Мир, иди в жопу! — в сердцах крикнула я на тёмную улицу ночной Суны. Мне даже полегчало. Ненадолго, правда, уже через пару секунд запал пропал, и я снова превратилась в унывающее нечто. Тяжело вздохнула. — Да ну что ж такое-то, а… — Чтоб меня Шинигами сожрал! — передо мной в вихре песка возник запыхавшийся Саджин, шипяще всё вокруг костеря, на чём свет стоит. — Хосу! О-о, здравствуй… — Да-да? — стараясь сделать заинтересованно-удивлённый вид, спросила я. — Я весь день тебя по Суне ищу! — недобро оскалился чуунин, уставив руки в бока. — Да-а? — Да! — эх, кричит на меня… Устал, похоже. — М-м. Я-ясно. А зачем искал? — я заинтересована, я не меланхолик, я заинтересована… Ай, да кого я обманываю? Единственное, чего мне сейчас хочется — завалиться домой и пожаловаться Кийоши, и мне вовсе не интересно, чего там от меня нужно Саджину. Оный, кстати, после моих растянутых предложений как-то странно сощурился, отошёл на полшага и осмотрел мою персону с ног до головы. Сделал свои выводы и спросил: — Что-то случилось? — Мир рухнул. — Хосу, отвечай серьёзно! — Меня уволили. Саджин ещё раз критично меня осмотрел, сложил руки на груди и выдал: — Что-то не похоже, чтобы дело было только в этом. — я промолчала, неопределённо махнув рукой. Парень вздохнул, почесал затылок и, отведя взгляд, сказал: — Ну, как твой друг, могу пригласить тебя к себе домой и поговорить по душам… А Гаара со своим приказом подождёт. Гаара, приказ, ночь, спать хочется — на всё плевать. Закивав болванчиком, я потащила друга в сторону его дома, глупо улыбаясь. Наконец-то выговорюсь!

***

      За поеданием арбуза я излила Саджину душу. Откуда у него арбуз, да ещё и жёлтый — без понятия, но штука вкусная. Так вот, рассказала я парню обо всём: о Хане, о депрессии, об устроенном мной пьяном балагане и об Акацуки. Саджин покивал-покивал, побурчал что-то своё, по поводу пьянки понегодовал, немного отругал — вот и всё, что он сделал. А мне как гора с плеч, на порядок легче стало даже думать. И вот, сидим мы на кровати в его комнате: я копошусь в тарелке арбузных косточек, а Саджин над чем-то размышляет, смотря в потолок. Вздохнув, отставила тарелку на тумбу. — Так что у Гаары за приказ-то был? — спросила я, поворачиваясь к другу. — Привести тебя в Резиденцию, — на автомате ответил он, не отрываясь от размышлений. И тут я вспомнила один его недостаток: когда Саджин углублённо думает, что у него не спроси — и не заметит, как на всё ответит. Коварно улыбнувшись, начала внеплановый опрос: — А зачем я ему? — Хотел прочитать тебе лекцию о распитии алкогольных напитков до совершеннолетия. У-у-у, как неинтересно и в стиле младшего Сабаку-но. Ладно, с этим всё понятно, переходим на более интересные темы! — Как он ведёт себя в последнее время? — как бы незаинтересованным тоном спросила я. — После того, как мы с Канкуро его вернули. — Очень спокоен, — всё тем же отстранённым тихим голосом сказал Саджин. — Он хоть отдыхает? — Только в обед. — И ему нормально? — изумилась я, припомнив, что джинчуурики и правда обычно приходил в обед. — В обмороки не падает? — Он не говорит. М-да. Нужно тоже как-нибудь прочитать ему лекцию, не робот же. — А как там Мацури? — на вздохе задала вопрос, откидывая чёлку с лица. Непослушная она. Заплести, что ли, как у этого… ну, этого… Индры, во. — Нормально. — та-ак, а чёй-та ответ такой исчерпывающий? — А подробнее? Саджин почему-то промолчал. Программа сбоит? Я задала свой вопрос ещё раз, и тоже никакого отклика. Задумавшись, решила конкретизировать: «С Мацу всё хорошо?», на что последовал самый простой ответ — да. Ещё немного подумав, спросила, не рассказывали ли они обо мне девчушке. «Да», — ответил Саджин. Спросила, нормально ли она это восприняла. «Да», — опять, блин, двадцать пять. Что, друг, словарный запас слова зажимает? А теперь давайте собьём ему программу, чтоб никакого «да» в ответе и в помине не было! — Саджин, вы с Мацури встречаетесь? Хитро улыбнувшись, приготовилась маниакально засмеяться, когда, наконец, заставлю его сказать «нет»… — Да. — ответил парень. Я, хватаясь за сердце, соскользнула с края кровати и упала на пол. Бам! Ик!.. Ой. Больно, блин. Засмеяться не получилось. Улыбка как-то сама собой спала с лица, а я так и замерла с приоткрытым ртом и офигеванием на лице. — Что, серьёзно? — вылупилась на Саджина. Тут он, нежданно-негаданно, вышел из своего транса и, пару раз моргнув, с непониманием посмотрел на меня. — Что «серьёзно»? — вскинул он бровь. Ну приехали. Да-да, отличительная черта этой его странности — он не запоминает, на какие вопросы отвечает и что именно на них говорит. И что вообще что-то говорит — тоже не помнит. Удивительно, не правда ли? Я с глазами в пять копеек лицезрела потолок и полностью игнорировала чуунина. Сердце матёрого шиппера вдруг напомнило о себе, и я уже составляла планы на свадьбу парочки, на которой буду фотографом и заставлю этих двоих вставать в самые оригинальные позы, чтоб и они, и гости на всю жизнь запомнили… — Хосу, я тут подумал, — сразу сменил тему Саджин, поняв, что ничего от меня в таком состоянии не добьётся, — раз Хан-сан ушёл, почему не пойдёшь за ним? Верни его, вразуми там, мозги промой, как ты это обычно делаешь. — Я не самоубийца, — махнула я рукой, чувствуя, как настроение вновь начало падать вниз. — Хан теперь нукенин, за ним охотятся Акацуки и скоро его поймают. Что я, набор сухожилий, жирка и костей, — я демонстративно помяла кожу у плеча руки, намекая на не лучшую физподготовку, — против сильнейшей организации наёмных убийц? — Попроси Гаару помочь, — на полном серьёзе произнёс Саджин, чуть нахмурившись. — Тебе он не откажет. Покосившись на парня, задумалась. Давайте подумаем, почему я всё ещё не обратилась к Сабаку-но? Ну, во-первых, оставлять деревню без Казекаге — значит лишить Суну правителя и защиты, пусть и на время. А кого-то другого отправлять мне помочь бесполезно. Хоть отряд мне выдадут — Акацуки всех раскидают. Во-вторых, я боюсь за Гаару, ведь его тоже могут взять и… убить. В-третьих — я банально боюсь неопределённости; не знаю ведь, что мои действия уже успели наворотить в каноне. Возможно, Хан уже должен быть мёртв, а я это пока предотвратила. Пока. Ну и что если… если… Агр-р-р! Вот оно, самое большое наказание попаданцев — неизвестность! Хочешь изменить канон? Пожалуйста, только последствия потом сам расхлёбывай! В голову неожиданно вдарил оптимизм, а тело налилось жутким желанием побегать или кого-нибудь задолбать. Тьфу! Короче, ну всё в пень! В жопу логику, здравый смысл и самобичевание, надоело мне сидеть сложа руки. Пора бы уже сделать хоть шаг. Спасём Хана, чтоб его! — Саджин, мы идём в Резиденцию! — я встала с пола, схватила парня за руку и потащила в сторону окна. — А? — прифигел он от такой резкой смены моего настроения. Я уже запрыгнула на подоконник. — А-а-а, Хосу, погоди, ты же… Кувырк… — А-а-а, Саджин! Спаси-спаси-спаси! — …не умеешь даже по крышам прыгать. Чтоб меня Шинигами катаной…

***

      Я с гордым и решительным видом поднялась по лестнице Резиденции, оставила Саджина у двери и без стука вошла в кабинет Гаары, пафосно снося дверь. — Гаара, у меня к тебе срочное дело, — сходу начала я, подходя к столу. Оный был весь усыпан горами макулатуры, а Казекаге нашего из-за неё было почти не видать: разве что алая шевелюра давала знать, что там есть что-то живое. Не церемонясь, раздвинула кипы, чтобы полностью увидеть Сабаку-но. Джинчуурики не обратил на данное действие никакого внимания и только через пару секунд подал признаки связи с планетой Земля: — М-м. Слушаю, — отстранённо сказал он, подперев голову согнутой в локте рукой. Взглядом и разумом Гаара полностью пребывал в очередном документе. — Выслушаешь? — М. — Точно выслушаешь? Это надолго. — М-м. — Ну тогда, короче… — я вздохнула, чтобы начать речь, но тут же осеклась, так как поняла: на меня обращают ноль целых хрен сотых внимания. — Ты ведь слушаешь? — М-м. Понятно, нихрена не слушает. Бумажки его скоро сожрут. Так, как бы привлечь… О! — Гаара. — М. — Берёшь ли ты в законные мужья этот стол? — М-м. — Протяни руку. Сабаку-но без вопросов на автомате протянул мне левую руку, так как правая была занята писаниной. Я взяла со стола первую попавшуюся бумажку, оторвала от неё полосочку и сделала из неё бумажное кольцо, закрепив концы скрепкой. Получившееся творение натянула на безымянный палец Казекаге и торжественно произнесла: — Объявляю вас мужем и мужем. Живите счастливо. Гаара, наконец, поднял голову и туманным взглядом посмотрел на свою руку. Осмыслительный процесс пошёл. Через какое-то время джинчуурики вздохнул, стянул кольцо с пальца и посмотрел на меня исподлобья: — Сейчас ночь, Хосу, — Гаара прикрыл усталые глаза и чуть тише добавил: — Иди спать. — Нет, — категорично сказала я, насупившись и сложив руки на груди. Что-то не нравится мне его тон и вид. Слишком… усталый. Другого слова и подобрать не могу. — Нужно поговорить сейчас. Сабаку-но потёр переносицу и, промычав что-то невнятное, открыл глаза и встал из-за стола. Стянув с себя плащ Казекаге, он повесил его на спинку кресла, спокойным шагом прошёл к двери и поманил за собой рукой. Я, если честно, немного залипла. Хоть движения и были вялыми, в них однозначно была некая манящая взгляд грациозность. Впервые вижу его таким. Улыбнувшись приливу хорошего настроения, чуть ли не вприпрыжку последовала за Гаарой.

***

— Блин, да где его носит, — бурчал под нос Канкуро, заглядывая уже в шестой по счёту кабинет в здании. Не найдя брата и в этом, кукольник почесал затылок и, наплевав на то, что сейчас раннее утро, прокричал на всю Резиденцию: — Гаара-а-а-а! А ну дуй на рабочее место, где бы тебя ни носило! — Хи-и! — пропищал женский голос где-то за спиной. Канкуро, вздрогнув, резко обернулся и увидел Мацури со свитками в руках. Девушка широкими глазами смотрела на него в ступоре, кажется, испугавшись такого громогласного возгласа. — Утро, Мацу-чан, — виновато вздохнул марионеточник, разворачиваясь к ней. — Гаару не видела? — В-видела, Канкуро-сэнсэй, — заторможенно кивнула девушка. — Вчера вечером, только. — Вчера? — удивился парень, почуяв неладное. — Ты же обычно примерно в это время ему кофе носишь? — Ну-у… — Мацури виновато опустила взгляд и вжала голову в плечи. — Понимаете, Канкуро-сэнсэй, Гаара-сама… ушёл. — Куда ушёл? — не понял кукольник. — Из деревни ушёл. — Опять? — у Канкуро задёргался левый глаз. — Один?! Чтоб меня Сасори-сама на запчасти пустил! Если это опять из-за этого шланга, клянусь, я её… — но чего он там её, парень не договорил, резко сменив тему: — Где шланг?! — Хосу-чан у-ушла, — пискнула Мацури, попятившись. А затем, сглотнув, добавила: — Вместе с Гаарой-сама. И разверзлись небеса над Резиденцией, а крик отчаяния был услышан абсолютно каждым жителем деревни под названием Суна…