1907

Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая.

Акутагава вздрогнул, когда звонок неожиданно оборвался, и непроизвольно нахмурился. Провокация казалось очевидной даже ему. На кону была жизнь босса, ещё никогда ситуация не ухудшалась так стремительно. Шестое чувство било тревогу, но Рюноске чувствовал, что это навязчивое болезненное волнение накатило совсем не из-за лидера Портовой Мафии. Необъяснимо. Сердце ныло, билось как сумасшедшее, словно в каком-то неведомом предвкушении. Как будто сегодня особенный день. Акутагава сунул руку в карман и, нащупав в нём заветную бумажку, сжал её между пальцев. Прошло так много времени с тех пор, когда её не стало. Но для него время растянулось на мучительно долгую вечность. Душа совсем не болела. Совсем. Потому что Рюноске не смог смириться с тем, что она умерла и никогда не появится в его жизни снова. Он понимал, что занимается самообманом, но так было проще. Память временами подкидывала не самые приятные сцены из недалёкого прошлого, когда Расёмон вырывался из-под контроля и становился совершенно неуправляемым. Это случалось каждый раз, когда Рюноске пытался вбить себе в голову, что всё прошло. Нужно только забыть и жить дальше. Не получалось. С детства он привык к одиночеству. Даже от сестры всегда держался немного в стороне. Но в один момент всё рухнуло, и Акутагава узнал, насколько ломает жизнь обычная привязанность. Он был уверен, что у него и Генри была совсем не здоровая, правильная дружба, которую воспевали и возносили. Это что-то за гранью понимания. Он ненавидел её. Ненавидел за то, что без неё мир окончательно стал чёрно-белым с красными кровавыми пятнами. Он сбился с пути. Методы Дазая перестали казаться ему жестокими, то что сделала Генри било в разы сильнее и прямо в сердце. Один меткий удар. Глупые, нужные мысли вновь захватили в плен. С силой ударив ногой мусорный бак, Акутагава поспешил к зданию Агенства.

***

Он замер, когда в окне проскользнул незнакомый силуэт. Акутагава готов был поспорить, что никогда прежде не видел среди сотрудников Агенства никого похожего. Он едва удержал себя от того, чтобы сорваться с места и ворваться в здание. Краем глаза наблюдая за Чуей, Рюноске нетерпеливо ожидал дальнейших указаний. Акутагава замер, когда увидел её рядом с тигром-оборотнем. В тот момент он просто стоял и пялился на них, словно его ударили по голове чем-то тяжёлым. Не было никаких сомнений: это она. Живая, здоровая, хотя и повзрослевшая. И он не смог больше сдерживать себя. Накахара, не ожидавший подобного, едва успел увернуться: Расёмон пролетел в сантиметрах от него, но в тот же миг прошёл сквозь иллюзию. Чуя опомнился в то же мгновение и его тело напряглось. Он тоже узнал её. Поняв это, Акутагава заметно помрачнел: он до сих пор не смог определиться со своими эмоциями. С тех пор как пришло известие о смерти Генри, Рюноске не чувствовал нужды размышлять над этим. Если настоящая Генри окажется рядом, Портовая Мафия несомненно схватит её, даже если не сейчас, когда все слишком заняты боссом и детективами.

***

— Ты… — прошептал Акутагава, застыв на месте. — Здравствуй, Рюноске. Он вздрогнул, когда впервые за долгое время увидел её улыбку. — Ну-ну, ладно вам, — на удивление мягко протянул Дазай, предприняв попытку немного разрядить обстановку. Акутагава смотрел на неё, как смотрит человек, который несколько лет был далеко от дома, на улицы родного города. Он почти не дышал, не зная, что именно мешает ему выполнять столь обыденные несложные действия. Если бы эмоциями можно было управлять, Рюноске хотел бы испытывать гнев и ненависть, чтобы выместить их разом в цель и никогда не вспоминать больше тех болезненных мучений, находящихся за гранью понимания. Но глядя в её глаза, он видел них всё ту же Генри, которая была потеряна для него несколько лет назад. — Что-то не так, Уилли-чан? — встревожился Ацуши, нервно поглядывая на застывшего Акутагаву. Его поведение с самого начала казалось каким-то неестественным и напусканым, но когда он увидел тихо прячущуюся за спиной Дазая девушку, всё стало в разы хуже. Как будто они были знакомы. Накаджима с непониманием ждал ответа, но еще раз окинув взглядом Уилли, удивился лишь сильнее. — Уилли-чан? — с натянутой насмешкой повторил Акутагава, и девушка вздрогнула от его потерянного голоса. — Не говори мне, что Портовая Мафия потеряла твой след и считала мёртвой только потому, что ты сменила имя. — Конечно нет, — ответил за неё Дазай. — Я подговорил её на предательство, я устроил ей побег, более того — все эти годы я скрывал её у себя. Он на удивление был спокоен. — Ведь не мог же я бросить единственное, что у меня осталось. «Осталось после смерти Одасаку…» — мысленно закончил он, но внешне остался всё так же расслаблен. — По правде говоря, это не новое имя. Оно настоящее. Уилли Синди Портер, — торжественно произнёс Дазай, наблюдая за тем, как Генри неприятно морщится и жмётся. — Мне очень жаль, что всё так вышло, — наконец сказала она, виновато глядя на Акутагаву., но тот лишь небрежно хмыкнул и сделал вид, что не расслышал. — Поговорим, когда всё закончится? — вновь предприняла попытку Генри, и на этот раз она оказалась более удачной. — Пару минут, — с притворной злостью ответил Рюноске, чувствуя, как быстро и громко бьётся сердце.