Ползи змейкой!

      Я где-то с минуту неотрывно смотрела в потолок, обдумывая перспективы. Перспективы мне не понравились совсем. Во-первых, чтобы удачно — именно удачно, ибо зачем корячиться ради проигрыша? — пройти этот Чуунин Шикен, безусловно, нужно быть неслабым — на то он и тест на чуунина. Но, вот проблема, я не тяну даже на средненького генина: физическая подготовка пусть и есть, однако владение чакрой никакущее, а без этой энергии не то что далеко — не уедешь вообще. А ещё там нужно драться, калечить других людей и, в крайнем случае, убивать. Последний факт был решающим, и я вынесла вердикт: нахер. — Прости, Гаара, — посмотрела на бланк, — но я это заполнять не буду. Парень сложил руки в замок и требовательно уставился на меня. — Хосу, — произнёс он с нажимом. Я твёрдо покачала головой из стороны в сторону. — Пойми, это для твоего же блага. — Не, дорогой, — я усмехнулась, — это для моей же скорейшей смерти. Насколько я знаю, на этом экзамене могут убить, что очень даже вписывается в рамки правил определённых этапов. А ещё там могу убить я — маловероятно, конечно, но мало ли какой стукнутый на мой кунай напорется? Жить охота, убивать неохота, ничё я подписывать не буду. Сабаку-но, лишь на секунду растерявшись и выдав обескураженное выражение, поджал губы и с непривычной холодностью во взгляде еле уловимо покачал головой. — Я не посылаю тебя умирать, Хосу. Мне, поверь, твоя смерть ни к чему — я сам убью того, кто тебя хоть пальцем тронет. — Свои слова он подтвердил коротким хрустом сжатых воедино кистей рук. — Если я своим требованием без объяснений заставил тебя подумать, что хочу от тебя избавиться, то прости — это совсем не так. Услышав последнее, я невольно приоткрыла рот и приподняла бровь. Шукаку мне в тётки, это что за подвыверт? Кажется, у нас на пустом месте образовалось недопонимание. Посмотрев в бирюзовые серьёзные глаза, в которых мне почудилась обида, я… сначала хрюкнула, потом гыкнула, а затем и неприлично заржала. — Да поварёшка упаси тебя думать, что я так подумала! — стараясь не рассмеяться ещё больше от тавтологии, просипела я. — Ничего подобного, Гаара, правда. Просто я не понимаю, зачем тебе всё, — не глядя махнула на бланк, — вот это. Сначала слегка удивлённый моим смехом, а сейчас уже расслабившийся Казекаге ещё раз извинился за внезапность и принялся объяснять. Я не могла не подколоть, что с этого и надо было начинать, но колкость, в общем-то, получила отклик только в виде слабой усмешки. Если говорить совсем просто, то Гааре в роли чуунина я нужна для того, чтобы обезопасить меня же. Не в плане того, что «став сильнее, ты сможешь себя защитить», а в плане «став чуунином, ты сможешь стать помощницей Казекаге». И вот только попробуйте мне сейчас сказать, что вам не смешно! Потому что мой хохот сокрушал стены Резиденции. Не до смеха было уже тогда, когда я поняла причину того, зачем мне быть «помощницей Казекаге»: как уже говорила Мацури, я могу быть под прицелом у недоброжелателей Гаары, а будь я всё время рядом с последним, спокойнее будет всем. Я не то чтобы была против того, что всё было решено без моего голоса, что меня хотят буквально посадить на цепь (человек я волевой — если надоест, скажу прямо, что мне на всё до фени, и пойду гулять), не было даже обидно. Никаких отрицательных эмоций вообще, только насмешка. Вот хоть убейте, не видела я такой уж в этом надобности. «Недоброжелатели» не такие дураки, чтобы в открытую переться против Каге — согласитесь, таких не много. А уж если дураки всё же найдутся, то в силу своей дурковатости меня трогать не додумаются. Не поменяла я своего мнения и после того, как Гаара прямо мне сказал, что я слишком наивна и мне пора пересмотреть свои взгляды. Ну что ж, взяла себе его слова на заметку, но не более. После всего изъяснённого выше я задала вопрос: «Как мне не подохнуть?» На тот момент на участие в экзамене я всё ещё не была согласна, однако крепкое любопытство подначило его задать. И я совсем не удивилась, когда Гаара с готовностью стал излагать свой план. Надо сказать, совсем нечестный, нехитрый, но действенный план. Я, к стыду своему, не сразу вспомнила, что для участия нужно состоять в группе из трёх человек — ни больше, ни меньше. Также понадобилось время, чтобы вспомнить, что Мацури и Саджин уже чуунины, и со мной пойти точно не смогут — это будет нарушением правил. Исходя из этого, Сабаку-но решил прибить меня к уже выбранным им двум генинам, которые уж точно обеспечат мне безопасное и, по его надеждам, удачное прохождение всех этапов. Ещё он, вспомнив мои слова, уверил меня, что убивать мне не придётся. Почесав репу, потребовала описания «двух избранных генинов». Раз Гаара им хочет доверить меня (чуете запах осознания собственной значимости, да?), то генины эти должны быть как минимум… как минимум способны меня, полного веника в искусстве шиноби, защитить. Что логично, ага. Но дельного описания мне, чтоб этому красновласику икалось, не дали. Сказал что-то типа: «Брат-сестра, один — сила, другая — мозг, вместе они — непобедимые генины, отдельно — амёбы». Всё. Ни возраста, ни описания внешности — голые факты сообщил, и только. По ходу разговора я как-то незаметно для себя перекочевала в кресло Сабаку-но, а тот отошёл к окну и, не прекращая говорить и отвечать на вопросы, отстранённо смотрел на свою деревню и снующих по улицам, кажущимися с высоты такими маленькими людьми. Стуча по столу пальцами, я взглядом пыталась прожечь в бланке дыру. В конечном итоге всё оказалось вполне логичным, и меня, вроде как, всё даже устраивало… Но «крайняя надобность» осталась непонятна. — А это точно необходимо? — в какой раз спросила я, супя нос. — Да, — в какой раз ответил джинчуурики, и не обернувшись. — А если я всё же откажусь? — Заставлю, — ответил он крайне серьёзно. Я состроила фейспалм. Блефует же! Кому, как не мне, знать, что не заставит. Хотя-я… Ай, да ну его! Должны быть окольные пути! — А без звания чуунина твоей помощницей стать никак? — Даже помощница должна без этого иметь определённый статус, и этот статус определённо не «генин», — пояснил красновласик. — Люди не поймут, будут недовольные. — А бумажку ты мне выписать не можешь? — спросила совсем уже отчаянно. Гаара повернулся и посмотрел с вопросом. — Ну, типа: вот так и так, повышаю Хосу до звания чуунина, она, молодчина такая, заслужила. — Так не делается, — нахмурился он. — Если кто-то прознает, недовольство и попытки спихнуть тебя с должности приближённого Казекаге точно будут. Много кто захочет занять твоё место. Гаара, ты меня реально за дуру принимаешь? Ну бред же! Чистой воды бред! И вот зачем ему врать, а? Или не врёт?.. Хрен с ним, последняя попытка! — А может, меня тогда на это место вообще не сажать? — Нет. Твёрдо, безапелляционно — так, что теряешь всякую надежду добиться своего. Да ну едрён же ты мангуст! Хлопнув по столу рукой, послала всё в Тридесятое и принялась заполнять бланк. Откинусь — заделаюсь призраком, сделаю из песка Гаары коммуналку и буду жить там вместе с Карурой. А если, не дай боже, убью кого — клянусь, ударом по бубенчикам он не отделается.

***

      Гаара с довольным видом принял бумажку и, не говоря мне больше ни слова, приказал подчинённому шиноби куда-то меня отвести. Охреневшая от такой наглости, я и не заметила, как была быстро-быстро выпровожена из кабинета и потащена на другой этаж здания. Уже через пару минут я одна сидела в почти пустой комнате, заботливо посаженная на диванчик. Наказали ждать и никуда не уходить. Сижу, жду, втыкаю в потолок. Просидела так минут эдак двадцать, пока за дверью, наконец, не послышались шаги, а затем и стук. Впрочем, не дожидаясь ответа, пришедшие нагло отворили дверь и прямо с порога заорали с такой громкостью, что я рефлекторно зажала уши. Мать-перемать! — Здравствуйте, я Обунава, ваш новый сокомандник и подчинённый! — громогласным мальчишеским голосом сходу объявил… собственно, мальчишка на вид годков семнадцати. Я на всякий не отнимала рук от головы, ожидая продолжения. Но оно последовало уже от другого вошедшего, который додумался говорить куда как тише. — Обунава, сколько раз говорить — не ори, — спокойно попеняла подростка маленькая, на вид совсем безобидная девочка, посмотрев на лицо которой я убедилась, что это именно те, кого мне зарекомендовал Гаара. Парочка чертами лица похожа так, что отрицать их родственную связь просто невозможно. — Здравствуйте, — не меняя тон, обратилась она уже ко мне, склонившись в неглубоком поклоне. — Вы ведь Хосу-сан? — Я заторможенно кивнула. — Извиняюсь за бестактность моего брата и за опоздание. Я Окинава, Обунава уже представился. Мы будем сопровождать вас на Чуунин Шикен и сделаем всё, чтобы вы удачно прошли все этапы. — Она выпрямилась, грозно глянула на брата и договорила: — Рады знакомству. Обунава, сглотнув, закивал болванчиком. Ясно как день, кто у них в команде главный. Сурова девка, сурова… Когда всё же пришла в себя, а мозг встал на место после крика парня, я разулыбалась и полезла нормально знакомиться. Так и начался несколькочасовой диалог. Симпатией к брату с сестрой я прониклась почти сразу, ведь на лбах у них так и сверкала блестящая надпись: «Люблю попадать в неприятности весёлые ситуации!» Родственные души! Зеленоволосые подростки с совершенно противоположными характерами, но очень и очень похожими лицами и повадками. Обунава — семнадцатилетний (ишь, не прогадала!) пацан, вечно ходит на энтузиазме. Светится, как лампочка, улыбается во всё лицо, с гоготом смеётся, травит идиотские шутки и совсем не понимает сарказма. Короткие зелёные волосы торчат во все стороны, чёрные глаза смотрят с весельем, а белозубая улыбка располагает к себе. Окинава — тринадцатилетняя («?!» — все мои эмоции, когда она это сказала) девочка с неизменным постным лицом. Очень часто закатывает глаза на выходки брата, особенно фейспалмит на его шутки. У девочки прослеживается явный талант катить бочками сарказм — не сомневаюсь, делает она это только для того, чтобы поиздеваться над Обунавой, которого нехило так плющит от едкой усмешки сестры. Развита не по годам, говорит сложными словами в односложных предложениях. Вежлива, чего не могу сказать об Обунаве. Любит говорить сама с собой. Кожа не такая загорелая, как у Обу, однако цвета глаз и волос полностью идентичны. Волосы заплетены в две косички-рыбий хвост, достающие девочке до лопаток, взгляд всё время спокоен и флегматичен. На все вопросы, касающиеся предстоящего экзамена, отвечала только Окинава, Обунава под её суровым взглядом молчал. Ничего нового не услышала: меня защищать, пылинки сдувать, подчиняться приказам (сердце чуть не остановилось, когда до меня дошло, что я теперь капитан. Эти дети обречены) и сделать всё, чтобы такая-сякая я, хоть каким путём, но стала чуунином. Когда Окинава договорила и убедилась, что важных-деловых вопросов у меня нет, дала волю своему уже залезающему на стенку от молчания братцу. У меня от скорости речи парня и количества в ней различных вопросов поплыло перед глазами. Если подводить итоги — ребята весёлые, не соскучишься. Насчёт силы не знаю, но раз Гаара в них так уверен… Да кого я обманываю! Ёпты, да они вообще не выглядят, как сильные чуваки-убийцы! Вообще никак! Но решение уже вынесено, так что… плакала моя спокойная жизнь. — Кстати, а когда экзамен-то? — очухалась я уже под вечер, когда мы всей троицей шагали по лестнице Резиденции, собираясь по домам. — Дак через неделю, — улыбнулся Обу и задумчиво потёр подбородок. — Вы, кстать, вещи собрали, капитан? Завтра команды уже из деревни отчаливают. Я чуть не навернулась с лестницы.

***

      Манатки пришлось собирать быстро и почти без разбору: запихала в походный мешок трусы, лифчики, щётку, расчёску, резинки, гору одежды… Восемьдесят процентов от всего этого не влезло. Пришлось брать только самое-самое необходимое: трусы, лифчики, половину горы одежды. Предметы гигиены не влезали. Упиваясь крокодильими слезами, взяла только одну четвёртую горы и запихала остальное необходимое. Напялила свою чёрно-кремово-оранжевую снарягу шиноби, протектор, захватила походный мешок и кометой полетела к воротам деревни, чуть не забыв закрыть дверь. Кийоши дома опять не было (чёрт, да куда он пропадает?! Ведь игнорирует же вопросы, гадёныш, а следящих за ним людей хрен отыщешь, чтобы расспросить!), так что пришлось в какой раз оставить записку. Готовить я его учила, деньги оставила как минимум на месячное проживание, так что, надеюсь, ничего не случится… Когда прибыла к столпотворению генинов у ворот, было уже ровно половина восьмого — уговоренное для выхода время. По иронии судьбы я пришла как раз последняя. Уже давно пришедшие мои сокомандники сразу вышли ко мне из кучи и, в один голос пожелав доброго утра, принялись за беседу. Ни тебе «почему опоздала?», ни «где тебя черти носили?», просто «доброе утро, Хосу-сан/капитан, как у вас дела?» Не напарники, а дар свыше. Но за опоздание меня всё же отругали: Баки (сколько лет, сколько зим, чувак!), возглавляющий вместе с Гаарой этот «поход», стрельнул в меня грозным взглядом и попросил впредь приходить вовремя. Я кивнула, прониклась, ещё раз кивнула для проформы и улыбнулась посмотревшему на меня Гааре. Казекаге, зависнув на секунду, коротко кивнул в ответ и быстро отвернулся. А потом отряд бравых генинов выдвинулся в пустыню. Сначала всё было нормально: мы спокойно шли по песочку, болтали. Но… Но потом все вдруг побежали. От такого поворота событий я испытала глубочайший шок, сердце ухнуло в пятки. « — До начала экзамена ещё неделя, пойдём пешком или побежим? — Побежали, хули там!» Баки, Гаара, вам уже припекло там?! Я начала проклинать мир. Бежать! Бежать до самой… куда мы там, кстати, бежим? А срать! Бежать до самой жопы, под палящим солнцем, с гурьбой в человек пятнадцать, не считая наставников команд? Да я сдохну! Я развернулась самолётиком и целенаправленно побежала обратно в Суну. Не пробежала и пары метров, как меня развернули обратно и вернули в строй. Обунава, Окинава, я вас, мякиша вам во все дыры, ненавижу! Спасите!

***

      Официально заявляю: бег по песку — спорт, созданный сатаной. Мышцы ног болели нещадно, голова не соображала, дыхалка сдохла ещё в первый час передвижения. Что самое обидное — подыхала одна я, остальные бежали по песочку как по асфальту, тьфу на них. Но я таки дожила до привала! Орден мне, медаль! Кубок! Премию!.. Или просто верните меня в Суну. Пожалуйста. Когда Баки крикнул «стоп!», а затем и «остановка на привал!», я расплылась в идиотской улыбке, окончательно стала валенком и упала мордой в песок. — Капитан, с вами всё нормально? — спросил сверху Обунава. — Фа, профто фефок фесь фако-ой кфафифый. (п/а: Да, просто песок здесь тако-ой красивый.) — Что?.. — Пофофонифе мефя фесь… (п/а: Похороните меня здесь…) — Ам… Ну эт, пить хотите? Я резко поднялась. Заманчивое предложение было выше желания закопаться, и я с энтузиазмом выхватила из рук парня бутылку. Присосалась к ней, как к родной детской соске, и не отлипала, пока бутылку насильно не забрала Оки, поучительно сказав, что вода у каждого своя и тратить её надо разумно. Я надулась, но согласилась. Уж вспомнить то, как я в первые же минуты исчерпала запасы, когда ходила с Гаарой и Кийоши… Через двадцать минут мы возобновили путь. Опять, плошкой им всем по головам, бежать…

***

— Капитан, до конца пустыни совсем немного осталось! — пытался то ли приободрить, то ли предотвратить мой скорый обморок Обу. — Давайте, я в вас верю! Вы справитесь! — До границы страны Дождя осталось где-то полчаса, Хосу-сан, — поддержала брата Оки. «Целых полчаса!» — придирчиво поправил мозг. Всесильные боги, я иссохну… — Куда мы хоть бежим-то? — хрипло спросила я, надеясь отвлечься от боли в ногах. Используй чакру, не используй — толку ноль, КПД и не пахнет. — Вы не читали бланк заявки на участие? — в один голос спросили напарники. Я покачала головой, решив не светить тем фактом, что читать, в общем-то, почти не умею. Окинава смерила меня странным взглядом, но всё же ответила: — Экзамен будет проходить в деревне Скрытого Камня. В мозгу закрутились шестерёнки. Хэ? Камня?.. Камня. Камня… Ива, биджуу его дери… Я сглотнула и поджала губы, устремив самый что ни на есть свирепый взгляд на красную точку, идущую впереди всей вакханалии. Гаара, почувствовав направленное на него внимание, обернулся и посмотрел точно мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, но дольше трёх секунд держать зрительный контакт не стал, отвернувшись. А я продолжила попытки взглядом выжечь на его бутыли дыру и полностью игнорировала внимательные взгляды сокомандников.

***

      Камни-камни-камни-камни-куст. Камни-камни-камни-камни-подорожник. Камни-камни-камни-камни-ящерица. Стоп, ящерица? Хрена се, точно ящерица! Искренне обрадовавшись находке, я побежала за ней. Ящерица, заметив погоню, включила турбо-режим. — Стой, друг, мы одной крови! — Эй, гиперактивная, вернись в строй! — гаркнул мне Баки. Но я не слышала и гналась за ящерицей. Как-то незаметно ко мне присоединился Обунава, и теперь два взрослых шиноби преследовали рептилию. Баки с дёргающимся глазом схватил нас за шкирятники и закинул обратно в процессию. Построились мы, меня опять отчитали как какую-то малолетку, двинулись дальше. А потом опять камни-камни-камни-камни… Ящерка таки убежала. Страна Земли не даром зовётся страной Земли — тут всюду голая земля почти без растительности, каменистые местности, такие же возвышения и лишь редкие леса, которые мы, впрочем, благополучно игнорировали и шли по строго заданному курсу. Погода ни хлеб, ни мякиш — ни холодно, ни жарко. Солнце вроде и греет, а вроде и земля холоднее льда. Короче, главное на неё не садиться, и всё будет пучком. Я шла, попинывая уже по обыденности своей мелкие камушки, и болтала с ребятами. И не только с Обунавой и Окинавой, за эти несколько дней я как-то само собой подружилась и с остальными. Были среди генинов не только дети, детей было лишь две команды, а всего их у нас пять. Остальные были от шестнадцати аж до двадцати трёх лет. Со взрослыми, начиная от восемнадцати, как-то не сошлось, а вот детки мне понравились: и поговорить, и посмеяться, и истории приукрашенные послушать! Всегда любила малых, вот и отрываюсь. Иногда они, правда, совсем что-то идиотское спросят или скажут, но от такого только на «хи-хи» тянет. — Хосу-сан, Хосу-сан! — прыгала около меня девочка, назвавшаяся Аки. Весёлая, немного наивная тринадцатилетка обычной внешности. — А правда, что у вас с Казекаге-сама уже трое детей? Я оступилась на ровном месте и познакомилась лицом с твёрдой землёй. Нос хрустнул, мигом потекла кровь. Вся группа остановилась и синхронно повернула ко мне головы. В тишине кто-то похрустывал чем-то съестным. Баки посмотрел на лежащую на земле меня, закатил глаза и возвёл руки к небу. Я нервно хихикнула.