Ползи змейкой!

      Мир знатно надо мной шутканул, когда организм реально почувствовал себя наклюкавшимся после литра воды и стаканчика кактусового сока. Наверное, последнее было лишним: эта кислятина до сих пор вязала во рту и отдавала противным привкусом на языке. И ведь суновцы пьют эту дрянь каждый день! Полезно для здоровья, понимаете ли, хорошо алкоголь выводит. А мне он его, видимо, наоборот — вводит. Умение «спать в человеческом теле» пока не было возвращено, поэтому всю ночь пришлось мучиться в бодрствовании на полу дома. От моего счёта ковровых ворсинок вслух Шукаку выл, скулил и исходил ругательствами, ну а мне просто было нечего делать в ожидании, пока голова пройдёт. Так ночь и прошла. Наутро же собрала попу в кучку, намазюкала лицо, чтобы скрыть синяки под глазами, и притопала на работу. На работе меня ждал охуипительный сюрприз. — А где Гаара? — хлопнула непонимающими глазками, устремлёнными на восседающего за столом Баки. — Нет его. — А где он есть? — Не здесь. — А если точнее? — Вообще не здесь. Прежде чем я успела выдать одну из самых вероятных догадок — «в туалете, что ль?», — Баки выпрямил спину, сложил руки на груди и недовольно сказал: — Казекаге-сама и Канкуро-сан вместе с делегацией отбыли в Коноху чуть менее часа назад. — Он глянул на меня из-под нахмуренных бровей. — На всё время их отсутствия мне приказано не спускать с тебя глаз. С таких новостей я почти села на месте. Стопэ. Это что же получается, меня киданули? Почему меня никто не предупредил, эй! Отгладь домовой их всех утюгом, какого переваренного драника?! Игнорируя приподнятую в вопросе бровь Баки, я приложила к вискам указательные пальцы и воззвала к мракобесу: — Бургер, приём, как слышно? Поднялась вторая бровь мужчины, но я проигнорировала и это, так как в мозгу незамедлительно рявкнули: «Не зови меня странными словами, человек!» Супер, контакт ещё контачит. Прочистив мизинцем заложенное ухо, так как из-за ментального крика биджуу к голове резко прилила кровь, попытала свою помотанную удачу и спросила у него, всё ли сейчас в порядке с Гаарой. Эт так, чтобы успокоить резко всколыхнувшееся чувство беспокойства. На что, конечно же, получила исчерпывающее: «Не лезь ко мне, двуногое!» Ну, если первая попытка оказалась провальной, это не значит, что Однохвостый не сдастся на последующих. Баки, до сих пор наблюдавший мою попытку связаться с космосом, покачал головой и наказал садиться за работу, которую никто не отменял. Помнится, я сетовала на то, что дни в Резиденции одинаково скучны и однообразны своей загруженностью. Так вот: без Гаары стало раз в десять скучнее. Нет, в двадцать раз. Двадцать пять. Да на всю сотню! Баки только и делал, что сидел на диване, листал книженцию в ярко-рыжей обложке, да каждую переворачиваемую страницу проверял, на месте ли моё царское седалище, не телепортнулось ли куда. От каждого такого взгляда на документах прибавлялось по длинной линии, идущей вкривь и вкось. Жутким этот мужик иногда бывает. Скромную просьбу привести сюда Кийоши разбили на осколки словами: «Учиха сейчас с Темари-сан и Мацури». Внутри взыграла ревность, и я, чтобы отвлечься, вернулась к бумажкам, попутно отвлекая Баки на пояснения, кто входит в делегацию, отправившуюся в Коноху. Гаара, Канкуро, Шикамару, Саджин и пяток чуунинов-джоунинов — вот и весь состав. Как оказалось, Нара вообще в Суну-то приходил, чтоб сопроводить Казекаге в деревню, но по понятной причине в лице меня всем пришлось задержаться. И нет бы мне сказать! Помощница я здесь или так, просто проблемная змеюка? Кто? Под вечер полудохлая я, в сопровождении личного джоунина, относила в отдел финансов последнюю папку, как вдруг была остановлена дёрганьем за руку. И прежде чем успела тявкнуть, Баки сурово приложил к губам палец и мазнул по коридору настороженным взглядом. Я встала, как стояла, и захлопнула рот. Опа-на. Это неужто проблемы настигли меня даже в главном здании Суны? Хрена се, как у меня багажник качественно их магнитит. — Показалось?.. — пробормотал Баки, когда, так ничего и не обнаружив, отпустил мою руку. Или всё ж не магнитит? — Что показалось? — полюбопытствовала я. — Что за тобой кто-то наблюдал, — он задумчиво глянул в круглое окно и спустя короткую секунду тишины качнул головой, — но мне всё же показалось. Забудь. Пойдём.

***

      Официально заявляю: без Гаары и Ко я загнусь. Процесс уже запущен. Сейчас был обеденный перерыв, и, как и каждая берегущая свою фигуру девушка, я уминала чипсы. Баки, оставив со мной Песчаного клона, ушёл за напитком; последние несколько минут в кабинете звонко раздавалось одно шуршание пакета и хрумканье картошки. И то ли мне без компании так некомфортно стало, то ли пустыня резко решила сменить дневной климат, но я продрогла до костей: по спине пробегали мурашки, а от затылка расходилось непонятное ощущение тревоги. Я несколько раз поворачивалась к окну, но кроме до невозможности яркого солнца и соседних зданий ничего не обнаруживала. Шукаку в голове давно злостно порыкивал, и это наталкивало на мысль: за мной всё же кто-то следит. Или у Гаары там какие-то проблемы. В любом случае, я не узнаю, потому что на мои вопросы биджуу лишь громче рычит. Оттого беспокойство пускало корни в душу в два раза активнее. Чего Баки там так долго? Клон, как статуя, стоял сбоку от меня и пырил в одну точку. А может… — Товарищ клон, — я ткнула его в плечо, — по-моему, за мной кто-то следит. Вон оттуда, — не глядя ткнула большим пальцем на окно. — Я знаю. Чипсина, готовая отправиться в рот, выпала из захвата пальцев и шмякнулась на пол. Эбть. Эвона как. Неужто я наконец становлюсь шиноби? Вон, аж чуйка заработала. Подняла чипсину и протянула её клону: — Хошь? Бесплатно отдам. — Откажусь, — ровный ответ. — Да брось, она валялась на полу не больше пяти секунд! Песчаная техника, успев только на меня скептически глянуть, схлопнулась и развеялась. Открылась дверь кабинета, за порог, держа поднос с двумя кружками и тарелкой тостов, зашёл Баки. Его хоть за Смертью посылай! Неужто шиноби нужно целых двадцать минут на то, чтобы достать из холодильника сок и разлить его по кружкам? Передо мной на стол положили знакомую вещь, а рядом поставили поднос. О. Так вот за чем он ходил. Пока джоунин хрустел тостом и отхлёбывал кактусовый сок — эта дрянь меня теперь преследует? — я крутила в руках свой танто, выискивая повреждения. На лезвии обнаружилась длинная царапина, которой раньше либо не было, либо которую я не замечала. — Я бы на твоём месте берёг его как память, — вставил Баки, облокачиваясь на стол. Я непонимающе, с вопросом мыкнула. То есть? Это и так бесценная память об Обу и Оки. — Ну, — Баки задержал холодный взгляд на танто, — этим оружием было совершено твоё первое убийство. В Суне многие сохраняют такое как напоминание тому, что вся наша жизнь — это смерть. Что она преследует нас с самого начала и до конца, где мы с головой, без шанса на возвращение, падаем в её объятия. Прямо как те, кто упал в них от нашей руки. Так говорил господин Нидайме Казекаге. Походу, эта кактусовая бурда — всё ж алкашка. А Баки уже на стадии философа-патриота. — Баки-сан, — я театрально приложила руку к сердцу, — простите за грубость, но ваши речи исходят бредятизмом. Я в жизни никого не убивала. Может, вам того — приснилось? Он разочарованно покачал головой: — Хосу, без шуток. Даже в кругу шиноби не принято несерьёзно отзываться о чужой смерти. — Шутки шутить изволите тут только вы, — подняла я брови, — не убийца я. Моя душа белоснежно чиста, как… Шмяк. На сей раз упал тост. — …О господи. Экзамен на чуунина. Пещера. Темнота. Враг. Свист танто, всплеск воды и конец боя. О боже. Ёбаный свет. Святой господь. Ох мать. Я сухо сглотнула. Нет. Нет-нет-нет, всё хорошо, Хосу, спокойно. Всё нормально. Дыши. Давай, мать, дыши и не паникуй. «О-о, слышала?» — подливал бензина в кострище Шукаку. — «Ты убийца, хе-хе». …Спокойно. Я всего лишь прозрела. — Хосу? Я резко встала со стула и истошно взголосила: — Сраный боже, я человека убила!

***

      Лицо Гаары омрачилось, уголок губ невольно дёрнулся вниз. Гудение в голове отдалось в затылок и челюсти, и Казекаге, покачав головой на обеспокоенный взгляд Канкуро, приложил к переносице указательный и большой пальцы. Ичиби безостановочно заливался рычащим хохотом, приговаривая: «Ты убийца! Убийца-убийца-убийца!», и этим Сабаку-но обеспокоился. Что у Хосу происходит? Канкуро, пуще хмурясь, ещё раз глянул с вопросом и на сей раз получил изъяснение ситуации, происходящей у брата в голове. Парень ненадолго ушёл в раздумья. — Ты сам говорил, что Хвостатый часто просит шланга убить жучка или расхреначить случайную мусорку, — в итоге пожал плечами кукольник. — Возможно, ей наконец надоело, и она раздавила какую-нибудь таракашку, — уловив на себе обеспокоенный взгляд, Канкуро закатил глаза и дополнил: — точно не человека. Эта безмозглая в подобных делах ну просто одуван божий, сам знаешь. — Он расслабленно улыбнулся и легко похлопал младшего по плечу. — Нормально всё с твоим шлангом, с ней ж Баки-сэнсэй. Гаара было открыл рот, чтобы бросить тихое «может, ты и прав», однако слова застряли в горле, когда по сознанию гулом пронеслось: «Убила одного — убьёшь и второго. И третьего. Всех убьёшь! Всех убей! Всех этих жалких-жалких людей!»

***

— Дай мне разбить эту тарелку! — Хосу. — Дай мне разбить эту сраную тарелку! — Хосу, я тебе как старший по званию приказываю: сядь и успокойся! Я выхватила из рук мужчины тарелку, села — как и просили! — на пол и швырнула предмет посуды в стену. Последовал громкий звук бьющегося фарфора, осколки разлетелись по доброй половине помещения, один или даже два врезались мне в руку. Давя слёзы истерики и частые всхлипы, видя перед собой только размытые пятна, я трясущимися руками пыталась их вынуть. Выходило хреново: даже ухватиться не получилось, рука всё мазала и мазала. В конце концов плюнув на это дело, подтянула к себе ноги и сжалась в икающий комочек депрессии. Баки, вздохнув, сел передо мной, аккуратно взял руку и двумя движениями вынул осколки. Больно. — Я идиот, — бормотал мужчина, пока обматывал моё предплечье бинтом. — Я идиот. Идиотище. Большой идиот. — А я человека убила, — бормотала в ответ. — Треники зелёные, Баки-сан, я человека убила. — Ладно, ладно, Хосу, успокойся. Прости. Я думал, ты всё поняла из того разговора, когда после второго этапа мы… Дверь распахнулась, на нашу пару дунул сквозняк. Поднявшийся шум не остался без внимания: в коридоре стояло несколько всполошённых чуунинов и Темари. А за ней — старейшина Чиё. Шукаку мгновенно начал рвать и метать. Вы не ждали, а мы припёрлися. Ками-сама, ну почему всё сразу и в один день?.. Её ледяной взгляд вперился в меня, сейчас наверняка представляющую не лучшее зрелище, и по спине знакомо пробежался холодок. Да, действительно! Давайте навалим на Хосу всё и разом, разом и всё, да побольше! Она ж баба-приключение, натренирована, унесёт уж как-нибудь все проблемы на своих горбах! — Я буду говорить только в присутствии адвоката. И Гаары. А ещё лучше, если адвокатом будет Гаара. Реплика, почти наверняка неясная всем, осталась проигнорированной. Чиё жестом руки приказала всей скучковавшейся толпе разойтись, Темари уйти, как и Баки, а мне вновь был послан ледяной взгляд. Нет, погодите. Стоп! Я не хочу с ней оставаться! Меня ж убьют! Баки, Темари, вы куда?! Я резко встала, чтобы сбежать, однако ко времени осознания дверь уже захлопнулась. В голове успело скопиться вагонов десять мата. Бабка вновь страшно зыркнула, пришлось сесть на место. Вот и чё тебе от меня надо, а? Почему тебе приспичило прикопаться именно сейчас, кляча? Неймётся тебе, старость жопу чешет? Не обессудь, если когда-нибудь наутро обнаружишь в своей постели выводок жуков, раз ромашковый чай тебе не помогает. Сказали сесть в подобающую позу — проигнорировала. Сказали уважать старших — поковыряла в ухе. Рявкнули в приказном тоне сейчас же начать подчиняться — чихнула. Сквозняк по полу ходит, всё-таки. Тогда бабка разродилась на целый десятиминутный монолог поучительной нудятины. Я сидела, успешно пропускала каждую букву мимо мозга и думала о своём поступке. Нет, не о нарушении дисциплины — об убийстве. Помнится, я клятвенно себе обещала, что скорее сама застрелюсь, чем кого-то лишу жизни. А теперь что? Правильно, я проебалась. Знатно. И умудрилась об этом забыть. Эй, ты. Да-да, ты, Хосу, я с тобой разговариваю. Слышишь меня? Я тебя ненавижу. Опять. Сначала ребёнку сердце разбиваешь, потом человека умертвляешь — какой из тебя теперь нормальный гражданин? Ты человека убила! Ребёнку сердце разбила! Хрен теперь что исправишь! — Девчонка. Взгляд оторвался от пустоты и перешёл на Чиё. Отстань, бабка старая! Не видишь? Я в процессе самоненависти. — Совет старейшин тебя более не побеспокоит, — величаво подняла она подбородок, — с этого момента я могу тебе это гарантировать. …Хорошо, что я пропустила? «Не верь ей! Не говори с ней!» — заголосил биджуу. А я что, верю, что ли? Лягуха там плавала! То есть они сначала раз цать пытаются убить Гаару, потом ещё цать раз — меня, затем досаждают слежкой, а теперь вот, будто с продолжительного бодуна, говорят, что наконец отлепят свои гадкие присоски? Выглядит, как расставленный капкан средь пустыря. Молчание старейшина расценила по-своему: — Что ж, рада, что мы пришли к перемирию. Стой, бабусь, жми по тормозам. Ты куда тыгыдыкаешь вперёд телеги? Ты — зло, и я не понимаю, с чего вдруг ты решила лялякать про добро! — Чиё-сама, скажу честно, — сердечно начала, — у меня к вам доверия ровно столько, сколько его можно испытать к человеку, несколько раз пытавшегося вас на тот свет отправить. Ну вы понимаете, да? Ноль без палочки. Можно я просто пойду? Нет, серьёзно! Припёрлась ко мне, когда нет Гаары. Зачем-то захотела поговорить наедине. И это только ради пары предложений? Она думает, что я после этих слов мигом забуду все обиды? Гаара — отличный человек, лучший в этой деревне. А они с ним, как с бесполезным скотом: всё убить-убить-убить. И самого его убить, и близких его убить — всех. И щас она мне говорит, мол: «Всё норм, чувак, збагойна, тяжёлые времена позади!»? Никак не пойму прикола. Мы в «Клубе весёлых и находчивых»? Бабка выглядела сверх-недовольно. — Ладно, — примирительно подняла руки, — простите, вспылила. Огромное вам, конечно, спасибо, — я всё ещё ей не верю, Шукаку, не ори! — но подобные беседы всё же стоит вести в присутствии Гаары, поэтому я, пожалуй, пойду. На этом я к чёртовой матушке выкидываю шляпу, проклинаю тебя, бабка, и ухожу со сцены. Досвидули-дули-ду…! У порога, за дверью, вопреки приказу старухи, всё ещё стояла толпа. Мои гляделки, как и их, приняли форму блюдца. …ли. Чего уши греем? Не прошло и секунды, как тишину нарушил чей-то перепуганный голос с конца коридора: — Чиё-сама-а-а-а! Мир явно надо мной стебётся! Что опять?! Кто?! — Чиё-сама! — Прибежавший молодой парень оттолкнул меня и петардой влетел в кабинет. — Чиё-сама, сообщение! От делегации! А… а-а! — «А»? — повторила я. — Акацуки!