03. Тренировки и жареный поросёнок
10 февраля 2018 г., 16:00
— Это всё для вас! — обводит Эффи широким жестом помещение. С удовольствием наблюдаю за медленно отвисающими челюстями Пита и Китнисс. Ну да, после Двенадцатого тут шикарно. Поправляю цепочку карманных часов, зачем-то прикреплённую к костюму.
— Сейчас подадут ужин, пойдите, переоденьтесь, — Тринкет по привычке широко улыбается, глядя то на Пита, то на Китнисс.
Те кивают головами, всё ещё пребывая в шоке, и расходятся по своим комнатам. Мы с Эффи тоже сегодня устали, поэтому без взаимных подколов идём каждый в свои апартаменты.
Захожу в уже ставшую родной комнату. За столько лет она совершенно не поменялась. Огромная кровать, застеленная синим атласным покрывалом, окно во всю стену, открывающее вид на огни ночного Капитолия. За дверью напротив окна — ванная комната с джакузи. Как я уже неоднократно говорил: Капитолий нельзя обвинить в скупости.
Наполняю джакузи и наконец-то могу расслабиться в горячей, почти обжигающей воде. То трибуты, то Эффи, то стилисты… На всех нервов не напасёшься. Напряжение в мышцах уходит, и я незаметно для себя засыпаю.
Просыпаюсь только тогда, когда вода становится отрицательной по ощущениям температуры, и меня начинает знобить. Ругаюсь себе под нос и наскоро вытираюсь полотенцем. Шлёпаю босыми ногами в комнату. Пол холодный, по спине пробегают мурашки. Надеваю брюки, рубашку и жилет от костюма, белые тапочки, стоящие в углу. Сушу волосы. Не люблю, когда они влажные. Гляжу на часы, понимая, что ужин уже должен был начаться.
Подходя к гостиной, слышу воодушевлённый голос Эффи. Усмехаюсь, где-то глубоко внутри жалея ребят. Всё-таки нашу сопровождающую дано выдержать не каждому. И в итоге, в том году она четыре недели общалась исключительно со мной. По крайней мере, когда я был трезв. Или относительно трезв.
— Я в восторге! Цинна, ты очень талантлив! — говорит Тринкет, обращаясь к стилисту. Голос у Эффи громкий, я слышу её из коридора. Ответ парня слишком тихий после этого. Слов не разобрать.
— Я старалась как могла, — продолжает женщина, общаясь уже видимо с ребятками, — хотя Хеймитч не счёл нужным посвятить меня в ваши планы. Я рассказывала, как Китнисс пошла вместо сестры, как вы оба возвысились над варварством своего дистрикта. Мне пришлось воевать с предубеждениями! — Безгласый, стоявший у выхода в коридор, склоняет голову при моём появлении. Неспеша поднимаюсь по лестнице. — Но я им сказала: «Что ж, если как следует на уголь, он превращается в жемчуг!» — именно в этот момент я подошёл к столу. Тринкет сидела ко мне спиной. Я, оперевшись рукой на спинку кресла наклонился к её уху и произнёс:
— Куколка, при надавливании на наш уголь он может превратиться только в кровь. — Она вздрагивает и поднимает испуганные глаза на меня. Я усмехаюсь и сажусь во главе стола. Эффи, Цинна и Порция справа, трибуты — слева. Идиллия.
Только что подали первое блюдо, и я, попробовав предложенное шампанское, начинаю есть. Китнисс и Пит смотрят на меня во все глаза. Сначала не понимаю причину такого странного поведения, а потом осознаю, что ем при них впервые. Да уж. Вот так и рождаются слухи.
— Кхм-кхм… К сожалению, — продолжает прерванную тему Эффи, — я не могу подписывать контракты со спонсорами, этим может заниматься только Хеймитч. — Я недовольно морщусь. Что она привязалась с этими договорами? Время ещё есть, я поговорю со спонсорами лично. Возможно. Но позже.
— Ох… Куколка, не начинай… — машу на неё рукой и поворачиваюсь к стилистам, салютуя им бокалом с шампанским: — Цинна, Порция, вы хорошо потрудились. Благодаря вам Парад для наших трибутов прошёл на высоте. — Они расплываются в улыбках и отпивают из своих бокалов.
После первого блюда Порция, Цинна и Эффи начинают обсуждать моду, знакомых и прочие пустопорожние вещи. Особо не вникаю, лишь изредка вставляя пару фраз, сосредотачиваю своё внимание на еде. Трибуты следуют моему примеру. Суп, мясо с гарниром, виноград. Безгласые внимательно следят, чтобы всё на столе было в порядке.
— А как вы добились ощущения, что огонь настоящий? — интересуется слегка выпившая Эффи у Цинны, растягивая слова. — Я поначалу даже испугалась за ребят, что они не доживут до Игр! — Стилисты смеются.
— Это специальное синтетическое пламя, — поясняет парень, расслабленно откидываясь в кресле. — Учёные специально создали, для интересного эффекта в тканях. Думаю, после Парада цены на него подскачут, — мечтательно произносит он, отпивая зеленоватую жидкость. — О, а вот и подарок нашим трибутам! — он повернулся на стуле.
В этот момент безгласая ставит на стол большой роскошный торт и поджигает его. Огонь ярко вспыхивает и через несколько секунд гаснет.
— Ничего себе! — восклицает Китнисс. — Это спирт? — Кажется, она выпила чуть больше, чем могла, и сейчас координация слегка нарушена. Как и ясность мысли. Никакой устойчивости к алкоголю. И с этим мне работать!.. — Сейчас мне как-то не до… О, я тебя знаю! — восклицает она, указывая на безгласую. Та бледнеет, в глазах плещется ужас.
Я напрягаюсь. Безгласыми становятся преступники, которым отрезают язык. Чаще всего это те, кто бежал из своего дистрикта или же изменники. Но участь в любом случае незавидная. Именно это я и говорю девушке, нахмурившись. Хотя вероятность реального знакомства с этой безгласой — один на миллион.
— Наверное, я обозналась… — бормочет Китнисс, не глядя на девушку и комкая салфетку в руках. Та пытается выглядеть невозмутимо, но чувствуется, что она сильно нервничает.
— Душенька, ты не должна обращаться к ним иначе как с приказом, — добавляет Эффи недовольным тоном. Она не любит, когда что-то выбивается из плана.
Пит щёлкает пальцами и говорит, что девушка похожа на их общую знакомую в школе. Китнисс на миг мешкает, а потом горячо доказывает, что так оно и есть. Атмосфера за столом начинает разряжаться. Я жестом показываю безгласой нарезать торт и идти.
— Вот и ладно, — примирительно произносит Цинна. — А на торте действительно был спирт, но сейчас он весь сгорел. Мои поздравления с вашим огненным дебютом, Пит и Китнисс!
После пробы торта мы идём смотреть повторение Парада. Мы располагаемся на удобном кожаном диване, стоящем полукругом перед телевизором. В середине сели детки, потом по бокам от них я и Эффи и стилисты в стороне. Я совершенно случайно оказываюсь рядом с Китнисс.
Некоторые пары трибутов выглядят неплохо — Первый, Второй и Четвёртый, как обычно. Китнисс и Пит синхронно ахают, когда видят себя со стороны. А когда показывают, как они взялись за руки и реакцию зрителей на это… На их лицах расцветают улыбки.
— А кто предложил держаться за руки? — невинно интересуюсь я, повернувшись к ним.
— Это была идея Цинны, — отвечает Порция, слегка наклонив голову.
— Здорово придумано. В этом есть что-то… бунтарское, — одобрительно говорю я. Глаза Цинны смеются, и я тайком ему подмигиваю. Сам себя не похвалишь — и другие не заметят. Почему-то сейчас меня накрыло состояние эйфории. Я даже могу попытаться взглянуть на одного из них как на Победителя. Хоть это и маловероятно. И нечего себя воодушевлять, старина Хейм.
Выключаем телевизор. Всё интересное мы уже видели. Повторение речи президента не хочется смотреть.
— Ребятки, — обращаюсь к Питу и Китнисс, — завтра за завтраком встретимся, и я скажу вам, как действовать на тренировках. А теперь поспите немного, пока взрослые разговаривают. — Они возмущённо сопят, но, помня про уговор, уходят, вежливо пожелав нам спокойной ночи.
Как только они отходят подальше, позволяю себе расслабиться и выдохнуть, отпив виски.
— На самом деле это придумал Хеймитч, — неожиданно говорит Цинна через несколько минут болтовни ни о чём. Сдал меня с потрохами. Эффи удивленно смотрит на меня. Как и Порция.
— Зачем? — интересуется Тринкет. Я ухмыляюсь.
— Пока не решил, но внимание к себе они привлекли, это точно. Кажется, из этого может выйти что-нибудь интересное, — я ставлю стакан с виски на стол и потягиваюсь. — Не знаю, как вы, но я устал. Жатва, поезд, Парад… Так что я к себе. Эффи, дорогая, сегодня я получу свой массаж? — промурлыкал я на ухо сопровождающей. — А то этот карточный долг уже года три висит…
— Ни за что! — восклицает она, толкая меня в грудь. Я не особо сопротивляюсь и хохочу, наблюдая за её возмущённым лицом.
— Ладно, — я примирительно выставляю ладони, — я пошутил. До завтра. Эффи, Порция, Цинна. Сыграем в покер в другой раз.
И, прихватив наполовину полный стакан виски, иду в свою комнату. Завтра эти детки выжмут из меня всё, что смогут. И кто сказал, что дети — это цветы жизни?
* * *
Просыпаюсь с трудом, когда будильник показывает девять пятнадцать утра. Всё-таки ранние подъемы не для меня. Чёрт бы побрал эти Игры, с их тренировками ни свет ни заря… Быстро приведя себя в относительный порядок и традиционно взяв фляжку уже с ликёром, открываю дверь, чтобы направиться в столовую. И натыкаюсь на стоящего за моей дверью Пита, только занёсшего руку, чтобы постучать. — Допустим, тук-тук, — ехидно протягиваю я, прислоняясь к дверному косяку. — Кхм, — смущается парень, опуская руку. — Я пришёл позвать тебя к завтраку. И ещё… — Да? — не меняя тона. — Это ведь ты придумал? — в лоб спрашивает Пит, глядя прямо в глаза. — Что? Алкоголь? — взбалтываю фляжку. — Нет, к сожалению, не я, — вполне натурально вздыхаю. Не нравится мне его тон. — Я серьёзно, — он слегка хмурит брови. — Это ведь ты подсказал Цинне, чтобы мы взялись за руки? — Думаешь, Цинна глупый парень, что сам бы не догадался до этого красивого шага? — спрашиваю я серьёзно. Почему-то не хочу, чтобы он знал, что это придумал я. — Я… Не знаю, может, я ошибся… — неуверенно произносит Пит. Я хлопаю его по плечу. — Пойдём. Буду давать вам жизнеспасительные советы. Это сейчас намного интереснее. Китнисс уже в столовой. Отмечаю, что они с Питом одеты одинаково. Девушка тоже это замечает и морщится. Поприветствовав друг друга, мы приступаем к плотному завтраку. После очередной порции мяса я понимаю, что место в желудке закончилось, и я, достав из кармана свою любимую фляжку, щедро добавляю алкоголь в кофе. Ребятки смотрят неодобрительно, но молчат. Напиваться до беспамятства не входит в мои планы. Пока что. — Итак, займёмся делом, — облокачиваюсь на стол. — Во-первых, как мне вас готовить: вместе или раздельно? — А в чём разница? — спрашивает Китнисс. — Поясняю. У тебя может быть секретный приём, оружие или что-либо другое, что Питу знать необязательно. И наоборот. — У меня секретного оружия нет, — говорит парень, поймав взгляд девушки. — А про твой лук я и так знаю — немало убитых тобой белок съел. — Белок? — интересуюсь я. — Да. Отец покупает у неё белок, — прямодушно выкладывает он. — Он всегда удивляется, что стрела проходит точно в глаз. То же самое с кроликами для мясника. Не думал, что всё так хорошо. Я смотрю на девушку. Она смущена словами парня, они застали её врасплох. — И с ножом умеешь обращаться, как я помню, — добавляю я, намекая на события в поезде. — Не очень хорошо, — отзывается она, я замечаю покрасневшие скулы. — Больше всё-таки предпочитаю лук. — Понятно. Вместе так вместе. А ты, Пит? Что ты умеешь? — поворачиваюсь я к парню. — Ничего, — отвечает он. — Разве что хлеб испечь придется. — К сожалению, не придётся. Печей на Играх ещё не было. — Пит очень сильный, — неожиданно произносит Китнисс. Тот удивленно смотрит на неё. — А что? Я тоже кое-что знаю. Я видела тебя на рынке, — она смотрит на меня, — он таскал охапками фунтовые мешки с мукой. Что ж ты ему не расскажешь это, Пит? — с вызовом бросает она. С интересом прислушиваюсь к этой перепалке. Я, похоже, тут лишний. Прям как семейная пара ругаются… — На арене наверняка будут мешки с мукой, — ядовито произносит Мелларк. — Я забросаю ими своих противников и сяду сверху. — А ещё ты умеешь бороться, — упрямо продолжает она. — И что толку? — безразлично пожимает плечами тот. — А то, что если ты раздобудешь нож, то в рукопашной схватке, если кто-то навалится, у тебя намного больше шансов, чем у меня! — она срывается на крик. Я неспешно попиваю кофе, прикрыв глаза. Хорошее начало дня. Солнце светит. Птички в клетках поют… — Никто на тебя не навалится! Будешь сидеть наверху и отстреливать соперников из лука. Знаешь, — неожиданно тихо говорит он, — когда мама пришла проводить меня, она сказала, что наконец-то наш Дистрикт может победить. — Это она о тебе говорила, — отмахивается девушка, немного успокоившись и потянувшись за булочкой. — Нет. Она сказала «Победительница». Девушка удивлённо смотрит на Пита, приподняв бровь. Я, честно говоря, тоже удивлён. Чтобы родитель прямым текстом говорил, что его ребёнок проиграет… Вспоминаю свою Жатву и встречи. Боль в глазах родителей и братьев, крепкие объятья, шёпот, что всё будет хорошо… Трясу головой, отгоняя воспоминания прочь. — Только потому, что мне кое-то помог, — говорит Китнисс, откусывая булочку. Он странно смотрит на неё, а потом пожимает плечами. — На Арене тебе помогут спонсоры. У тебя от них отбоя не будет, — скупо роняет он, возвращаясь к тостам. Я допиваю кофе. — Их будет не больше, чем у тебя, Пит. Он вздыхает и поворачивается ко мне: — Она совсем не понимает, какое впечатление производит на всех. Смотрю на Китнисс. Обычная девушка. Ещё и на редкость несносная. Хотя она с Питом смогла уговорить меня помогать им. Может, в ней и есть что-то, но пока она ощерилась (в переносном смысле, конечно) и никого к себе близко не подпускает. Лишние привязанности мешают на Арене, несомненно, но со мной, своим ментором, можно быть и поприветливее. Как-никак именно я смогу помочь тогда, когда никто этого не сможет. За столом повисает напряжённое молчание. Через минуту я не выдерживаю. — Кхм, Китнисс, я не могу обещать, что на Арене будут лук и стрелы, но перед распорядителями надо показать всё, на что ты способна. Пока что об этом всё. Как у тебя с установкой ловушек? — Простые силки поставлю, — пожимает плечами она. — Хорошо, значит, еда у тебя будет, — киваю я и поворачиваюсь к парню: — Пит, Китнисс права. Физическая сила играет не последнюю роль на Арене. Часто только она и выручает. Итак, ваша стратегия следующая, — я откидываюсь на мягком стуле. Ребята внимательно смотрят на меня. — В Тренировочном центре вы ходите на групповые тренировки. Попробуйте себя в разных секциях, научитесь чему-нибудь новому: копьё, булава, маскировка, узлы. То, что умеете лучше всего, приберегите для индивидуальных показов. Всё ясно? — Они синхронно кивают. Я улыбаюсь. Как бы я ни ценил Пита за его выдающиеся физические данные, но у Китнисс больше шансов победить в этой Игре. Прости, парень, но я приведу этот механизм в действие. Ставки сделаны. — Славно. И последнее, — я прищуриваюсь. — На людях держаться вместе и во всём помогать друг другу! — Хеймитч! — возмущённо восклицает Китнисс. — Мы, конечно, договорились, но это уже слишком! — Да, — поддерживает её Пит, скрещивая руки на груди, — зачем нам притворяться друзьями, если через неделю мы будем убивать друг друга на потеху зрителям? Я резко встаю и ударяю ладонью по столу. — Во всём! Вы обещали беспрекословно слушаться меня во всём, делать то, что я скажу. И это не обсуждается. — Как они надоели со своим напускным идеализмом! Меня очень сложно довести до такого состояния, но они справились с этим шутя. — Мне плевать, как вы относитесь друг к другу, можете хоть глотки себе перегрызть, но на людях вы будете друзьями. Будете держаться вместе! Иначе я посчитаю наш договор расторгнутым и даже не вспомню, что были такие трибуты: Эвердин и Мелларк. А теперь убирайтесь с глаз моих, — опускаюсь на своё место, со стуком опустив чашку на полированную поверхность стола. — Эффи встретит вас без десяти десять у лифта и отведёт на тренировку. Китнисс, закусив губу, вскакивает и убегает в свою комнату, громко хлопая дверью. Пит, после небольшой заминки тоже идёт к себе. У них осталось двадцать минут до начала тренировки. Успеют смириться с этой игрой в приятелей. Минут через пять после их ухода появляется Эффи. По сравнению с помятым мной она до противного свежа и полна сил. Я закатываю глаза и пытаюсь огладить свою одежду. — Эбернети! — приветственно взмахивает она рукой, грациозно присаживаясь за стол. — А я тебя хотела разбудить. Десять минут пыталась достучаться в комнату. — Десять минут! — в притворном ужасе восклицаю я, округлив глаза. — Я польщён. — Она недовольно фыркает, но ничего не говорит на мой счёт. — Но извини, будильник тебя опередил. Да и Пит. Чем будешь заниматься, когда отведёшь трибутов на тренировку? — интересуюсь я через несколько минут. — Я пойду по магазинам, потом — к знакомым. И с Цинной надо встретиться, — возбуждённо говорит она. — А ты, Хеймитч? — Я прогуляюсь по Капитолию, присмотрюсь к спонсорам, — устало прикрываю глаза, стараясь не задремать. — Подумаю о вариантах. — Да неужели? — с лёгким сарказмом переспрашивает она. — Впервые с тех пор, как мы с тобой работаем, ты решил сам пойти к спонсорам? Даже не надо тащить тебя силком? — Не издевайся, куколка. Всё бывает в первый раз, — усмехаюсь я. — А завтра мы пойдём с тобой в Штаб — ты меня с ними официально познакомишь. — Хорошо, ментор, — улыбается она. — Завтра утром я припомню тебе эти слова. С моих губ срывается мученический стон. Но я уже решил, что в этот раз я буду бороться вместе с ними. И если эта попытка будет неудачной — вряд ли рискну проверить ещё раз. Без десяти десять наши трибуты удаляются на тренировку. Я же, надев свежую одежду, иду на улицу. Там довольно жарко, и я почти сразу же начинаю жалеть, что выбрал костюм-тройку. Пройдя по нескольким главным улицам, битком забитым народом, я присаживаюсь на скамейку в тени одного из немногих деревьев, растущих на улице. Пёстро одетые люди снуют мимо, не обращая на меня внимания. Нигде так не ощущаешь своё одиночество так остро, как в толпе. Итак, что мы имеем? Мы имеем двух трибутов. По сравнению с теми, кто был на последних, по крайней мере, десяти Играх, они крепкие и сильные ребята. Китнисс шутя обращается с луком, Пит хорош в тяжёлой атлетике. Если научить его владеть оружием, то цены ему не будет. Надо подумать, что ему подойдёт больше. Больше убитых врагов — меньше проблем. Эффи упоминала, что мать Китнисс — лекарь. В теории девочка помогала ей, поэтому должна ориентироваться в травах. Это надо проверить. Пит работал в пекарне. С травами тоже может разбираться, но хуже. Со злаками у него проблем не возникнет. В Играх часто есть поля. Кому интересно смотреть, как ребята умирают от голода или жажды? — Дорогой, у нас для тебя подарок! — раздаётся неподалёку голос. Поворачиваю голову. На скамье неподалёку сидит семья из четырёх человек. Мужчина, видимо, отец, с посеребренными кудрявыми волосами протягивает мальчику лет одиннадцати продолговатый предмет в золотой обёрточной бумаге. Ребёнок сразу же бросается её срывать, и спустя несколько секунд он достаёт игрушечный меч в ножнах. Девочка, примерно на год старше, опасливо жмётся к матери в пурпурном платье. Мальчик выдёргивает из ножен пластиковое лезвие и с воплем бросается к сестре. Та испуганно взвизгивает и пытается обежать скамейку. Он кидается за ней. Отец смеётся, довольный тем, что сыну понравился подарок. Мать поджимает губы и прикрикивает на детей, чтобы они не бегали. Мальчик нагоняет сестру и в шутку «протыкает» её мечом. Отворачиваюсь. Капитолийцы никогда не поймут наших чувств. Для них Голодные игры — это лишь игры. Спортивные состязания. Ими можно на какое-то время отвлечься от бесконечных пиров и бессмысленной болтовни. От скуки. Смерть для них такое же расплывчатое понятие, как и бедность. Их это не касается и они даже не могут представить себя на месте какого-нибудь трибута. Их дети никогда не покинут свой дом, чтобы никогда не вернуться. Понимаю, что день испорчен, но всё равно заглядываю в Штаб, пересилив себя. Ничего путного из этого не выходит, поскольку новостями политики я не особо интересовался в последние несколько лет, и возвращаюсь в Тренировочный центр. Китнисс и Пит ещё не вернулись, как и Эффи, так что я иду к себе в комнату и пытаюсь представить, что им показать публике на интервью с Фликерманом. Он конечно талантлив, в чём-то даже добр и вытащит любого трибута, показав того с лучшей стороны. Но тактику в поведении моих подопечных надо продумать. С Питом в этом плане проще. Он довольно обаятелен, пусть тогда придерживается этой роли. Образ «танка» ему не подойдёт, души компании — тоже. А вот с Китнисс больше проблем. Не могу представить её ни милой, ни невозмутимой. Дерзкая — может быть, но всё время интервью… Не знаю. Поработаю с ними, присмотрюсь и решу окончательно.* * *
Два дня проходят без особых происшествий. Я неустанно напоминаю Китнисс и Питу о важности того, чтобы держаться вместе. Ребятки, скрипя зубами, на людях придерживаются тактики «дружба навек». Жалуются, что их это выматывает. Про себя, наверное, ругают последними словами, но мне как-то всё равно. С помощью Эффи я за это время знакомлюсь с несколькими спонсорами разных предпочтений и масштабов, раз уж ещё не понятно, что выйдет после индивидуальных показов. От оценки зависит интерес к трибутам. Вечерами Пит и Китнисс неохотно отвечают на вопросы меня и Эффи о том, как проходят тренировки, каковы их предпочтения. Мы смотрим на их характеры, манеру поведения. В этом деле мы с Тринкет довольно единодушны — впечатление очень важно. Ребята терпят и рассказывают что делали, кто за нами наблюдал, какое впечатление производят другие трибуты. На третий день за завтраком я решаю напоследок поговорить с Китнисс и Питом и по возможности приободрить. — Сегодня… — начинаю я. — Важный-преважный день, — фыркнув, перебила меня девчонка. — Да, — протягиваю я, прищуриваясь и подавшись немного вперёд. — Именно сегодня вы будете показываться распорядителям. Пит, больше не сдерживай свою силу. Китнисс, стреляй в яблочко. Не мне вам говорить, что они должны вас запомнить. Они с серьёзным видом кивают и идут на последнюю тренировку. А я — на прогулку.* * *
Время близится к закату. Показы уже полчаса как должны были закончиться, так что самое время. Зная Эффи, ей что-нибудь не понравилось на выступлении. Обязательно не понравилось. Так что предпочитаю поберечь нервы и переждать первую волну негодования где-нибудь подальше. Когда я захожу в Тренировочный центр и иду к лифту, мимо меня проходит один безгласый, выходящий из лифта, который ехал с подземного этажа. Я бы не обратил на него внимания, если бы не блюдо, которое он несёт в руках. Это запеченный до хрустящей корочки наполовину съеденный поросёнок. А рядом с ним лежит яблоко, пронзённое стрелой прямо в центре. Слуга мельком бросает в мою сторону взгляд и ускоряет шаг. Сложив в голове два и два, ухмыляюсь, пытаясь не заржать в полный голос, и захожу в лифт. Огненная Китнисс… Уделала всех. Хотя я могу ошибаться, думаю, что в этот раз интуиция меня не подвела. Поднимаюсь на наш двенадцатый этаж. Как только уплотнённые двери лифта разъезжаются, я улавливаю вопли Эффи. Боже… Иду в сторону гостиной, расстёгивая на ходу пиджак. Скоро должны объявить результаты выступлений. — …это может отразиться на всех нас! Нет, Цинна, это просто неприлично! — голос Эффи становится относительно понятным. А, там ещё и стилисты. Интересно. Появляюсь в дверях. Трибуты и стилисты сидят на полукруглом диване, перед ними стол с фруктами и закусками. Эффи же ходит из стороны в сторону, не переставая говорить. Заметив меня, она на секунду замирает. — Наконец-то! Ты пришёл. Надеюсь, ты тоже понимаешь, что у нас проблемы? — Тринкет стоит, уперев одну руку в бок, а другой жестикулируя. Я спускаюсь по лестнице и показываю Китнисс большой палец. На лицо выползает широкая улыбка. Китнисс сначала неуверенно смотрит мне в глаза, а потом улыбается в ответ. Её глаза немного припухшие, наверное, перенервничала. Эффи метает глазами молнии в мою сторону. — Отличный выстрел, детка, — прохожу дальше и сажусь в кресло, с интересом разглядывая девушку. — Правда, не знаю подробностей, но я уверен, что это что-то выдающееся. Мне по дороге попался безгласый, несущий стрелу с насаженным на него яблоком. Что произошло? — Ну… — Китнисс явно смущена моей вдохновлённой тирадой. — Я показывала владение луком, после первого неудачного выстрела они перестали обращать на меня внимание. Я разозлилась и… запустила стрелу в яблоко, лежавшее в пасти поросёнка на их столе. Его как раз незадолго до этого принесли… Под конец этой короткой истории я всё-таки начинаю хохотать. — А что, что они сделали, когда ты… попала в яблочко? — Ну, они испугались… — она морщит лоб, вспоминая. — Да, они буквально оцепенели, — она прыскает в кулак, наверное, вспоминая лица распорядителей. — Один мужчина сел в чашу с пуншем. Хохот сгибает меня пополам. — Ты что-то потом сказала? — живо интересуюсь я. Давно у меня не было такого воодушевления. — Спасибо за внимание, — она смущённо улыбается. — Гениально. Гениально! — откидываюсь в кресле, с уважением глядя на неё. — Впрочем, так им и надо. Смотреть на трибутов — их работа, а не есть всё, что влезет. — Да. То, что вы из Дистрикта-12, ещё не причина не обращать на вас внимания, — кивает головой Эффи. Удивлённо на неё смотрю. — Может, я слишком резка, но таково мое мнение. Однако нам будет совсем не смешно, когда они захотят отыграться… — добавляет она, скрестив руки на груди. — На ком? — перебиваю я её. — На ней? Или на нём? — указываю на ребят. — Отыгрались уже. Расслабься, что сделано, то сделано, — я поднимаюсь и беру со стола булочку и джем. — Меня не арестуют? — тихо спрашивает девчонка. Пожимаю плечами. — А смысл? Тогда понадобится замена, а это лишние хлопоты. Да и придётся рассказать всем, что произошло на показе, а уж этого они точно не будут делать. Скорее жди ад на Арене. — Впрочем, — вставляет Пит, — Игры для того и проводят, чтобы нам жизнь медом не казалась. — Согласно киваю. Китнисс слегка веселеет, и я наконец приступаю к еде. — Знаешь, а я бы дорого заплатил, чтобы увидеть это, — неожиданно говорю я Китнисс, имея в виду выстрел и лица распорядителей. Та слегка краснеет. Я вообще всегда говорю искренне и правду. — …Китнисс Эвердин, — объявляет Цезарь по телевизору. Наконец-то, я думал, не дождусь. Даже сменил кресло на более удобный диван, усевшись рядом с девочкой. — И она набрала… — Ругаюсь про себя. Фликерман, не тяни! — Одиннадцать. Это невероятно… На этом моменте мы выключили, всё равно больше ничего важного. У Пита восемь — неплохой результат. Особенно если учитывать, что на него, по его словам, почти не смотрели. — Молодчина! — довольно восклицает Эффи, наполняя свой бокал мартини. — Поздравляю, — выдыхает Пит, восхищенно глядя на Китнисс. — А я думала, они обидятся… Как это возможно? — она растерянно поворачивается ко мне, словно ища поддержки. Я улыбаюсь. — Им понравился твой характер. Они купились на наглость. Распорядители хотят устроить зрелище, и горячие головы как раз нужны, — отвечаю я ей. Приобняв за плечи, прижимаю её к себе и целую в макушку. — Ты молодец, детка. — Предлагаю тост, — произносит Цинна, поворачиваясь к нам вместе с Эффи и Порцией. Вот уж от кого не ожидал… — За огненную Китнисс! С энтузиазмом его поддерживаю. Мы постепенно перемещаемся за стол, решив отметить успешное выступление наших ребят. Сами же трибуты разбежались по своим комнатам после неловких поздравлений. У обоих хорошие результаты, и они не знают, как себя вести сейчас друг с другом. Особенно после того, как они притворялись друзьями на тренировках. Я видел, что Пит не против продолжить общение вне зала, но Китнисс пресекала все его неловкие попытки. Ясно же, что выживание одного из них — смерть для другого. Да, я сам на своих играх заключил союз, ничего, кроме боли он мне не оставил. Выпив больше, чем планировал, но меньше, чем мог бы, я отправляюсь в свою комнату. Сон накрывает меня, как только голова касается подушки.
