Блуждая во снах

Ты смешал на углях горелых Явь со снами, Веру с любовью; Ты не черный — ты и не белый, Ты не с нами. Мы — не с тобою. (Канцлер Ги) Сознание медленно, словно нехотя, постепенно возвращалось к ней. Сначала какие-то тихие звуки, скорее всего, шагов, потом осязание мягкой ткани под рукой и плотной спинки дивана, позволяющей не падать, а потом — запахи. Точнее, аромат. Незнакомый парфюм со свежими нотками и древесным «привкусом». Незнакомый, но несомненно приятный. Превозмогая головную боль и болезненно нывшее тело, Гермиона постаралась ровнее сесть, открывая глаза. Сначала яркий свет ослепил её, а потом, мгновенно поняв, что находится в гостиной своего дома, она вдруг оцепенела. Не было сомнений, что головная боль — не просто результат ушиба, а какая-то тяжелая болезнь, вызвавшая полное помутнение рассудка. Прямо напротив неё, в её доме, в её гостиной, сидел очень бледный, напряженный и злой… Драко Малфой? Да, несмотря на непривычно взъерошенные светлые волосы и грязную полосу на щеке, это был именно он. — Ну что, жива, Грейнджер? — раздался надменный голос, а вопрос отразился брезгливым выражением лица. — Жива. Тогда я поеду. Он хотел было подняться с дивана, но она с удивившей даже её саму быстротой перехватила его руку, которую он тут же отдернул и болезненно скривился. — Постой, — Гермиона попыталась привстать, но в глазах всё поплыло. — Что вообще произошло? Я почти ничего не помню. — Ты полезла под машину, — в его взгляде и голосе читалось нескрываемое раздражение. — И какой идиот-магл придумал эти чёртовы коробки?! Она удивлённо смотрела на него, в то время как её мысли проносились с бешеной скоростью в голове: — Под машину?.. И ты меня спас? — Грейнджер, я ответил на все твои вопросы, — буквально прошипел он, резко поднимаясь с места. — Всё, счастливо оставаться! — Постой! — её окрик остановил его в дверях гостиной, заставляя медленно обернуться и метнуть в неё взглядом тысячи разъярённых молний. — Что у тебя с рукой? — Не твоё дело, — с тихой яростью произнёс он, досадуя о том, что всё-таки не смог скрыть боли в предплечье, пронизывающей всё тело. — Я могу помочь, — Гермиона резко поднялась с дивана и неуверенно сделала пару шагов вперёд. — Я врач. Драко уже хотел было ответить какой-нибудь особенной резкостью, а может, и освежить в памяти Грейнджер её происхождение, но вдруг замер. Действительно, что он будет делать с таким переломом сам? В Больницу Святого Мунго никак нельзя — начнут докапываться, где и как было получена травма, а потом — причины его пребывания в магловском квартале. — Ладно, — с усталым вздохом произнёс он. — Только осторожно и качественно. Она тут же суетливо открыла какой-то ящик с лекарствами, смешивая несколько зелий в одном флаконе. — Это надо будет выпить, — она протянула ему стакан с прозрачно-голубоватой жидкостью, распространяющей аромат каких-то цветов, и тут же, увидев сомнение на его лице, добавила: — Отравить тебя в мои планы не входит, Малфой. Он презрительно скривился, но лекарство всё-таки выпил. Грейнджер подбадривающее улыбнулась: — Теперь сними, пожалуйста, мантию и рубашку. Я залечу наружные раны. — А Поттер и Уизли тоже сразу раздеваются, когда оказываются у тебя дома? — язвительно спросил Драко, но тут же побелел от боли, вызванной попыткой сбросить рукав мантии с повреждённой руки. — Идиот, — спокойно констатировала Гермиона. — Давай я лучше. Он молча наблюдал за тем, как её маленькие руки осторожно снимают мантию, а потом расстегивают манжет рубашки. Сначала она хотела просто закатать рукав вверх, но потом охнула от вида раны практически во всё предплечье. Теперь Драко был представлен интерес следить за её не слишком умелыми движениями в расстегивании пуговиц рубашки. Он заметил, что когда темно-серая ткань, потемневшая от крови, аккуратно соскользнула с его плеча, Гермиона чуть вздрогнула, увидев едва поблекшую Метку с изображением черепа и змеи, разрезанную рваными краями поврежденной кожи. — Страшно, Грейнджер? — с усмешкой спросил Драко. — Боюсь, рисунок испорчен, — с сарказмом ответила Гермиона. — Тебе надо лечь. Сейчас начнётся действие успокаивающего зелья, а я тебя до дивана точно не дотащу. Он ухмыльнулся и послушно выполнил просьбу. Уже сквозь дымку дремы он видел, как она что-то негромко шепчет, делая круговые движения палочкой над его рукой. Боль полностью исчезла, остались только блаженная расслабленность и умиротворение. А ещё — чувство нереальности происходящего. Он в одних брюках лежит на диване дома у Грейнджер, которая перед этим медленно (ну очень медленно) его раздевала, у Грейнджер, которую он часом ранее спас от смерти, у Грейнджер, которая сейчас возвращала ему силы и здоровье… А может, это был только сон?..

***

Гермиона опустила волшебную палочку, облегчённо вздыхая. Её странный и такой неожиданный пациент был совершенно здоров. Залечить такую глубокую и серьёзную рану было проще, чем удар заклятия, а потому зелье, её воздействия и его внутренняя магия успешно справились. И тем не менее, она не зря добавила в лекарственное зелье немного успокаивающего — сон ему сейчас был просто необходим. Он уснул только около получаса назад, и именно сейчас Гермиона вдруг посмотрела на своего «гостя» иначе. Драко Малфой, их вечный школьный неприятель, антипод Гарри, циничный хам и самовлюблённый эгоист, был удивительно красив. Сейчас его расслабленное, полное неги и покоя лицо было действительно совершенным — тонкие, правильные линии, мягкие и в то же время яркие черты. Ещё с детства она обожала рисовать портреты разных людей, и сейчас, глядя на него взглядом художника, не могла не признать, что он обладал удивительной красотой. Конечно, он скоро проснётся, и у бровей появится надменный излом, глаза зло прищурятся, а у уголка губ появится неприятная линия ядовитой ухмылочки. Но, несмотря на свою маску, которую сейчас так ясно видела Гермиона, которую так часто надевал он, сегодня спас жизнь ей именно он — Драко Малфой, тот человек, который в самом безумном сне никогда не представал перед ней в образе спасителя. Он. Спас. Её. Она взяла со стола его платок, выпавший из кармана мантии, и осторожно коснулась им тёмной полосы на щеке, стирая с бледной кожи грязную полосу. Теперь его портрет был совершенен. Гермиона аккуратно дотронулась до места травмы на предплечье, где под Чёрной Меткой остался лишь едва заметный красноватый след. Да, всё было в порядке. Сильный организм успешно заживил разрывы и срастил костную и мышечную ткани. Она ощущала живую пульсацию магии под его непривычно тонкой и светлой кожей и почему-то не хотела убирать свою ладонь с его руки. Гармоничное сочетание силы и изящества в нём завораживало и манило к себе, словно колдовское зелье. Как… Амортенция? Гермиона резко отдёрнула руку, чувствуя, что без причины начинает густо краснеть. Какая Амортенция? При чём тут Малфой и зелье любви? Да, он красив, очень красив, как и многие подлецы, ну и что такого? Скоро он проснётся, пошлёт её к чёрту и уйдёт, даже не сказав банального «спасибо». Но он же спас её. Рисковал собой, да так, что получил раздробленную кость в руке и огромную кровопотерю. Рисковал, спасая какую-то… грязнокровку? Гермиона раздражённо мотнула волосами, отгоняя непрошенные мысли. Уже не ребёнок, а забивает себе голову всякими сказками и прочими глупостями. В конце концов она вообще не знает, кто же такой Драко Малфой. Кто он на самом деле? Внезапно Гермиона почувствовала знакомое ощущение — её сознание словно уплывало, повинуясь невидимым волнам, уносившим его за собой. Она привычно расслабилась, не теряя концентрации на окружающей действительности, которая словно начинала видоизменяться. Так бывало часто, после войны она видела сны людей. Причём, это было не банальное чтение сновидений, а какая-то особая форма легилименции, позволяющая прочесть воспоминания, чувства и эмоции в подсознании человека. Сейчас она медленно растворялась в снах самого необъяснимого и загадочного человека, который именно в этот момент был так близко и одновременно так далеко.

***

Словно оказавшись в Омуте Памяти, куда брошены чужие воспоминания, она словно наяву видит роскошный замок, сверкающий в лучах солнца. Стены из светлого камня, красота архитектуры, неповторимый колорит колонн и арки у входа. А рядом — фонтан с мраморной статуей в виде танцующей девушки. Рядом с ним — светловолосый мальчишка лет десяти, смеётся и играет сверкающими брызгами. К нему подбегает пухленькая девочка такого же возраста, её длинные прямые волосы тёмными волнами рассыпаются по плечам, закрывая до талии вышитое драгоценными камнями бордовое платье: — Драко, у тебя вся одежда уже мокрая! Пойдём к тебе в поместье, там бал! — Иди, — равнодушно бросает мальчик, едва обернувшись к ней и задумчиво пропуская воду фонтана сквозь пальцы. — А я не хочу. Там всё… не по-настоящему. Девочка с непониманием подходит ближе и смотрит вниз. — Смотри: рыбка! — восклицает она и ловко подхватывает маленькую рыбёшку руками. — Я покажу её всем, это будет моя рыбка! — Даже не вздумай, — голос мальчишки, как и его серые глаза, становятся холодными и властными, он едва ли не силой забирает из её рук лужицу с бьющейся в ней золотой рыбкой. — Она погибнет. Пускай она будет свободна. Его тонкие пальцы разжимаются у самой кромки воды, он не обращает внимания на возмущенные крики девочки, а только с нежной улыбкой смотрит, как золотистая обитательница фонтана весело уплывает, помахивая сверкающим хвостом…

***

И снова — тот же замок. Вот только сейчас здесь буквально осязается боль и дыхание смерти. Чернота и отчаяние, словно невидимые призраки, скользят по пустынным мрачным коридорам. Шестнадцатилетний Драко быстрым шагом выходит из дверей зала и через мгновение оказывается в своей комнате, тускло освещенной единственным настенным факелом. Нарцисса, тревожно ожидающая его там, отчаянно бросается навстречу: — Меня не пустили, Драко! Ну… как? Как ты? Он не может вымолвить и слова, горько плача у неё на плече. Его рыдания прерываются только дикими криками боли, доносящимися откуда-то из глубин замка. Через несколько минут он немного успокаивается и молча расстегивает рукав рубашки, обнажая красноватую воспалённую кожу, на которой отчётливо выделяется угольно-чёрная Метка. Он читает немой ужас в глазах матери, и, кажется, сердце вот-вот разорвётся на множество мелких осколков…

***

Внезапно картина меняется, и Гермиона уже видит саму себя, маленькую первокурсницу, вместе со смешными Гарри и Роном бегущую по холму к хижине Хагрида. Их молча провожает печальный взгляд серых глаз мальчишки, грустно присевшего на подножие колонны у входа в Хогвартс. Ни презрения, ни высокомерия, которые они так часто видели, — только невыносимая тоска бескрайнего одиночества и боли…

***

— Вот так, Винс! — показывает двенадцатилетний Драко, ловко вскакивая на метлу. Винсент пытается проделать то же самое, но у неуклюжего мальчика ничего не выходит, и он падает в центр грязной лужи, оставшейся на поле для квиддича после дождя. — Растяпа! — кричит темноволосая девочка, заливаясь вместе с подружками-слизеринками издевательским смехом. — Вон отсюда, — холодный приказ Драко в сторону девчонок, которые, удивлённо замолчав, смотрят на него. — А тебе, Пэнси, до Винсента никогда не дорасти! И запомни: внешность может быть очень обманчива! — он оборачивается к растерянному другу, который пытается стереть со своей мантии жидкую грязь. — Не переживай, Винс. Я тоже долго этому учился. Ну что, давай ещё попробуем?..

***

— Ты чудовище! — кричит уже повзрослевшая Пэнси и бросает в него своим зеркалом, которое тут разбивается вдребезги о его магический щит. — Я любила тебя! — Точнее сказать, любила мои деньги, — со злорадной ухмылкой произносит Драко, видя потрясение и замешательство на лице девушки, и знает наверняка, что он прав. — Я чудовище, Пэнси, а внешность всё-таки часто бывает обманчива.

***

— Мой отец разорился, — с наигранным трагизмом произносит Драко в гостиной Слизерина, похлопывая ладонью по новым учебникам за пятый курс. — Кто из нас готов предложить мне свой дом, когда у нас отберут замок? Гермиона в его воспоминании не хуже его самого понимает, что это ложь, своеобразная проверка. Однако, судя по взглядам, его друзья искренне верят сказанному. Драко внимательно обводит присутствующих долгим взглядом. Потупленные глаза, неуверенность и внезапные «важные» дела, по которым нескольким срочно понадобилось отлучиться. — Живи у меня, — улыбается толстяк Винсент Крэбб. — Ты же мне как родной брат. Драко тепло улыбается ему в ответ. Сегодня Винс в меньшинстве. Он — единственный, кто предложил ему свою помощь.

***

Словно возвращаясь в оживший кошмар, Гермиона вновь стоит посреди полуразрушенного Хогвартса, в коридорах которого слышны звуки битвы Пожирателей и защитников школы. Перепачканный сажей Драко бессильно опускается на груду обломков возле одной из верхних башен. Рядом с ним — такой же потрёпанный и грязный слизеринец Грегори Гойл. Где-то внизу идёт ожесточённая битва, доносятся стоны раненых во время боя, бесконечно вспыхивают светом заклятия во дворе школы. — Пойдём! — тянет его за руку Гойл, но он не поднимается. — Добьём этих гриффиндорских ищеек. — Винсент погиб, — хрипло произносит Драко, со злостью глядя на него. — При чём тут гриффиндорцы? Опомнись, Грег, мы все — одинаковые. Будь ты хоть пуффендуйцем, ты — просто кусок мяса, — он закрывает лицо ладонями, грязными от сажи сгоревшей Выручай-комнаты. — Как же я его ненавижу… — Да! — с энтузиазмом кивает Гойл, едва ли понявший смысл его слов. — Я тоже ненавижу этого Поттера! — Заткнись! — Драко молниеносно вскакивает, прижимая Грегори к стене напротив и едва не прокалывая его горло волшебной палочкой. — Винс был моим лучшим другом, и погиб он по вине этой твари, — он кивком указывает на злобное шипение Волдеморта, вызывающего на бой своего главного противника. — А Поттер? Я бы сам уже стал пеплом, если бы не Поттер!..

***

Она словно проснулась после увиденного кошмарного сна. Дыхание стало рваным, глаза болезненно пощипывали навернувшиеся слёзы, а сердце в безумном ритме колотилось в груди. Гермиона обвела взглядом комнату. Да, сейчас она уже не в воспоминаниях и снах, а у себя дома, рядом с тем, чьи фрагменты жизни она только что будто бы пережила сама. Что они, весёлая троица гриффиндорских друзей, знали о своём извечном враге Драко Малфое? Ничего. Они не видели его боли, слёз и горя, они не переживали вместе с ним то, что никогда не приходилось чувствовать никому из них. Сколько себя помнила Гермиона, её друзья всегда были рядом, поддерживали и делили радости и печали, на каникулах дома её встречали родители и уют домашнего тепла. У него не было ничего этого. Пафосные приёмы и балы, фальшивые друзья, дом, превратившийся в обитель Волдеморта, клеймо, поставленное на коже и в душе, потеря единственного друга и бесконечная боль одиночества, его вечный спутник. Она взглянула на безмятежное лицо спящего Драко. Увиденное в его снах-мыслях перевернуло всё её сознание. Он был чутким и добрым, справедливым и способным к состраданию, а ещё — он чувствовал благодарность за своё спасение даже к врагу. Если бы часом раньше кто-то дал бы такую характеристику Драко Малфою, она ни за что не поверила. Сейчас она всё видела собственными глазами, пережила всё, что чувствовал он в этих снах. Она видела его настоящего, возможно, такого, кого не знал никто. Она нежно коснулась его расслабленных тонких пальцев и аккуратно, чтобы не нарушить сна, легонько сжала их в своих ладонях, стараясь подарить хотя бы капельку тепла этому странному и такому загадочному человеку…