Ползи змейкой!

      Гаара задумчивым взглядом гипнотизировал сцеплённые руки, а Темари, игнорируемая им, тихо вздохнула и молча удалилась из гостиной. Как только она скрылась за дверным проёмом, Гаара подхватил тёплую кружку, слегка поморщился из-за высокой температуры напитка и стал его потягивать. Что ж. Хосу стала его ученицей и была отдана на попечение Мацури и Саджина. Что дальше, юный Казекаге? К чему всё это? «Она должна стать сильнее», — в размышлениях хлюпал напитком Сабаку-но, хмурясь. — «Сильнее, чтобы уметь постоять за себя». Так он думал и убеждал себя, что это — все причины, и других нет и быть не может. Вот именно — нет. Нет и точка. Гаара вздохнул. — Кого я пытаюсь обмануть? — спросил он пустое дно кружки. Ответ довольно прост: себя обмануть и пытается. И джинчуурики это давно понял, вот только признавать ни в какую не хотел. Не тогда. Но… это было тогда. Сейчас, когда первый шаг в его большом плане был сделан, повторно ситуацию обдумать было необходимо. Гаара скривил губы. Ладно. Ладно, он признаёт, что преследует собственные, не совсем здоровые, если смотреть со стороны происходящего, цели. Он выдохнул, отставляя кружку на стол. Вот, он признал это. Что дальше? Да, он давно понял, что Хосу ему дорога и что чувства, которые он к ней испытывает, разительно отличаются от тех, что он чувствует к Темари и Канкуро; к тем же Мацури и Саджину. Хосу просто как-то выбивается из этого круга, входя в свой, в особенный — такой, который находится к сердцу Казекаге ближе всего остального. Это одновременно и пугает, и вводит в недоумение, и — совсем чуть-чуть — заставляет ощущать радость. Какую-то такую радость, когда думаешь: «Это не плохое чувство». Но что касается страха — он навязывает гораздо больше мыслей, весьма невеселых. «Что, если она пострадает?», «Что, если случится что-то необратимое?», «Что, если она…» — и ещё много-много таких «что если?» роилось в сознании на постоянной основе. Поэтому Гаара думал, что будет правильным научить Хосу хотя бы азам искусства шиноби, думал, что этого будет достаточно. Но теперь, глядя на отчёт о том, что затаившиеся среди суновских шиноби шпионы начали делать поползновения, Сабаку-но изменил своё мнение. Хосу нужно держать как можно ближе к себе, на виду, под постоянным присмотром, потому что никогда не знаешь, что может случиться, не будь его рядом. Паранойя? Да. Накрученность мысли? Безусловно. Волнует ли это юного Казекаге? Ни капли. Просто забота. Какая, спросите? Ну-у… Много определений можно назвать. Любящая забота, лицемерная забота; глубокая, тёплая, собственническая. Но связующим словом, думаю, будет «особая».

***

      В кабинете Резиденции стояла неуютная тишина. Саджин, поджав губы, сжимал в руке отчёт. Сидящий за столом Сабаку-но, отложив ручку, посмотрел на подчинённого, задержал на секунду на его лице взгляд и спросил: — Ты взял у неё кровь? — голос спокоен и прохладен. Парень, нахмурившись, еле заметно кивнул. — Она ничего не заметила? «Очень смешно, Казекаге-сама», — проскользнула язвительная мысль. — «Будто она может что-то заподозрить, когда я просто обрабатываю её ранения после тренировок». — Абсолютно точно ничего не заметила, Гаара, — почти с издёвкой фыркнул Саджин, кладя бумаги на стол. Ситуация нервировала. Гаара только кивнул, сразу притянув к себе листки. — Ну, и? Не расскажешь наконец, зачем тебе всё, — Саджин выразительно посмотрел на отчёт в руках джинчуурики, — это? Гаара качнул головой. Пройдясь взглядом по ещё нескольким строкам, он положил чтиво в ящик стола и отвёл взор к круглому окну. — Чтобы всё выяснить, — послышалось тихое, сказанное будто в никуда. — «Всё» — это что? — нетерпеливо поднял бровь ученик. — «Всё», — он устало вздохнул, — это всё, Саджин. Чуунин состроил скептичную мину, посмотрев на учителя, как на идиота-сентименталиста. «Отлично, пошла стадия говорения загадками», — мысленно сморщился он, на деле же только как-бы-понимающе кивая. — «Мыльная опера на выезде, мать его». Раздражало всё это. Мало того, что его учитель странно себя ведёт, заставляя всё его ближнее окружение волноваться по поводу и без, так ещё и отдаёт ему странные приказы. То тренируй Хосу, то следи за Хосу, то возьми у Хосу кровь, то, Ичиби его задери, отнеси эту сраную кровь на экспертизу под печатью «Совершенно секретно». И ладно бы первое и второе — в этом он понять Гаару может, но насчёт последнего он сильно сомневался. Точно ли его учитель где головой не ударялся? Али, может, под гендзюцу каким? Хотя, конечно же, ни то, ни другое. Саджин был кем угодно, но не дураком, и видел мотивы учителя так же чётко, как его шрам.

***

— Гаара, у тебя крыша поехала?! Ичиби последние мозги отдавил?! Ты с крыши Резиденции навернулся, отото?! — Канкуро, спокойнее, — осадила Темари. — Уверена, у Гаары есть на это веские причины. Сабаку-но на это важно кивнул. А затем, серьёзно посмотрев на старших, изрёк: — Я хочу сделать её своей помощницей, — и звучало это так, будто причины более глубокой и серьёзной быть не может. Настала воистину немая пауза. Темари застыла. Канкуро выпучил на младшего глаза и медленно осел на стул. «Братец слетел с катушек», — в прострации, уже предвкушая все те литры выпивки, которые вольёт в организм сегодняшним вечером, подумал кукольник. — «Мне впервые жаль этот шланг».