Ползи змейкой!

— О, это же та… О, а вам всё не надоест! Я покрепче сжала в руке пакеты с продуктами и преодолела желание развернуться и с размаху врезать ими сплетнику по морде лица. — Да, это она с Казекаге-сама позавчера… Какое дело! Ты представляешь? Мне соседская старушка рассказала… Я стоически сдерживала порывы пакетов полетать. — Не думала, что Казекаге-сама уже интересуется девушками, да ещё и старше себя… Ты посмотри на эту самоуверенную клушу. — Вот-вот. Что только Казекаге-сама в ней нашёл? Она вообще шиноби?.. Глубоко вздохнув, ускорила шаг. Чуяло моё сердце, не нужно было с Гаарой по особо людным местам ходить, так нет же! Попёрлись! Из ушей почти валил пар. Хотелось же крикнуть «да всё не так было, меньше драмы!», но понимала ведь, что бесполезно. — О, смотри-смотри, — снова зашушукались голоса, на сей раз — мужские, — это не о ней молва ходит? Во правитель даёт, ай да задница! Я спокойна, я позитивный и добрый человек. Я — кузнечик, наслаждающийся припекающим суновским солнышком… Солнце суновское, правда, не припекает, оно ежедневно пытается изничтожить своим адским жаром всё живое. Оттого, видно, все здешние жители и ходят со спёкшимися мозгами, я в том числе. Не успела я вспомнить, о чём там думала минуту назад, как на плечо легла чья-то большая рука. Обернувшись, увидела незнакомого мужчину с протектором Песка на лбу. — Вас вызывают в Резиденцию. Гул улицы как-то резко пошёл на убыль, а на затылке, по ощущениям, прибавилось взглядов. Спасибо, добрый молодец, прекрасный у тебя бас, выкрученный на все сто процентов громкости.

***

      Видя мой не самый лучший настрой, Гаара медленно отложил документы, заглянул мне в глаза и осторожно спросил, что у меня случилось. О-о, я те щас всё поведаю, хороший мой! Я воодушевлённо вдохнула побольше воздуха, приготовилась активно жестикулировать и выложила всё, что наболело, говоря в таком темпе и с таким количеством слов в минуту, что прихренели даже висящие на потолке охранники. Когда я, упёршись от натуги на колени, восстанавливала дыхание, Гаара понимающе кивнул и ушёл в раздумья. Подумал-покумекал, на меня взгляды покидал да махнул на этот вопрос рукой, сказав одно-единственное: «Игнорируй». Моё лицо сжалось в негодующую лепёшку. — Что я могу сделать со слухами? — мудрым тоном спросил Гаара. Я от такого компрометирующего вопроса аж замерла. А и правда… — Не обращай внимания на злые языки. Люди говорят всякое, но далеко не всякое нужно слушать. Я почесала репу и плюхнулась на стоящий у стенки диван. Подросток говорит мне, взрослой тётке, по факту такие вещи, над которыми я уже и задумываться не должна. — Чувствую себя ребёнком, которому только что сказали, что если Петя из соседнего подъезда будет обзываться, нужно не кидаться выбивать ему оставшиеся молочные зубы, а промолчать, — в прострации пробубнила я потолку. Гаара, уже успевший вернуться к своей волоките, поднял вопросительный взгляд. — Не-не, — махнула рукой, — это я так, сама с собой философствую… Так ты чего меня вызывал-то? Не нюни же выслушивать. Гаара с пару секунд посверлил взглядом стол, будто о чём-то вспоминая, стукнул пальцем по деревянной поверхности и достал из ящика документ. Бегло его прочитал и протянул мне. Опа, чой-та? Давай сюда. Прочитав, заторможенным движением вернула бумагу. Подумала, забрала обратно, ещё раз прочитала. Ещё раз охренела и положила на стол. — Зачётный прикол, Гаара, хвалю, — я в прострации похлопала его по плечу. Он странно дёрнулся, когда моя ладонь несильно его ударила, что я, за счёт щекотливости ситуации, решила проигнорировать. — Это не шутка и не обман, на документе уже стоит печать, — серьёзно сказал Песчаник, сложив руки на груди. Если он сейчас вслух скажет то, о чём я только что прочитала, я упаду. — Ты теперь моя ученица. О, всё, ноги подкашиваются.

***

      Пока я не успела отойти от шока и начать матерную тираду, меня наглым образом выставили из кабинета и наказали ждать. За дверью как на заказ стояли два моих знакомых, на коих я и решила вылить эмоции, не давая им самим и рта раскрыть. — За нах?! — вскидывала я руки, донимая своим то ли недовольством, то ли растерянностью притихшего Саджина. — Вот скажи мне, за нах, Саджин?! Чуунин пару раз стукнулся о стену головой и промямлил что-то неразборчивое. Мацури с сочувствием погладила его по спине и ободряюще улыбнулась. Я же продолжила спрашивать одно заевшее «за нах?!», и Саджин от досады прокатился лицом по штукатурке. — Гаара-сама волнуется о тебе, Хосу-чан, — дождавшись, пока я прервусь на передых, начала пояснять Мацури, не прекращая успокаивать парня. — Пойми, он — глава деревни, у него много как преданных союзников, так и изобретательных недоброжелателей. А если учесть, что… — она на секунду замялась, — что многие знают о вашем с Гаарой-сама общении, могут появиться желающие причинить тебе вред, чтобы, эм… чтобы как-то угрожать Казекаге… — Не старайся, Мацури, — вздохнул Саджин. — Думаю, она и без того уже всё поняла. — Он посмотрел на меня. — Поняла ведь? Уже второй раз за день чувствую себя необразованной пятилеткой. А с такого угла я как раз-таки не смотрела. — Ты должна научиться постоять за себя, чтобы не обременять Гаару, — помрачневшим тоном бросил Саджин. — Хоть я и сам понимаю, что стезя шиноби совсем не для тебя, но, раз водишься с такими большими шишками как наш Казекаге, лучше смирись. Быстро выучишь азы, натренируешь тело, и Гаара от тебя отстанет. Мне оставалось лишь молча согласиться. Как и всегда, все интересные новости вылезают как снег на голову. Как свалившийся с неба в Суне сугроб. Как пояснили мои новоиспечённые сокомандники, тренировать нас и меня в частности сам Гаара не будет, а будут заниматься этим они и, по возможности, Темари или Канкуро. При упоминании последнего по телу пробежали мурашки — чует попа, неспроста. Меня — ладушки, яйца с ним, переживу уж — всё устраивало, кроме одной маленькой детали. Занятость. Если я буду целыми днями пропадать то на работе, то на тренировках, на дом и на Кийоши времени совсем не останется. Дом-то ещё ладно, убираться можно не так часто, а готовить — много и прозапас, но что делать с Учихой не знала ни я, ни сокомандники. И потому спросила я мнения на этот счёт у самого Кийоши. Ничего толкового не вытянула, кроме живописного разочарования и глубочайшей грусти — чего ещё от дитя ожидать? На сея ноте было решено обратиться за помощью к Гааре, уж одного попрыгунчика он выделит. Пусть приглядывают за Учихой, чисто на всякий.

***

      Солнышко светит, дует ветерок. Кожа плавится, песок засыпает глаза. Начался адовый месяц, когда в пустыне начинает жарить так, как жарит только раз в году. И начать тренировки, конечно же, нужно было именно в этот период. Учение искусству шиноби шло ме-едленно и ещё медленней. С каждым днём всё больше хотелось убивать — явно прогресс в стезе! — и первыми жертвами желательно должны были быть мои учителя. Не сказать, что всё было сильно плохо: я хоть и подыхала от усталости, жары и морального давления от свалившихся обязанностей, но держалась. Помогали мне в этом маты и мороженое. И маты. И безнаказанность от того, что в тренировках тайдзюцу можно бить. Много бить, с чувством, с посылами в далёкое далёко. Прошло три дня. Я, аки Иисус, сначала умерла, потом воскресла. Воскресла лишь потому, что выходной. За данный срок тело заработало только синяки, но никак не силу. Тренировки с чакрой пока были под запретом — а хотелось! — поэтому меня мутузили, премного извиняюсь, тренировали в плане физическом, как могли. Поздравьте меня: могу отжаться уже не три, а целых пять раз! С приседаниями и до этого всё было нормально, штук эдак двести сделать смогу. Пресс… Давайте не будем о грустном. Есть ещё подъёмы на турнике… К шайтану. Прошло пять дней. К тренировкам на одни сутки присоединилась Темари, правда, она просто наблюдала и изредка говорила мне о совершённых ошибках. То ей угол удара не тот, то бью я не тем местом, то вообще не той стороной к спарринг-партнёру стою. Оказывается, иногда нужно стоять полубоком или вообще к избушке задом. Я по приколу как-то попыталась атаковать Мацури, стоя к ней спиной. Это был плачевный опыт — замахнулась ногой, не рассчитав силы и не предугадав место удара, и каким-то образом чебурахнулась на землю, чуть не вывихнув лодыжку. Прошла неделя. На тренировку пришёл Канкуро. Весь день, бедный, наржаться не мог, глядя на мои потуги встать со шпагата — ноги в один момент чудесным образом разъехались, а сдвигаться обратно никак не хотели. На восьмой день Канкуро всё ещё ржал. На девятый он охрип. Как-то так вышло, что ровно через две недели от начала всей этой канители моими успехами решил поинтересоваться лично Гаара. Он просто неожиданно пришёл на полигон, осмотрел присутствующих, подошёл ко мне и сказал, что сегодня он потренирует меня один. Остальных как ветром сдуло, а Сабаку-но направился к небольшому складу на окраине полигона. — И чего мне с этим делать? — недоумённо спросила я, когда красновласик вернулся с какой-то хренью в руках. Он поудобнее перехватил разукрашенную в красные круги деревяшку и ответил: — Просто получше замахнись и бей. А, так это мишень. А держит он её зачем? Ну ладно, бить так бить. Я расставила ноги, как учили, хорошенько замахнулась и… Хрусь. Итить-колошматить. Казекаге отшатнулся, а через секунду по его подбородку медленно побежала струйка крови. — Свят мой, прости! Прости-прости-прости окаянную! — М-мф, — промычал парень, прикрывая потёкший нос рукой. Я стала крутиться вокруг, в панике думая, чем можно утереть кровь. Гаара в это время бездумно смотрел в пустоту, зависнув до тех пор, пока я в отчаянии не подсунула ему кончик собственного плаща. — Не нужно, — покачал он головой. — Хосу… — он медленно отобрал руку от лица и посмотрел на испачканную в красном ладонь, — поработай над точностью. С силой удара у тебя всё прекрасно. Не уверена, должен ли в такой ситуации радовать комплимент. Но я кивнула. — Голова у тебя не кружится? В глазах не рябит? — Нормально, — он покачал головой, шмыгнув носом. Кровь полилась с удвоенной силой. Цокнув, всё же утёрла тканью кровяные дорожки и беспрепятственно наклонила красноволосую голову вперёд. Довела его до ближайшего бревна, насильно усадила Казекаге на с виду комфортабельное бревно и села рядом. Сабаку-но ушёл в прострацию. Я ждала, пока кровь окончательно остановится. Это ж надо, расквасить Казекаге нос. Внукам буду об этом рассказывать… А ну-ка стоп. — Гаара, знаешь, я только что поняла, что меня кое-что смущает. Мне не ответили. — Гаара? Я всмотрелась в окровавленную физиономию. Несильно ударила её в щёку. Бледная щека не отреагировала ровно никак. На всякий случай подождала ещё немного, но ничего по-прежнему не было. Э-э… А эт сама. Хрень-то где? — Гаара, — я потрясла его за плечо, — твоя Песчаная броня не фурычит, слышишь? Кровь уже не текла, а джинчуурики находился в собственных мыслях, не желая из них выходить. — Гаара? Нет ответа. Почесав репу, уставилась себе под ноги. Если у меня получилось, прости боже, втащить красновласику, значит ли это, что руки стали сильнее? Задумавшись над этим вопросом, решила провести эксперимент. Получше замахнулась и со всей силы ударила по бревну, на котором мы сидели. Костяшки хрустнули. — Охтыжёптвоюмать! Бревно было обматерено, избито ногами и послано к лесорубам.

***

      На третьей неделе наконец начались тренировки с чакрой. Гонять я её уже умела, концентрировать, кое-как, тоже, так что понеслась я с обрыва сразу в пропасть: уломала Саджина на одну технику. Хенге называется. Простецкая, казалось бы, техника, но — нихренашеньки. — Аха-ха-ха-ха! — надрывался Канкуро, чуть ли по земле с хохоту не катаясь. — Уи-и! — Харэ ржать, размалёванный, — рявкнула я, пытаясь сложить печати. — Ну забыла я, как там пальцы складывать, и чего? Со всеми случается! — Ньха-ха-хаи-и-и! — Да успокой ты свою хрюкалку! Канкуро приближался к пику истерики и начинал побулькивать слюной, не успевая её сглатывать между приступами безудержного ржача. Я посмотрела на Саджина и в праведном негодовании вскинула бровь. Тот лишь пожал плечами, и не пытаясь скрыть улыбку. Вот им смешно, а у меня… Баба хлетон же ты державный, да как ж там пальцы выкрутить надо, а?! Пуф! Опа! Буль… Ой… Канкуро резко стало не до веселья, когда тёмно-зелёная жижа медленным сгустком залезла ему на спину. Стало не до веселья и мне, когда Канкуро завизжал так, что из ушей чуть не вытекли мозги. Отчего-то к хору высокотональных решила присоединиться и Мацури, когда неизвестная жижа раздвоилась и направилась к ней. Решила заорать и я, когда заорал даже Саджин. — Ками прости, что за поеботень?! — в панике верещал кукольник, убегая от перекатывающейся по земле кляксы. — Хосу, какого Шинигами?! — не мог наораться Саджин, прыгая по всему полигону от зелёной жижи. — Гадость-гадость-гадость! — пыталась спастись от страшного шарика Мацури. — Шланг, убери к хренам это от меня! — Хосу, Шинигами по твою душу, выруби! — Хосу-ча-а-ан! — Спокуха, ребят, щас всё… — я в какой раз попыталась правильно сложить печать, — будет. Во! Развейся!.. Да что ж оно не работает-то? Развейся! Опять не так? Ну блина кобылина… Может, так? Развейся! — Хосу! — Отстаньте, вы меня напрягаете! Я опять выгнула до невозможности гибкие пальцы в непонятную извилину. К кляксе прибавилось откуда ни возьмись зелёной жижи — это что, травяной сок? — и она прибавила в размерах. Клякса начала рычать, заставляя тем самым бег Канкуро ускориться. — Шла-а-анг! — Да ёп твой пельмень! Развейся! — Бэ-э… — вяло отозвалась жижа. — Бэ-э… Едрёну поварёну, оно ещё и разговаривает! — Хосу, блядь! — не выдержал уже Саджин. — Да ну пытаюсь я! Закончилось всё только тогда, когда Мацури вместе с Канкуро додумались победить зелёное зло своими марионетками.

***

      Прошло полтора месяца. Всё, вроде бы, шло нормально, и я бы вам рассказала, чего да как интересного было, но… На данный момент у нас немного другая проблема. — Это что? — ломано спросила, уставившись на выданный Гаарой бланк. Половины написанных слов я доселе в глаза не видела и поняла лишь малую часть, но и та подтолкнула на смутные, нехорошие догадки. — Бланк для участия в Чуунин Шикен, — буднично ответил Казекаге, отпивая из чашки кофе. Захотелось задать вопрос… и перехотелось. Слов-то нет, улетели.