Блуждая во снах

Ты пролился из рук Полуночной грозой, Сбылся вмиг, как плохая примета; Ты — как тень, я — как звук, Мы сплетались с тобой, Наплевав на условности света. Ты обвился вокруг Виноградной лозой; Напоив меня собственной кровью, Ты свалился без сил, Но меня не спросил — Я, быть может, такого не стою! (Канцлер Ги) — Авада Кедавра! Финита! Уже бросив смертельный луч, оно ясно осознал, что не сможет снова увидеть то, что так часто приходилось наблюдать на собраниях Волдеморта. Останавливающее заклятие бросилось следом за сверкающей зеленью вспышкой, практически заморозив её в сотой доле дюйма от мучительно знакомого лица. Как? Ведь должна была войти Леди Даймони… Он не сумел понял, что произошло, как вдруг зелёная вспышка рванула обратно, ударив в грудь и отбросив его к дальней стене темного коридора. Он видел собственную кровь, вытекающую алым пульсирующим ручейком из раздробленной руки, которую совсем недавно залечивала Грейнджер, но совершенно не чувствовал боли. Видел, как беззвучно рассмеялась рыжеволосая демоница, растворяясь в темноте за распахнутой дверью, как Грейнджер, с трудом поднявшись после удара, подбежала к нему, что-то крича или говоря ему. Только движения губ — и никаких звуков. И полные слёз и ужаса тёмно-карие глаза, казавшиеся совсем чёрными в окружающей полутьме. — Только не в больницу, Грейнджер. Иначе мне конец. Только не в больницу, — попытался сказать он, хотя совершенно не слышал собственного голоса. Он заметил, как она кивнула, а потом быстро схватила его за руку, собираясь трансгрессировать. А потом всё провалилось в непроглядную чёрную пустоту, где не было совершенно ничего…

***

Трансгрессия точно перенесла их в гостиную её дома. С огромным трудом Гермионе удалось положить Драко на тот самый диван, где совсем недавно она лечила его раны. Теперь всё было гораздо серьёзнее. Смертельное заклятие было одним из тех, которое нельзя остановить, и сегодня они лично в этом убедились. Что он делал в доме Леди Даймони и почему ударил «Авадой» на данный момент волновало её меньше всего. Гермиона судорожно сжала окровавленную руку Драко, направляя мощный поток магической энергии к его пальцам. Да, это забирало значительное количество сил, но только таким образом можно было немедленно диагностировать его состояние. Оглушение, парализация, множественные переломы и ушибы. Ему чудом удалось выжить и не меньшим чудом оставалось то, что он до сих пор был жив. Она бросилась к полке с медицинскими приборами, на ходу вспоминая необходимое заклинание. Когда-то в Больнице Святого Мунго им, только пришедшим новичкам, рассказали о крайних мерах, практически непозволительных методах лечения. Видимо, именно сейчас настало время применить знания на практике. Найдя то, что искала, она снова метнулась к лежащему без чувств Драко, быстро уложив на своих коленях его левую руку, Чёрная Метка на которой была разрезана в нескольких местах глубокими ранами, пульсирующими ярко-алой кровью. Точное молниеносное движение миниатюрным серебряным кинжалом по собственному запястью. Взмах палочки над свеже открывшейся полосой раны — и она почувствовала, как вместе с её кровью в его кровавое месиво на руке начинает стекать и магия, её жизненные силы. «Прости, Драко, но теперь и ты немного грязнокровка. Главное — выживи! Прошу! Если надо, я отдам всю свою силу! Только живи, слышишь? Живи!». Прошло около десяти минут, когда она заметила, как медленно начинает затягиваться рана на его руке. Превозмогая навалившуюся слабость, она залечила свой порез и теперь только внимательно следила, как его кожа неуверенно затягивается, словно на глазах восстанавливаясь после такого сильного повреждения. Гермиона знала, что с переломами и ранами её свежая магическая сила легко справится, но куда хуже обстояли дела с парализацией тела. На восстановление уйдёт немало времени — и то, если всё будет проходить удачно. Но сейчас она видела, как сон-забытьё унёс прочь его сознание, позволяя организму прийти в себя после такого удара и потрясения. Дрожащими от слабости руками она взяла свой платок и осторожно вытерла следы запекшейся крови над зажившими ранами и порезами на руках и лице. Разбитый и сломанный, сейчас он больше всего походил на поверженного ангела, крылья которого были сожжены, а он просто упал и разбился о жестокую землю. Сжимая в руках его безвольные тонкие пальцы, она чувствовала, что начинает растворяться в бесконечном потоке его снов и воспоминаний…

***

— Пап, я прошёл отбор в команду Слизерина по квиддичу! — радостно кричит маленький Драко, бросаясь на шею улыбающемуся отцу. — И кто теперь мой сын? — задорно спрашивает Люциус, слегка покружив и опуская его на пол. — Ловец, — гордый ответ и танцующие чёртики в серых глазах. — Горжусь тобой, сын, — отец ласково треплет его по светлой макушке. — Ну теперь проси, что хочешь. — А можно не для себя, а для команды? — спрашивает Драко и, замечая согласие отца, продолжает. — Пап, ребята на такой рухляди летают… — Кажется, я понял, что нужно, — хитро усмехается Люциус, мысленно подсчитывая, что сумма выйдет кругленькой — но чего не сделаешь для любимого сына…

***

— Выпусти снитч ещё раз! — кричит второкурсник Драко с высоты другу Винсенту Крэббу, который следит с земли за его полётами. — Да уже темно, — разводит руками Винс, который уже изрядно устал и замёрз. — Нет! Давай ещё раз! Винсент послушно открывает деревянную шкатулочку, из которой сразу же выпархивает маленький золотистый шарик с крылышками. Драко специально не смотрит на него и даёт время снитчу скрыться с его глаз. Секунда, ещё, ещё… Ну всё — пора! Он быстро находит взглядом сверкающий золотой трофей и мчится к нему. Всё быстрее и быстрее, разворот, крутое пике и переворот в воздухе. Он едва не соскальзывает с метлы, но потом собирается с силами и продолжает погоню. Они мчатся на невероятной скорости. И всё-таки он быстрее. Через мгновение Драко победно взмывает в воздух, сжимая в ладони золотистый снитч. — Победа! — смеётся он вместе с радостным Винсентом, который хлопает в ладоши на земле, а потом негромко добавляет. — Вот так, Грейнджер, «покупают» места в нашей команде.

***

Четвёртый курс и всего неделя до Святочного Бала — главного события этой зимы. — Ты уже пригласил кого-то? — спрашивает Винсент, критично осматривая себя в зеркале. — Нет, — лениво отвечает Драко. — Пока не знаю, кого выбрать. Крэбб тоскливо вздыхает, подразумевая, что для Драко явно не проблема пригласить девочку на бал, да и со Слизерина практически каждая наверняка согласится с ним пойти. Когда друг выходит из комнаты, а Драко остаётся один, он вдруг встает с места и подходит к зеркалу. Осанка и взгляд свысока: — Грейнджер, я предлагаю пойти тебе на бал. Со мной, конечно. Чёрт, не то! Грейнджер, пошли вместе на бал! Бред! Грейнджер, я хочу пригласить… Он с грустью смотрит на своё отражение и с досадой выходит прочь, спускаясь в общую гостиную Слизерина. — Драко, пойдём на Святочный Бал! Я приглашаю! — раздаётся звонкий голос Пэнси Паркинсон, стоящей у камина. Секундное раздумье, какая-то нелепая пауза. — Ладно, — соглашается он и снова уходит в свою комнату, удостоив девушку лишь небрежным мимолётным взглядом.

***

Уже взрослый Драко завтракает вместе с Нарциссой в гостиной их родового поместья. Замок уже не выглядит мрачным и пугающим, как во времена господства Волдеморта, но и радости не чувствуется — его обитатели угнетены общим несчастьем. В распахнутое окно влетает сова, бросая прямо на стол пергамент с печатями Министерства Магии и Азкабана. Мать успевает первой раскрыть его, Драко лишь читает текст через её плечо.

«Уважаемые мистер и миссис Малфой. С прискорбием вынуждены сообщить вам о смерти мистера Люциуса Малфоя во время заключения в магической темнице Азкабана. Приносим вам наши самые искренние соболезнования. Министерство Магии Магической Британии».

Он видит, как резко взрагивает мать, словно от ненароком попавшего в неё заклятия. — Драко, что это?.. — беспомощно спрашивает она, дрожащими руками протягивая письмо. — Что это?.. А он не может ничего сказать в ответ, парализованный ужасом от этой новости, понимая, что уже ничего не сможет изменить. Он хотел бы соврать ей, но она, возможно, единственный человек, которому он всегда говорит только правду…

***

Светлые и идеально чистые коридоры Больницы Святого Мунго. Судя по знакам на стенах, это «запретное» пятое отделение, доступ куда ограничен даже многим сотрудникам. Драко уверенно открывает дверь с надписью «Роза Блэк» — здесь не увидеть настоящих имён пациентов, только псевдонимы во избежание публичной огласки. В палате — женщина в кресле. Длинные светлые волосы, серые глаза, глядящие куда-то вдаль. Рядом — доктор Филипс, один из лучших врачей мира. — Здравствуй, мама! — Драко подходит к женщине и смотрит на её немигающий взгляд. — Ты узнаёшь меня? Ни малейшего движения, никакой реакции — только пустота в серых, ничего не выражающих глазах. — Доктор, скажите, можно что-то сделать? — с отчаянием обращается Драко к мистеру Филипсу. — Она потеряла рассудок от горя. Мы делаем всё возможное, но пока никаких результатов, — разводит руками медик. Беззвучно плача, Драко падает на колени перед матерью, нежно сжимая в ладонях её бледные худые руки: — Мама! Мамочка! Это я! Я, Драко! Мама, родная моя, моя хорошая, это же я! Но его подсознание мучительно твердит, что и в этот раз она его не увидит, не услышит, не ответит…

***

Гермиона напряжённо оглядывается по сторонам — и только сам Драко, лежащий в болезненном сне, убеждает её, что всё происходит уже наяву. Она видит, как нервно вздрагивают его ресницы, слабое движение руки: — Грейнджер… — Я здесь, здесь, Драко! — повторяет она, нежно касаясь ладонью бледного лица, понимая, что он всё равно не слышит её. — Я с тобой. — Грейнджер… — снова слабый шёпот в бреду. — Пойдём на бал… — Конечно, пойдём, — тихо отвечает она и чувствует, как по её щекам начинают струиться две солёные мокрые дорожки. — Обязательно пойдём. Только выживи, прошу, выживи, Драко…