Ползи змейкой!

      Уговорить Гаару было сложно. Мои навыки умоляющих глазок и придумывания притянутых за уши аргументов во время процесса чуть не подохли к чертям, а красноречие и вовсе утонуло в болоте грозных взглядов Казекаге. Но я, черт возьми, сделала это, а в конце, заливаясь слезами, обнимала и благодарила застывшего соляным столбом Сабаку-но, который, похоже, только-только начал осознавать, на что подписался. Каюсь, мне пришлось рассказать Гааре абсолютно обо всём. О том, что Хан джинчуурики (о чём я, кстати, умолчала перед Саджином), о том, что в деревню за ним приходили Акацуки, и даже о том, что Хан стал нукенином, лишив себя тем самым защиты деревни. Хотя, кто бы стал защищать джинчуурики, который должен делать это сам? И вспоминая взгляд той девушки, бывшей напарницы Хана… Его ведь ненавидели, да? Прямо он об этом никогда не говорил, но всё ведь ясно и так. Гаара, к слову, отреагировал на информацию престранно. При слове «джинчуурики» он нервно вздрогнул и поднял на меня опасливый взгляд. Но увидев, с каким расслабленным и непринуждённым видом я это говорю, лишь поджал губы и на пару минут выпал из реальности, опустив взгляд вниз. Чтобы вывести его из задумчивости, пришлось пару раз поводить рукой у него перед лицом. Не знаю, о чём он там думал, ведь не мог же он бояться, что я от него отвернусь, узнай, что он джинчуурики Однохвостого? Да и, к тому же, я просто не могла этого не знать. Вся деревня знает, чем я хуже? Тем более два года с ним жила… При упоминании Акацуки Гаара насторожился. Напрягся, сложил руки в замок и принял мрачный вид, став вслушиваться в мои слова внимательнее и не упуская, кажется, ни слова. После краткого описания моих похождений в обществе траванувшегося подрывника, я чуть не умерла со страху. Нет, серьёзно: Сабаку-но резко подорвался с дивана и, не проявляя почти никаких эмоций, подошёл ко мне. А потом начал тихо-тихо, прям до мурашек от пробивающего страха объяснять, что нянчиться с нукенинами S-ранга опасно для жизни, поэтому лучше их сразу убивать. И только небольшая складка на лбу давала понять, что джинчуурики страшно зол. Вот тогда Гаара был действительно жутким. Сглотнув, я покивала-покивала, клятвенно его заверила, что намёк понят, и… сложила пальцы крестом за спиной. Прости, Гаара, но убивать я уж точно не собираюсь ни в жизнь. Даже под дулом пистолета. Факт о нукенинстве Хана Сабаку-но тактично проигнорировал, но во внимание взял и понял, что я хотела этим сказать. А вот дальше был сам процесс уговоров по поводу «пойти и вернуть Хана в законные руки владельца», то бишь мои. Гаара сражался стойко, вспомнил, наверное, около пары десятков давно забытых замысловатых слов, попытался надавить своим авторитетом и Ки… Но у него ничего не вышло, так как у меня было более сильное оружие. — Не пойдёшь со мной ты — попрусь одна. Ну давай, поверь. Поверь этой откровенной отсебятине. Прояви хоть частичку тупости Канкуро и своей мягкотелости… Гаара, со лба которого уже стекали бусинки пота от усталости и духоты в помещении, прикрыл лицо рукой и выругался сквозь зубы. Затем, ещё раз всё тщательно обдумав, он тихо сказал: — Ладно. — Гаара убрал от лица руку и посмотрел на меня из-под чёлки. — Выходим сразу же, как только соберёшься. Буду ждать около главных ворот. Казекаге взял со стола листок и ручку и начал что-то быстро писать. Заинтересовавшись, склонилась над столом и прочитала: «Ушёл. Мацури, присмотри за кабинетом. Все бумаги переложи на Канкуро. Если он сдаст меня Темари — ищи труп в нашем дворе. P.S.: Хосу со мной, винить во всём её.

Гаара».

А он, оказывается, умеет шутить. Смешно аж до дрожи. Собралась я… нет, не быстро. Понадобился где-то час, чтобы собрать сумку, переодеться в подходящую одежду и сказать Кийоши, что мы идём за Ханом. Да-да, он идёт с нами, оставлять Учиху одного не собираюсь ни в коем случае, загнётся ещё, не приведи боже. Я, как и планировала, завязала себе чёлку в подобие хвостиков, обрамляющих лицо, и сделала высокий конский хвост. Волосы длинные, распущенными мешаться будут. А вот с одеждой пришлось помучаться: до этого я носила простую кофту и шорты, сейчас же пришлось напялить кое-что походное. Или, скорее, даже шинобивское. Да-да, я уже давно прикупила себе костюм шиноби для тренировок с Ханом, ибо вся другая одежда попросту рвалась. Под самый низ надевается кофта из чакропроводящей сетки, на неё светло-бежевое платье бандо выше колен, не стесняющее движений, а сверху некая чёрная водолазка без рукавов и с отсутствующей сзади частью, слитая с подолом плаща (хотя я, если честно, точно не знаю, как это можно назвать). На ноги же напялила простые укороченные лосины. Сандалии у меня тоже были, но обувала их с большой неохотой — больно непривычно. Шинобивского подсумка не имею, ибо денег на него не хватило, зато хватило на ремень, который я с радостью затянула на талии. Завершающей образ вишенкой стал хитай-ате Суны, который до этого валялся в шкафчике с одеждой. Его я не стала завязывать на лоб, просто подвязала на пояс и, улыбнувшись отражению в зеркале, потащила сонного Кийоши на выход. Как только мы прибежали к главным воротам, Гаара, возникнув за нашими спинами, положил руку мне на плечо и развернул к себе. Осмотрел, одобрительно кивнул то ли мне, то ли самому себе, а затем двинулся вперёд. Меня сразу смутило его беззаботное хождение, ведь это, всё-таки, считай побег, но всё сразу стало ясно, как только взгляд наткнулся на мирно посапывающего часового, спящего сном младенца. Судя по самодовольному блеску в глазах, постарался над этим наш Казекаге. Гаара шёл впереди, я шла за ним, а Кийоши вяло плёлся за мной, осоловело смотря по сторонам и держа меня за руку. Так мы и вышли из Суны, никем не замеченные и уже, как ни странно, усталые.

***

      Солнце, иди в жопу. И песок тоже иди в жопу. Чёлка, липнущая ко лбу, ты вообще сгинь в Тартар. Ругаясь на всё подряд шёпотом начинающего сатаниста, я пинала песок, а он, в отместку, закатывался мне в сандалии. Это самый адовый рассвет за все двадцать восемь лет моей жизни. Ночью, как известно, в пустыне можно превратиться в ледышку, но вот когда встаёт солнце, начинает жарить так, будто ты — курочка гриль, которой пожалели лаваша. Я в какой раз покосилась на Учиху, который шаг в шаг шёл с Гаарой, полностью забыв про меня. Вот ему, кажется, вообще по барабану на солнце — идёт себе белым полотном, а лучи отскакивают от него, как от солнцеотражателей. Кийоши даже не вспотел, понимаете?! Вот почему Орочимару и мне такую функцию не впиндюхал, а? Нет же, подыхай тут под солнцем, юная дева, авось шашлык выйдет… Тьфу. Обиженно поджав губы, я в какой раз пнула песок. А Гааре было весело. Он то и дело на меня поглядывал, насмешливо щурился и отворачивался обратно. Я сначала не понимала его эмоций, но когда уловила мелкое подрагивание губ, так и норовивших выдать улыбку, глубоко оскорбилась и стала строить план мести. Вот Гааре тоже побоку на солнце, у него Песчаная Броня. Путь по пустыне шёл где-то десять часов, за которые я успела в полной мере осознать, каково приходится еде в микроволновке. Это был, в самом прямом смысле, Ад. Все шли молча, так как говорить в такую духоту — смерти подобно: у тебя в горле от горячего воздуха образовывается даже не сухость, а мини-Сахара. Ещё пару часов назад я выпросила у Гаары его тыкву с песком — как мне кажется, она всё время остаётся прохладной, а за это я готова хоть здесь и сейчас брейк-данс станцевать. Казекаге, конечно, сначала засомневался, стоит ли доверять такую вещь моим криворуким клешням, но убедившись в простых как пельмешка намерениях, всё же отдал. У меня была бутылка воды. Её я одна выдула ещё в первые полчаса. Ещё мне стало скучно, и, несмотря на усталость, я стала прыгать по следам Гаары, оставляемые им на песке. Занятие длилось ровно до того момента, пока я не осознала, что следов больше нет, и идём мы уже по каменистой местности. Направляется наша группа, кстати, в страну Железа. Почему, спросите? Ну а вот с этим вопросом не ко мне, господа, решение вынес Гаара. Он вроде говорил, что там лучшие информаторы, и узнать у них можно что угодно и в кратчайшие сроки, но как это возможно, я, если честно, даже предположить не могу. Возможно, у них хорошие ищейки, и в каждом, даже Богом забытом уголке есть свои подсадные утки. Но суть в том, что с помощью информаторов страны Железа Гаара хочет выяснить, где находится Хан и куда он направляется. Самим шастать по странам бесполезно: джинчуурики Пятихвостого, может, и приметной внешности, но если захочет — будет скрываться так, что в одиночку ни в жизнь не найдём. Вот такие пироги. Сейчас я с отсутствующим видом смотрела себе под ноги и хвостиком шла за Сабаку-но, на которого всё время странно смотрел Кийоши. До страны Железа топать ещё как минимум пять дней, если учесть мою неспособность передвигаться верхними путями, затем ещё неизвестно сколько времени уйдёт на поиск информаторов, потом на поиск информации этими самыми информаторами… Я тяжело вздохнула. Хоть бы успеть. — Отойди, — донёсся спокойный голос до моего уха, однако адресованный явно не мне. — Мешаешь. — Нет, — твёрдо ответил Учиха. Я в непонимании подняла голову. О, а мы, оказывается, остановились. Видно, сделала это на автомате. Пару раз моргнув, посмотрела на Кийоши и тут же чуточку прифигела. Внимание, картина маслом: Учиха со спины обнимал джинчуурики. Брови сами собой взметнулись вверх, выражая высшую степень удивления. Однако голоса я не подала, ибо пятая точка почувствовала начало чего-то интересного. — Убери руки, — нахмурился Сабаку-но, пытаясь расцепить ладони, сцеплённые у него на груди. — Нет, — повторил Кийоши, уткнувшись щекой в спину Казекаге. — Приятно. Гаара в непонимании посмотрел себе за спину, на черноволосую макушку. Кийоши, не поднимая головы, потянулся рукой к лицу джинчуурики и шлёпнул ладонью по чужой щеке. Затем погладил её. Ещё раз шлёпнул. А потом аккуратно провёл рукой по всему лицу Гаары. Я офигела. Гаара выпал в астрал. Кийоши не выражал ничего, кроме лица-кирпич. — Мягко, — вынес вердикт малолетний домогатель, немного отстраняясь. — Друг Хосу-сан мягкий. «Гаара.exe» не отвечает. Закрыть программу?

***

— Ты неправильно циркулируешь чакру, — спокойно сказал мне Гаара, облокотившись о ствол дерева, на ветку которого я пыталась запрыгнуть. — От того и не получается прыжок достаточной силы. — Ну и как мне нужно её циркулировать, чтобы запрыгнуть вот на эту, — обиженно указала пальцем на злосчастную ветку, — хренотень? — Для начала тебе следует отдать мне мою бутыль. — Хрен там плавал, моё. — Тогда я тут бессилен, — легко пожал плечами Казекаге, отворачиваясь. Я что-то неразборчиво прохныкала под нос и лбом уткнулась в кору дерева. Гаара второй день пытается вернуть себе свою тыкву с песком. Я же, с упрямством барана-пенсионера, не отдавала её, оправдываясь тем, что эта штука приросла к моей спине. На самом деле мне просто понравилось её таскать, но это вряд ли можно считать достойным предлогом. Кийоши, что сидел на той самой ветке, куда я тщетно пыталась запрыгнуть, жалостливо на меня посмотрел, не зная, чем помочь. Ага, у самого-то всё с первого раза получилось… Как? Без понятия, самой бы знать. А объяснить он не может, сколько бы ни пытался. Фыркнув, посмотрела в сторону Гаары. Он, сложив руки на груди, непринуждённо смотрел на покачивающуюся листву деревьев. Да тьфу на него. Жлоб. Прошли ровно сутки, прежде чем Гаара опять завёл свою шарманку: — Хосу, — угрожающе бросил Казекаге. — Нет. — Хосу, — с ещё большим нажимом повторил он. — Не-ет, — ответила я нараспев, поправляя ремень, на котором крепится бутыль с песком. — Ты сам мне её отдал, это теперь моё. — Ты не можешь управлять песком, — сказал Гаара так, будто считал меня умственно отсталой. — Знаю. Мне просто форма бутылки нравится. — я как бы невзначай постучала по песчаному предмету. — Веса не чувствуется, сама она прохладная и приятная, с ней у меня закрыта спина. Так я чувствую себя безопаснее. — Я могу отдать тебе свой подсумок с кунаями, — не унимался Гаара, перейдя на крайности. — Я если куда ими и попаду, то только самой себе в затылок. Красноволосый недовольно отвёл взгляд, сдавшись. Ещё через несколько дней мы пересекли границу страны Железа и уже несколько часов шли по скалистой местности, направляясь в нужную деревню. Был уже поздний вечер: холодно, хочется есть и спать. Пинать камни мне надоело уже давно. — До-олго ещё? — взвыла я, с мольбой посмотрев на Гаару. Кийоши повторил мой жест, только он, в отличии от меня, разве что слёзы не ронял — настолько ему хотелось спать. Казекаге, беззвучно вздохнув, тихо бросил: — Скоро придём. — А насколько скоро? — в моих глазах засияла надежда. — Хочу спать, — невпопад кивнул Кийоши. Красновласик нам никак не ответил, поставив в игнор. За последние часы мы ему явно кардинально покапали на мозги. Я… не буду описывать, как я задолбалась и устала. Не буду описывать, как мы перешли порог деревни и не буду описывать то, как я позорно брякнулась в дверном проёме гостиницы, так и не дойдя до футона. Скажу только, что до него меня тащили сильные руки Сабаку-но. По пробуждению в номере, в котором мы остановились, никого кроме меня не было, так что я решила, что Гаара ушёл к тем самым информаторам, а Кийоши увязался за ним. За эти дни Учиха почему-то сильно привязался к джинчуурики, и теперь ходит хвостиком за ним, а не, как раньше, за мной. Утро выдалось наипрекраснейшим: с футона моя туша укатилась куда-то в угол, одеяло решило отлететь к шкафу на другой конец комнаты, а одежда задралась самым извращённым образом. Надеюсь, парни ушли раньше, чем мой неизвестно откуда взявшийся лунатизм решил надо мной поиздеваться. Я первым делом сходила в ванну и позавтракала, а уже потом оделась и вышла на улицу. Номер, как оказалось, уже был оплачен, и уплаченная ночь прошла, так что пришлось забрать рюкзак с собой. А тыкву, блин, забрал Гаара. Я ему это ещё припомню, помяните моё слово… Что могу сказать о деревне? Деревня как деревня: обычные дома, обычные люди, обычные магазины. Магазинам я уделила особое внимание, прохаживаясь по торговой улочке, где хозяева прилавков соревновались в игре «крикни громче другого, вместе с этим рассказав прохожему о своём товаре всё и во всех красках». Было очень много прилавков с оружием: кинжалы, катаны, танто, даже рапиры и железные веера были. Всего и на любой вкус здесь было предостаточно, однако оружие меня не привлекало, и я прошла дальше. И через некоторое время набрела на интересный товар: брелоки из железа в виде животных. Они были выполнены настолько чётко и искусно, что не любоваться на них было просто нельзя. Хоть брелочки и были из железа, расцветок и видов этого металла было предостаточно. Хозяйка прилавка добродушно мне улыбнулась и стала подсказывать, что из чего сделано, каким мастером и что означает то или иное животное в мифологии. Мне было интересно послушать, и я с радостью побеседовала с милой женщиной, однако выбор был сделан почти сразу. Мне приглянулся белый дельфин с хмурым выражением на мордочке, подвешаный на тёмно-синей верёвочке. Да, у многих животных были выгравированы мордочки, выражения лиц и ещё многие детали, однако дельфинчик был самым простым. Но… он чем-то напомнил мне Хана. Такое же безэмоциональное лицо, хмурый и усталый взгляд, такой же блеск тепла в глазах. Стоит ли говорить, что на брелок я не пожалела последних денег? Подарю его Хану. Хозяйка прилавка, сразу догадавшись, что вещь покупается в подарок, предложила мне кисточку и специальные несмываемые чернила бежево-бронзового цвета. Я без вопросов согласилась и, чуть подумав, аккуратно написала на одной из сторон брелка:

«Хан — настоящий друг!»

Поставив точку у знака восклицания, непроизвольно улыбнулась. Да, ему определённо понравится. Я поблагодарила женщину, вернула ей кисть и, повесив дельфина на пряжку ремня, пошла дальше гулять по городу.

***

      Через пару часов захотелось есть, но отсутствие денег моим угодам не благоволило. Пришлось вернуться к гостинице и ждать Гаару с Кийоши. Оные вернулись только к обеду, и вид у них был настолько усталый, что желание отругать обоих за долгое отсутствие вмиг испарилось. Сабаку-но подсел ко мне на лавочку, опустил рядом с собой бутыль и расслабленно облокотился о моё плечо, пребывая в своих мыслях. Не мешая ему думать, поманила рукой к себе Учиху, и тот с радостью сел от меня по другую сторону, не проронив ни слова. — Ивагакуре объявила на него охоту, — через какое-то время начал Гаара, прикрыв глаза и поудобнее устроив голову у меня на плече. Интересно, его совсем не смущают косые взгляды прохожих? — Как сказали информаторы, Хан… -сан сейчас в порту. Видимо, решил уплыть на другой материк. — И в какой стране этот порт? — тихо спросила я, мысленно усмехаясь завистливому взгляду Кийоши, который волком смотрел на джинчуурики. — В этой. В нескольких часах пути отсюда. Стоп, батяня, подожди. Так это ж прекрасно! — Тогда пойдём! — воодушевлённо сказала я, чуть ли не подрываясь с места. Гаара поднял с моего плеча голову, открыл глаза и ничего не выражающим взглядом заглянул в мои. — Ты ещё не устала? — Устала, — кивнула я. — И ты устал. И Кийоши устал. Я это понимаю, но чем быстрее мы его отыщем, тем быстрее… — По твоим словам, ты знакома с ним всего месяц, — прервал меня Сабаку-но, выпрямившись. — Почему ты за ним гоняешься? Почему, спрашиваешь. Да всё элементарно и просто, Ватсон! — Он мой друг, — улыбнулась я во все тридцать два. — Поэтому я его не брошу. Верну, заставлю ещё тысячу раз подумать над своим поведением и уговорю исправить свои ошибки. Гаара молчал. Кийоши, обняв мою руку, сжал её и твёрдо посмотрел красноволосому в лицо, как бы поддерживая мои слова. А джинчуурики, ещё несколько раз прокрутив ответ в голове, улыбнулся уголками губ и сказал: — Этими словами ты мне кое-кого напомнила. — Да? — подняла бровь. — И кого же? — Наруто Узумаки, — Гаара встал со скамьи, — будущего Хокаге деревни, Скрытой в Листве. Я склонила голову набок. А-а, ну да. А Хан — мой Саске.